Что такое любовь?

Крики усиливались так, что невозможно было разобрать, кто что говорит, потому что голосов стало много. Медленно встав с кровати, Щур поплелся к выходу из комнаты. — Антон, ты не думаешь, что станет только хуже? — взволнованный Евгений поднялся и сел на край постели. — Ну, а что нам еще делать? Из окна что ли прыгать? Типо «Не, не, вам показалось…»? — Милс помотал руками перед лицом, изображая выданную им ситуацию, отрицание. Она показалась бы смешной, но не в данный момент. — Ладно, тогда пойдем вместе, — уверенная походка Волка остановила уже начавшуюся речь Кела об опасности выхода вдвоем, поэтому парни вышли из комнаты и направились прямо на крики Лизы. — Бедная Катюша! Ненавижу! — она говорила это не со зла, просто очень волновалась за подругу, которую очень любила. Подруга, кстати, сидела на диване, упершись в телефон. На лице читалось безразличие и мрак, а изнутри ее разъедала тоска. Любовь всей жизни ушла к другу, разве не печально? В телефоне она пролистывала их совместные с Евгешей фото: радостные с поездки в Москву; из парка, где когда-то они познакомились. Они нагнетали ее чувства еще сильнее, но Кате это и требовалось сейчас. Звучит странно, но это правда, нужно было надавить на свое горе самой прежде, чем это сделает кто-то другой. А слезы даже не желали катится по ее лицу. Сильная девушка скрывала свои чувства внутри, она могла излить их только лучшей подруге, наедине, и больше никому. Женя вошел в гостиную первым, даже не просто первым, он оттолкнул Милса и вошел один. — Ребят, мне надо поговорить с Катей, можете выйти? На его речь все отреагировали на удивление спокойно. Ребята начали по одному выходить из комнаты, бормотав свои мысли о друзьях-геях друг другу под нос. Когда все вышли, Антон захлопнул дверь. Вдруг он, оглядывая всех, кто только что был в гостиной, а сейчас начал расходился по комнатам, вспомнил о сестре. Ее среди друзей не было. Его мысли помутнели. — Ребята! А где, собственно, Настя?! — Овечка крикнул в сторону комнат. — Ээ… не знаю, — ответил Паша, — но последний раз я ее видел, когда она забегала в слезах в ванную. Услышав эти слова, Кел резко развернулся и побежал к проклятой двери ванной комнаты. Он дернул за ручку, заперто, чему Милс не удивился. Парень приказал Лизе найти ключ от ванной, который висел в прихожей на ключнице. Девушка побежала туда. Антон подставил ухо к двери, то, что он услышал, убивало его изнутри полностью. Слезы и всхлипы. Девушка что-то неразборчиво шептала себе под нос. Щур начал дергать за ручку и кричать. Кричать истошно, будто его режут, но на самом деле совсем не его. — Настя! Открывай! Настя! — глаза парня заслезились, а младшая Щур так и не отзывалась на крики, лишь издавая сдавленные всхлипы. Лиза подбежала с ключом и сунула его в замочную скважину. Дверь открылась, а все происходящее будто перенеслось в замедленную съемку. Анастасия, которая, как увидели все гости Тохи, сидела посреди ванной комнаты с ножом в руке. Крики. Слезы. Мелькающие моменты. Провалы в памяти. Нож. Рука. Кровь. Снова крики. Антон на коленях подползает к сестре. Руки. Люди. Волнующиеся взгляды. Одежда. Дверь.

***

Больница. «Отличное» начало года. Настя в палате без сознания. Антон лежит у ее ног и тихо дремлет, слезы его сильно вымотали за несколько часов. Остальные сидят в приемной, где еще недавно сидел Евгений, ожидая конца операции любимого. — А, вот и Пушистый с Молис подоспели, — сказал кто-то из их компании, кивнув на подошедшую парочку. — Ребята? Что с Настеной? — вскрикнула Катя, переживая за подругу. Она быстро уселась на место рядом с Лизой, уставившись на нее требовательным взглядом. — Она в палате, без сознания. Антон тоже там, он нам сообщит, если что-нибудь произойдет, а пока все стабильно спокойно, — отчиталась та.

