Слежка

Сиэтл, апрель Хакс проснулся от запаха свежесваренного кофе. Хотя не должен был просыпаться от запаха свежесваренного кофе. Он прикончил свой термос где-то после полуночи. Это была третья ночь подряд в засаде возле потенциального убежища его кары небесной — неуловимого Кайло Рена. Вдобавок к сотрудничеству с местным отделением ФБР в дневное время. И усталость наконец дала о себе знать. Он вспомнил, как взглянул на часы где-то после трёх. Теперь через лобовое стекло лился солнечный свет, а на соседнем сиденье стояла подставка из «Старбакса» со средним стаканчиком кофе (его дежурной отравой — американо с двумя дополнительными порциями эспрессо), парой стандартных пакетиков нерафинированного сахара, деревянной мешалкой и бумажным свёртком. На картонном держателе маркером было написано его имя. Поверх свёртка, содержавшего поджаренный багель, маленький контейнер сливочного сыра и пластмассовый нож, подозреваемый тем же чёрным маркером начеркал записку: «Привет, рыжик. Иди домой и поспи. Хреново выглядишь». Дерьмо. Хакс сфотографировал подставку и отослал фотку Дрейвену. «Меня раскрыли. Похоже, он смылся». «Ничего не трогай — посмотрим, что смогут выжать в лаборатории». Прибывшие через двадцать минут Дрейвен и его команда констатировали, что квартира подчищена. Рен оставил после себя набор мебели из ИКЕА, пустой сейф и практически голые стены. — Как ему удалось так быстро управиться? — Дрейвен ходил взад-вперёд по гостиной и наблюдал, как парень из лаборатории ищет отпечатки. До сих пор они не нашли ни одного. — С чёрного хода есть грузовой лифт, — ответил Хакс. — Управляющий рассказал, что несколько месяцев назад потерял ключи. Точнее, думал, что потерял. Спустя пару часов он нашёл их в коробке для ланча. Он считает, что просто забыл, куда положил их, но это соответствует почерку Рена. С моей позиции я не мог видеть переулок. Рен погрузил всё в тележку, отвёз в подвал и незаметно съебался. Хакс старался, чтобы в голосе не сквозила горечь. Он запрашивал подкрепление для наблюдения за чёрным ходом, но получил отказ. Тем вечером, возвратившись в свою квартирку, Хакс прошёл прямо к кровати и, скинув туфли, плюхнулся поверх одеяла. И уснул, как только его голова коснулась подушки. Следующим утром он снова проснулся от запаха свежесваренного кофе. Ещё один американо на тумбочке. И торчащая из-под стаканчика салфетка. «Рад, что ты последовал моему совету. Завтрак в холодильнике». Очутившись на кухне, Хакс увидел на столе совершенно новую микроволновку. В холодильнике обнаружился полистироловый контейнер с беконом, сосисками, картофельными оладьями и огромным омлетом с ветчиной и сыром. С крышки контейнера на Хакса поглядывала нарисованная (опять-таки чёрным маркером) Мона Лиза, а под ней было накалякано: «Приятного аппетита». — Да пошло оно всё. Хакс съел всё до последнего кусочка и запил кофе. Балтимор, ноябрь После инцидента в Сиэтле Рен на несколько месяцев исчез с радаров, но Хакс проанализировал те немногие данные, которые удалось добыть. Кажется, всё указывало на то, что Рен направился на Восточное побережье. Хакс свернул и отложил в долгий ящик все прочие дела. Он находился здесь уже две недели, и хотя ему пока не удалось выследить Рена, он чувствовал, что подобрался совсем близко. А ещё чувствовал присутствие Рена. Оно проявлялось в мелочах. Однажды утром Хакс увидел книгу на краю столика в гостиной, хотя мог поклясться, что оставлял её на кухне. А затем в стаканчике на рабочем столе возникла причудливая ручка, слишком непохожая на обычные шариковые ручки, которые он покупал дюжинами. От запаха кофе Хакс пока ещё не просыпался, но это был вопрос времени. Он сузил круг поиска и после недели бессонных ночей, проведённых за изучением зацепок, почти подобрался к новому