Любовь как случайная смерть

Есть только ты да я, И мы умираем, Любовь моя. Это просто любовь. Zero People

       Печальный факт: на каждого больного онкологическим заболеванием приходится один ВИЧ-инфицированный и один — с синдромом несчастливой любви. Каждый, рано или поздно, умирает, разница только во времени. При соблюдении правильной терапии у ВИЧ-положительных есть шанс прожить длинную жизнь. Возможно, не такую качественную, какой могла бы стать здоровая, но многое зависит не только от препаратов и возможности их приобретения, но и от желания человека жить.        Карцинома менее снисходительна: до сих пор не придумали единого лекарства от болезни, разрушающей человеческие клетки. Это настоящее коварство, злая шутка природы, но при особо удачном стечении обстоятельств некоторые виды карциномы поддаются лечению. От СНЛ (синдрома несчастливой любви), ведущего к смерти, есть только один способ спастись: положиться на удачу, как на лотерейный билет, попробовать влюбить в себя человека и ждать.        Само понятие любви похоже на злокачественную опухоль: чувство появляется внутри и посылает метастазы по всему организму. Во все времена люди умирали от СНЛ, и вопрос: «Любовь — это много или мало?» интересовал людей по всему миру всегда. В современном обществе любовь столь же бесценна, сколь обесценена. Она может спасти жизнь, может привести к смерти, а может встречаться на каждом шагу, в каждом электронном сообщении, звучать в каждой песне, как валюта, уже долгие десятилетия как потерпевшая своеобразную инфляцию.        Каждый человек знает: есть только три попытки влюбиться невзаимно. После третьей организм запускает процесс саморазрушения: постепенно начинают отказывать внутренние органы. Смерть может наступить от трёх месяцев до года, при особом везении (если о таковом уместно говорить).        В простонародье три попытки называют «своё долго и счастливо». Это не совсем правильная формулировка: каждая попытка любви не означает долгие годы жизни с одним и тем же человеком. Любовь может длиться и две недели — время жизни взаимных чувств не имеет значения, главное — сам факт их наличия. Однако доказано, что люди, сумевшие полюбить с третьей попытки взаимно, почти в семидесяти пяти процентов случаев остаются с партнёром до конца жизни.        В группе риска СНЛ — люди с двумя предшествующими неудачными попытками влюблённости, но на деле в группе риска всё население, способное испытывать чувства. Исключения составляют только самые малые дети и люди, чьи психиатрические болезни предполагают отсутствие чувств сильной привязанности и любви. Так, людей с антисоциальным расстройством личности многие доктора считают новой ступенью эволюции, не подверженной одному из главных недугов человечества.        Существует только одна профилактика синдрома невзаимной любви — отказаться от общения с людьми. Ежегодно в психиатрические больницы поступают пациенты с СНЛ-фобией: отказывающиеся от любого общества люди, не желающие интегрироваться в социум из-за боязни неудачно влюбиться. Нередко это приводит к депрессии и суицидам.        Для больных СНЛ существуют специальные центры поддержки. Каждый может прийти на обследование, если заподозрил в себе первые симптомы, и попросить психологическую поддержку или психиатрическую помощь. Целая треть людей с синдромом не ждут, когда болезнь убьёт их, и уходят из жизни самостоятельно. Восемьдесят процентов людей с двумя неудачными попытками доживают свою жизнь изолированно, в полном одиночестве.        С начальной школы проводится государственная политика по образованию людей в сфере СНЛ. Государство, говоря устами работников центра для людей с синдромом, предостерегает каждого от поверхностных чувств, советует тщательнее выбирать партнёра и подходить к вопросу ответственно. Толку в этом мало: чувства не передаются половым путём, их практически невозможно избежать, и последнее, о чём человек думает, когда хочет быть с другим, — это правильность собственного выбора. Осознание приходит гораздо позже.        Нередки случаи, когда после смерти человека с СНЛ его родные и близкие могут начать травлю другого человека, не сумевшего полюбить в ответ, поэтому статус отвергшего желательно держать в секрете.        Любовь, дарующая людям едва ли не самые приятные ощущения в жизни, может с лёгкостью эту жизнь отнять. Никто до сих пор не знает, как запускается этот механизм, а потому единственным лекарством служит тонкий душевный мир другого человека, не всегда виноватого в том, что он не может испытать взаимные чувства.