***

Время подходит к вечеру. Все сидели молча. Кто-то залипал в телефоне, кто-то рассматривал помещение, кто-то безнадежно смотрел в окно, где было видно яркое январское солнце, пробирающееся через ветки дерева в приемную. Тишина. Безмолвие. Лишь вздохи и топанья врачей, что ходили туда-сюда. Все мгновенно прерывает звук оповещения телефона Лизы: «Ребята! Я волнуюсь! Она не просыпается!» Увидев и прочитав сообщение с экрана телефона, Женя поплелся в палату, дабы успокоить своего парня. Все было бы хорошо, как и у всех нормальных пар, один идет помогать второму, но у этой пары было все не так просто: медбратья и сестры встали на пути Волка. — Вам нельзя в палату! — Уйдите! Пожалуйста! Мне срочно нужно туда! — Вам сказали нет! Значит нет! По правилам в палату допускаются только родственники. — Да к черту ваши правила! — Женя резко толкнул одного из медбратьев, толкнул очень сильно, что тот отлетел в другого, и они упали на пол. Тощие слишком, как подумалось Волкову. В данный момент Евгением управляла злоба. Медсестры же закричали от испуга и бросились бежать за помощью к охраннику. Эти глупые женщины то и умели, что ставить уколы больным и немощным, а что насчет здоровых? Евгений открывает дверь палаты, быстро забегает, закрываясь на ключ, который незаметно спер у медлюдишек. Антон даже вздрогнул от такого резкого появления парня. — Ж-женя! — Милс встал и подбежал к Пушистому. — Как я рад тебя сейчас видеть! — он крепко обнял Женю, тот, в свою очередь, ответил взаимностью. Кел почувствовал в душе спокойствие и удовлетворение. Вот что ему нужно было всю жизнь: любовь, человека, который будет помогать ему на протяжении всей жизни, который сможет полюбить его взаимно и который сможет удерживать эту любовь всегда. Во время раздумий объятья продолжались. Крепкие и любящие объятия. Слишком много слова «любовь», но по другому эту страсть, это влечение, эти искры в глазах нельзя было описать. Это было слишком прекрасно. Слишком. Что же могло следовать после объятий? Переживания о Насте? Не совсем… Сейчас они больше интересовались друг другом. Тихонько выскользнув из рук Милса, Волк потянул ладонями его лицо к себе и чмокнул в губы. — Я так люблю тебя, — улыбнулся Антон, смотря прямо в голубые, подобно океану, глаза. — Я тебя тоже, очень сильно, — взаимная улыбка. Волков поправил волосы младшего. Парни оторвались друг от друга, дабы вернуться к делу, ведь Настя так и не просыпалась, что не могло не волновать. — Насть, ты слышишь? — Пушистый аккуратно нагнулся над лицом девушки и прошептал на ухо, — Насть, это я, Женя. Резкий вдох. Она приоткрыла веки и увидела перед собой того любимого человека, из-за поступков которого готова была лишиться жизни. Мысли ее очищались, но провал в памяти о сегодняшней выходке был. Настя отвела взгляд в сторону окна, а Женя отстранился от ее лица, но не стал отходить от койки, присев на край и неуклюже почесав затылок. — Жень, да ты волшебник! Я ее разбудить никак не мог, — Антон подошел к сестре и встал на колени, дабы поговорить с ней, — Насть, зачем? — Антон, ты же все знаешь, зачем спрашивать? — съязвила девушка, нахмурив брови. — И вообще, можешь выйти? Мне надо с Женей поговорить. Антон послушно ушел за дверь. Всем было уже наплевать, что Евгеша вошел туда, куда его не пускали, и Кел не стал запирать палату на ключ. — Жень, ты и вправду любишь Антона? — засуетилась Щур, не поднимая глаза на Волкова. — Я не хочу тебе вредить, но да, прости… — Ладно, я поняла, — девушка перевернулась на бок, чтобы даже случайно не столкнуться с его глазами. Глазами, в которые она была влюблена без ума. По ее лицу текли горькие слезы, узнавшие горькую правду. Молчание. Говорить было нечего. Время шло. Оно как будто разъедало обоих внутри. Насте грустно, а Жене было стыдно за то, что он не мог дать ей любви той, которую она хотела. Волк пошел к выходу из комнаты. Он взялся за ручку двери, но не открывая ее, сказал: — Береги себя. И знай, что мы все любим тебя, я не исключение, — на его лице появилась легкое подобие улыбки, он открыл дверь и вышел из палаты.