убежищу Рена. В эту ночь Хакс не ложился, пока за окном не забрезжил рассвет. Оклеивал стену стикерами и втыкал булавки в карту. Прежде чем отправиться в постель, он положил на тумбочку блокнот, в котором написал: «Я завязал с кофе». И хотя Хакс улёгся почти под утро, всё равно проснулся до сигнала будильника. Может, он ошибся? Нет. Повернувшись, чтобы проверить время, он обнаружил, что его подозрения подтвердились. «Рыжик, в округе нет магазинчиков, в которых продают дарджиллинг. Как насчёт отличного эрл грея?» Хакс воспользовался обычной шариковой ручкой. Рен для ответа выудил из стаканчика «монблан»*. — Сноб. Хакс тряхнул головой и направился в душ. Поразмыслив, он решил не докладывать начальству и держать всё в секрете. Возможно, ему удастся обернуть ситуацию в свою пользу. У него в голове зародился план. Следующим утром знакомый запах бергамота наполнил спальню. «Называется ”Лондонский туман”. Сообщишь своё мнение». Хакс сделал глоток и тут же скривился. «Ненавижу лаванду». Из чистого упрямства он снова воспользовался обычной ручкой. Трое суток спустя «Лаванда по желанию. Её бариста предложил. Попробуй без. Я двигаю дальше. Тебе нужно успеть на поезд до Вашингтона и до отъезда посетить Смитсон». «Ограблен музей изящных искусств. Быстро сюда». — Дерьмо. Париж, июнь — Да, я вижу его. Начинаю сближение. Стояла холодная не по сезону погода, и Хакс, подняв воротник пальто, осторожно подошёл к скамейке. Рен наверняка услышал его шаги, но не двинулся с места. Он выглядел весьма живописно с красным шарфом на шее, закутанный в чёрное кашемировое пальто свободного кроя, стоившее, должно быть, дороже, чем автомобиль Хакса. Первый чёткий снимок его лица удалось сделать всего месяц назад, и Хакс часами пялился на фотки, запоминая черты: чересчур крупный нос, кривая ухмылка, созвездие родинок и копна волнистых волос. Когда Хакс устроился рядом, Рен лукаво улыбнулся краешком рта. — Долго же ты. — Нужно было убедить моё начальство. — И? — Я умею быть очень убедительным. После Балтимора был Рим, и Хакс работал на износ, чтобы помешать Рену совершить налёт на Ватикан. Получив несколько выговоров в письменной форме за злоупотребление кофеином, Хакс написал гневное послание: «Ладно, я понял. Ты — великий вор. Потрясающий вор. Олицетворение таланта. И ты не хочешь в тюрьму, это я тоже понимаю. А я измученный агент, которому поручено тебя поймать. И пока ты на воле — ничего не изменится. Если позволишь арестовать себя, то я смогу выспаться. Обещаю очень выгодные условия». После этого на несколько месяцев наступило затишье, пока серия мелких краж не привела Хакса сюда. В первое же утро на новом месте он нашёл на подушке записку: «Насколько выгодные?» — Итак? — Ты сдаёшь нам Сноука, а также информацию о его покупателях. Получишь условный срок — если будешь сотрудничать с Интерполом и помогать в розыске похищенных предметов искусства… Рен перебил его: — Я буду сотрудничать с тобой. — Пардон? — Не с Интерполом. С тобой. — Я должен посоветоваться с начальством. — Я подожду. Естественно, на Хаксе был микрофон. И звонок раздался прежде, чем Хакс дотянулся до телефона. — У нас уже есть согласие, Хакс. Они ждали, что он попросит об этом. А Хакса никто не предупредил. Рен улыбнулся. Похоже, он обладал отличным слухом. — Всё в порядке, партнёр? Хакс принял протянутую руку и крепко её пожал. — Да. Партнёр. Сан-Франциско, сентябрь Хакс опустил газету, запивая глотком «Лондонского тумана» своё недовольство заголовком. «ОГРАБЛЕН МЕСТНЫЙ МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА». — Кто бы это ни был — он хорош. Рен, жующий кекс, начал смеяться с набитым ртом. — Это она, — сказал он, проглотив кусок. — Её зовут Рей. Надеюсь, она и правда хороша. — Это ещё почему? — Потому что я обучал её.