∞ † ∞

       По грустному стечению обстоятельств к двадцати восьми годам Антон любил только дважды и оба раза — невзаимно. Первую любовь Антон до сих пор считает своим главным упущением в жизни и проёбанной ценнейшей попыткой. Ему тогда только исполнилось семнадцать лет, он перешёл в десятый класс и вдруг резко осознал, что Ксюха, которая сидела с ним за одной партой на протяжении всех девяти лет, начиная с первого класса, охуеть какая красивая. За лето вытянулась, остригла свои жиденькие светло-русые волосы под каре, начала вдруг носить юбки и каблуки. Полностью апргейднулась, как говорят сейчас. Или, как говорили раньше, «стала совсем невестой».        К концу октября Ксюха стала Ксюшей, и Антон окончательно провалился в её прекрасные глаза, которые раньше не вызывали никаких чувств. И дело тут не в сопливых сравнениях влюблённого старшеклассника: правый глаз Ксю отливал насыщенным горьким шоколадом. При удачно падающем свете казалось, будто глаз совсем чёрный: зрачок практически полностью сливался с радужкой, придавая взгляду чего-то завораживающе-демонического. Левый же глаз по цвету сливался с ярким летним небом: на светло-голубой радужке зрачок выделялся особо отчётливо, как чёрная капля акварели на нетронутом альбомном листе. Все одноклассники и учителя давно привыкли к этой особенности, все знали, что разный цвет глаз называется гетерохромией, никто не дразнил её за эту особенность, но почему-то именно в десятом классе половина парней решила, что Ксюша вместе со своими длинными ногами, мягкими пушистыми волосами и бойким мальчишеским характером нужна им. Сказка про гадкого утёнка, наверное, так известна и актуальна, что встречается в жизни каждого человека постоянно.        Антон чувствовал перед другими ребятами, вдруг воспылавшими интересом к Ксюше, своё преимущество: он сидел с ней за одной партой долгие годы и мог зваться экспертом в её вкусах. Он знал, какие закорючки рисовала Ксюша на полях тетради, когда ей было скучно, какие музыкальные исполнители ей нравятся (благодаря тетрадям и прочей канцелярской шелухе); знал, что Ксюша пишет только чёрной гелевой ручкой, и все руки у неё к концу учебного дня измазаны чернилами.       Вот только вышла одна незадача: начиная с десятого класса Ксюша променяла свою обычную пацанскую компанию на новых подружек, с Антоном почти не разговаривала, зато все скучные уроки переписывалась по телефону с Катей, сидящей спереди. Наверное, только из-за того, что Ксю перестала быть своей в доску, ею и заинтересовались.        Антон влюблённость переживал долго: вплоть до конца одиннадцатого класса и всё лето после, пока не поступил в универ. Так его страдания закончились, а вместе с его и страдания ещё нескольких одноклассников, также бездарно проебавших свою первую попытку, потому что Ксюша в итоге начала встречаться с этой самой Катей.        Второй попытки Антон сильно опасался. Школьником он был глупым и мало знал о том, как сделать девушке приятно и привлечь её внимание, зато к концу первого курса университета поднабрался ума и также неожиданно влип по самую макушку (а, к слову, Антон совсем не короткий — почти два метра ростом) в Надю.        Надю Антон вспоминал с отголосками боли: чего он только ни делал, чтобы расположить её к себе: домашку строчил только для того, чтобы был повод подойти и уточнить решение, старался не пропускать пары, садился ближе, активно шёл на контакт, но Надю всё это не интересовало: отличница, она пренебрежительно относилась к тем, кто плохо учится и пропускает пары, занимаясь подготовкой всяких ВУЗовских мероприятий. Антон в то время участвовал в каждом КВН, и, вместе с другими такими же, учился еле как. Преподаватели смотрели на это сквозь пальцы: студенческий актив выводил ВУЗ на новый уровень, им прощали многое, и это снисходительное отношение не нравилось тем, кто пахал за свои кровные четвёрочки-пятёрочки как проклятые.        Надя на свою мэрскую стипендию ещё как пахала: два раза в год обновляла портфолио, писала научные статьи под руководством разных преподавателей, выступала на конференциях и даже ездила в Москву и Питер на всякие форумы. Ребята вроде Антона её искренне бесили.        Зато остальная группа в нём души не чаяла: Антон с лёгкостью находил со всеми общий язык, очаровывал преподавателей своей улыбкой и шутками, покорял всех харизмой и светился добротой: ему не впадлу было дать списать домашку, если она у него в кои-то веки появлялась, или прикрыть друга на лекции. Он мог спокойно отдать последний полтинник нуждающемуся на обед и переться потом до общаги пешком, потому что это были деньги на проезд.        