***

— Антон, перестань! Ей только хуже станет! — А я-то что сказал? Я же не желаю ей зла! — Просто помолчи, пожалуйста! — Лиза… хватит за меня заступаться, я и сама могу, — в это время подошел Евгеша, лениво перебирая ноги друг за другом. Молис, увидев его, встала с дивана и пошла навстречу. Девушка крепко его обняла и сказала на ухо: — С кем бы ты ни был, будь счастлив, любовь моя, — она поцеловала Пушистого в щеку и села обратно на свое место, приложившись лбом к плечу Лизаветы, скрывая покрасневшие щеки. От такого поворота событий Женя чувствовал себя не в своей тарелке. Такая за него была война, что он сам этому удивлялся. — Ребята, колитесь уже на публику, мы ждем! — выкрикнул Павел, после чего Лиза пихнула его в бок. Ну что же. время пришло. время признаний. В приемной застыла мрачная тишина, разъедающая всех изнутри. Антон и Женя тихонько переглядывались между собой, это видели все, тем самым они уже все поняли, но друзьям хотелось услышать признания именно от них, чтобы уж точно расставить все точки над «и». Все еще молчание и пронзающие взгляды. А Волк даже и не думал садиться на софу или кресло, он стоял посреди коридора, как вкопанный, и волновался, как никогда. Еле слышный скрип дивана. Кто-то встал. Это был Тоша. Он подошел к Евгению, повернувшись лицом к ожидающим и положив ладонь на плечо Волкова, сказал: — Ребята! Я вижу, вы все еще ждете наших слов, но ведь… Не слова важны сейчас, а действия, — произнеся это, парень резко повернулся к милому лицу Волка и снова позволил своему языку распоясываться в его рту. Что же это? Опять порыв чувств, опять легкие стоны, снова и снова, это никогда не кончится, пока они рядом, пока они доверяют друг другу и хотят друг друга. Взгляды смущенных зрителей расползались в разные углы, лишь одни глаза неподвижно смотрели на новоиспеченную любовь, а рот этого человека был растянут в радостной и счастливой улыбке, это была Катерина. Она не отрываясь смотрела на эту влюбленную парочку, радуясь за своего любимого человека. Девушка его уже отпустила, хороший поступок с ее стороны, хоть ей и было больно отдалять от себя такого близкого и родного, чей голос всегда слышался в тишине и чьи черты лица снились ей во снах. — Парни, — Молис встала со своего места, когда поцелуй окончился, и направилась к парочке, — я правда очень рада за вас! — она похлопала парней по плечам, что не могло не удивить обоих. — Жень, как там Настя? — Ну, она лежит. По всей видимости, обиженная. Снова тишина. При ней можно было слышать каждый вздох человека, но ребята слышали не только его. По коридору еле стали слышны чьи-то шаги. Постепенно звук увеличивался, пока ребята не увидели его источник. Перед всеми стояла девушка, одетая в обычную одежду, а если быть точнее, то в джинсы и свитшот, с рыжими, как огонь, волосами, Настя. Не задумываясь брат пошел прямо к ней, крепко обнял и начал шептать на ушко: — Милая, пожалуйста, прости меня! И не делай себе больно! Я тебя очень люблю! Ты — моя сестра навсегда, — по его лицу медленно покатилась печальная слеза. Настя так же сильно обнимала Овечку. — Не волнуйся, я больше не буду, обещаю. Я тоже люблю тебя, братец, — слезы перешли к ней.

***

Больше Настя никогда не вредила себе и даже не плакала из-за парней. Она была очень жизнерадостной с первого новогоднего дня. За тот день она много пережила, но это лишь укрепило ее нрав. Девушка все еще очень сильно любила своего братишку, а с Волком они остались хорошими друзьями. Лиза, Паша и другие жили как прежде. Жизнь Катерины тоже наладилась. Она нашла себе новую любовь, на этот раз она оказалась взаимной. Девушка была очень счастлива со своим молодым человеком, начинающим хоккеистом. Полина вернулась обратно в свой город и забыла все обиды на Антошку, что не могло не радовать. Но, к сожалению, их связь, как друзей, оборвалась. Женя благополучно перевез все вещи из своего родного города Барнаула в Москву. Вместе с Антоном они переехали в огромную квартиру, которая находилась в центре Москвы недалеко от «Москва-Сити». Заветная мечта Овечки наконец исполнилась.

***

Вечер. Темная и огромная комната, лишь слегка освещенная настольной лампой. Виднеется кровать. На ней же виден силуэт. Силуэт накаченного и крупного парня с кудрявыми волосами. Перед ним стоит другой парень худощавого телосложения. Они смотрят друг на друга. Медленная и романтичная музыка, вызывающая некоторое возбуждение у обоих. Он садится на пах, пока еще в одежде. Он легонько проводит своей рукой по волосам любимого. Тот страстно притягивает его к себе и впивается в губы. Постанывания заглушает фоновая мелодия. Медленно, но верно, они начинают снимать одежду друг с друга. Крепкий паренек падает на спину, ожидая приятных ощущений со стороны товарища. На полу разбросанная одежда. Сегодняшний минет выходит на славу. Стоны продолжаются. В спальне раздаются громкие мужские крики. Крики удовольствия, когда все мысли уходят куда-то глубоко в мозг, где их не достать. Остаются лишь мысли о происходящем сексе. Такие импульсивные и резкие движения запомнятся надолго. Такое сексуальное влечение. Такие страстные поцелуи и засосы на телах. Такое происходило почти каждую ночь. Удовольствие. Стоны. Влечение. С каждым разом им хотелось больше и больше. С каждым разом им было все приятнее и приятнее. Их любовь увеличивалась до неизмеримых величин. И это был не только секс. Но что же такое любовь? Влечение? Симпатия? Нет. Любовь невозможно описать простыми словами. У всех она проявляется по-разному. Но, что говорить об этом случае, так любовь — осознание того, что человек тебе нужен, что ты не можешь прожить без него, что он испытывает к тебе тоже самое, любовь — это те чувства, когда один понимает, что у него всегда есть поддержка со стороны другого.