Всеобщая любовь к безалаберному Антону Шастуну, шумному и матерящемуся, как грязный портовой, бесила Надю. Как бы Антон ни крутился вокруг неё ужом, сколько бы ни заваливал маленькими милыми подарками, Надя его не принимала.        Апогеем стал выпускной четвёртый курс, когда, ближе к защите диплома, Антона вдруг осенило, что вот ещё чуть-чуть, и пути разойдутся, а он до сих пор ничего не добился, хоть и прошёл уже не один год. Любовь в нём жила крепкая и светлая, на других девчонок он даже не смотрел ни разу, а если и приходилось, то всех сравнивал с Надей. И вот-вот самая большая любовь покинет его навсегда. Этого он не предвидел: выпуск всегда казался таким далёким, что, как обычно, подкрался незаметно.        Тогда Антон собрал свою смелость в кулак и позвал Надю на свидание: как нормальный парень, решил сделать это не в вк или через смс, а нормально, с глазу на глаз. Правда, тет-а-тет у них не случилось: Надя всегда и всюду ходила со своими подружками, даже на пути в туалет, как будто их там поодиночке сжирает василиск! В итоге, выкроив время на большой перемене и пожертвовав обедом в виде большой грибной котлеты по-киевски от тёти Ларисы, Антон подсаживается к Наде и…        Дальше Антон всегда хотел, чтобы шёл белый шум и помехи, но он отчётливо помнил, как грубо Надя тогда его отшила, обозвав последними словами ничуть не хуже того самого портового. Слышала это почти половина группы и совсем скоро разнесла это второй половине. Более униженным Антон себе ещё никогда не казался. Сделал вид, что посмеялся над собой, а на деле понял, что проебал вторую ценнейшую попытку, и за что полюбил — непонятно, они же даже толком не общались. Лучше бы бухал в общагах да бед не знал…        После случая с Надей Антон решил, что хер им, этим бабам, он справится и один. Больше любовь он не искал, предпочитая отношениям какие-то одноразовые связи, очень распространённые в их время: всегда находились такие же неудачники, как Антон, или просто те, которые не собирались тратить ни одну из своих попыток почём зря. И, спустя годы, Антону думалось, что эти люди были не так уж неправы.        Вопреки статистике, Антон попал в ту группу с малочисленным процентом, которая после двух неудачных попыток не отрезала себя от жизни. Он, наоборот, плотно взялся за самореализацию и саморазвитие. Потихоньку выступал, познакомился с Димкой Позовым, подружился с ним, они стали вместе выступать кое-где, таскаться на пробы, получать от жизни кнуты с хуями, но иногда ещё и пряники.        Антону жилось хорошо: он больше не сближался с другими женщинами, психологически ожидая от них подвоха, но кроме этого чувствовал себя прекрасно. Ради потрахушек желающие находились, а для души у Антона всегда оставались его пацаны.        Чем дальше шли годы, тем большего Антон добивался. Дима, шедший с ним рука об руку, всегда мог поддержать или дать пиздюлин в нужный момент, мог включить режим невыносимого зануды или правдиво указать Антону, где и почему он поступил как настоящий козёл. Антон свои ошибки принимал нехотя, к рефлексии почти не склоняясь, но с годами и этому пришлось обучиться.        Медленно, но дела шли в гору. Диплом менеджера, полученный потом, кровью и слезами (а также неимоверным вкладом в студенческий актив) пылился дома, на самой нижней полке рабочего стола, ненужный и забытый. Антон хотел выступать, вся его жизнь связана с юмором, и больше всего он мечтал, что покажет родителям: то, к чему он стремится, это не пустота — это что-то большое и реально существующее, что-то очень важное для него, что-то, чем он сможет зарабатывать деньги, наслаждаясь, а не проклиная свою работу.        Он тогда и сам точно не знал, к чему конкретно стремился: в голове держал только размытый силуэт идеального будущего, но одно он знал наверняка: третью попытку использовать не будет. Ни просто так, ни с надеждой влюбиться в кого-то взаимно. С тех пор он стал гораздо взрослее, начал понимать в жизни больше, и раз уж так вышло, что Антона любили все, кроме тех, кого он желал, то нечего вообще судьбу испытывать. Годы жизни лишними не будут, он совсем не собирался умирать из-за того, что снова облажался и выбрал не того человека. Все силы Антон инвестировал в карьеру и не прогадал.