Неисповедимы пути

      Михаил была уверена: её случайное знакомство с Лилит начнётся и тут же закончится. Она вообще не собиралась никогда и ни с кем из демонов вести какие-либо дела. Это было выше достоинства сурового Архистратига, Той, Кто Ведёт Войска.       У Бога на этот счёт, однако, явно были совершенно другие планы. Иначе зачем, спрашивается, было так тесно переплетать ангельскую и демоническую дороги?..       В следующий раз они встречаются вновь в Месопотамии. Если быть точнее — на поле боя. Михаил возглавляет (ну вернее нет, не сама возглавляет, конечно, но стоит за спиной лугаля) войска Киша, в то время как Лилит делает всё то же самое за спиной энси Лагаша. — О! Это снова ты! — демонесса обольстительно улыбается, но что самое странное, кажется, вполне искренне рада случайной встрече. — Изыди, дьявольское отродье! — мрачно фыркает Михаил, и армия лугаля становится в боевую стойку. — Ну послушай, — Лилит пытается отвлечь архангела, миролюбиво поднимая руки, — давай забудем о том нелепом недоразумении? Я же не знала, что ты так обидишься из-за этого! — она вполне натурально округляет глаза в удивлении, но Михаил остаётся непреклонна. — Зачем нам воевать сейчас и проливать кровь? Тем более что ты же знаешь, юг этой страны в меньшей степени ориентирован на войну, чем север. — Люди всегда убивают друг друга, — Михаил скрестила руки на груди, одарив собеседницу насмешливым взглядом. — Они всегда будут стремиться к войне, ведь даже их история как таких началась с братоубийства*. — Это всё понятно, — Лилит нетерпеливо махнула рукой. — Но подумай сама: вот сейчас Киш разгромит Лагаш, ограбит его и обложит податью. А Лагаш потом захочет отомстить. Ты только представь, сколько будет подкупов, предательств, убийств! Разгорится нехилая война, попрошу заметить! — она недовольно цокнула языком, и насмешка в глазах архангела сменилась скепсисом. — Разве тебя это не радует? — Михаил фыркнула. — Столько пороков и грехов. Ад будет в восторге от проделанной тобой работы. — За перевыполнение плана у нас никого не поощряют, — проворчала в ответ Лилит. — Так что это будет только лишняя работа. Нет, конечно, этот идиот Хастур будет просто счастлив, но он никогда не умел обращаться со всеми этими бумажками… — тут демонесса спохватилась и заискивающе посмотрела на свою собеседницу. — Но подумай вот ещё о чём: что скажет Рай? Ведь все эти души попадут к нам, а к вам же — лишь парочка случайных жертв. Не думаю, что Гавриил будет рад такой статистике.       На этих словах Михаил нахмурилась. В словах Лилит был свой резон, и это, на самом деле, настораживало. — А тебе-то что? — грозно посмотрела на Лилит Михаил. — Чего это тебя так беспокоит ангельская статистика? — Да потому что, — тут демонесса не выдержала и раздражённо закатила глаза, — диспропорция, ещё и такая явная, повлечёт за собой кучу лишней волокиты и выяснений отношений. А зная темпераменты наших начальников, я переживаю, что до официального Апокалипсиса мы можем тогда не дожить, — деловито пояснила она. — Мы — демоны. Мы создаём проблемы, а не разгребаем их.       Конечно, как и любой уважающий себя умный демон, Лилит зрила в первую очередь на практическую сторону вопроса. И смысл в её словах определённо был, отчего Михаил вынуждена была слегка призадуматься.       Действительно, война сейчас не была нужна никому. А учитывая, что милитаристский месопотамский север, который представляла Михаил, и без того явно превосходил торговый месопотамский юг, представительницей которого была Лилит, результат войны был очевиден ещё до её начала.       С большой неохотой архангел всё-таки вынуждена была признать чужую правоту. Совершенно не замечая при этом, в какой хитрой ухмылке растянулись губы Лилит**.       С тех пор их пути пересекаются достаточно часто, и в какой-то момент Михаил ловит себя на мысли, что к компании настырной демонессы она, в конце концов, даже привыкает. Она, в общем-то, не так уж и ужасна, как остальные демоны, хотя порой и раздражает жутко.       Особенно своими жуткими повадками и чрезмерной любовью к излишнему драматизму.       Из Месопотамии, в конце концов, Михаил переводят в Египет. Лилит, словно чующая свою эфирную противницу, тут же следует за ней по пятам, также кочуя в плодоносную и богатую страну Та-Кемет. — Ну, как я тебе? — она появляется перед как всегда суровым архангелом в облике одного из божеств, которые здесь почитают смертные.       Изящное женское тело, которое Лилит, вообще-то, очень любила, заканчивалось самой что ни на есть настоящей головой львицы. Та скалила свою пасть, обнажая острые клыки, и сверкала яростью и гневом янтарно-жёлтых глаз.       Кажется, богиню звали Сехмет, и была она богиней ярости и мести, палящего солнца и войны. Ироничный выбор для той, кто ещё меньше тысячелетия назад являла собой воплощение любви и сексуальности. — Теперь я такая же яр-р-ростная, как и ты! — Лилит рычит своей львиной головой, но в её голосе Михаил всё равно может расслышать восторженные, довольные нотки.       И как вообще это легкомысленное создание, своим поведением больше смахивающее на капризного ребёнка, может быть коварным и жестоким демоном?!       Лилит ещё что-то довольно лепечет, с большим трудом спокойно стоя на месте, а не подпрыгивая, но Михаил пропускает мимо ушей добрую половину её слов. Лишь смотрит на это недоразумение и тяжело вздыхает.       Кажется, командировка в Египет будет сложнее, чем она предполагала изначально.       Настроение у Лилит, как и её предпочтения, меняются так же стремительно, как налетают порывы ветра. За всю бытность в Египте она умудряется сменить ещё минимум три ипостаси и в одну из них даже, кстати, меняется, что называется, кардинально, превращаясь из богини в бога. Из львицы в шакала, а из богини мира живых в бога мира мёртвых. — Что? — низким загробным голосом обиженно тянет демонесса. — Я в депрессии, оставь меня в покое.       Михаил не спорит, лишь пожимает плечами и действительно оставляет Лилит в покое. Так и не зная, что депрессия у неё случилась из-за холодности и тотальной сосредоточенности на своей работе со стороны архангела, что своим пренебрежением лишь сильнее ранил ранимую душу демонессы.       Лилит решила в лучших традициях обидеться на это и не общаться с Михаил. Последняя, правда, этого так и не оценила, продолжая сознательно выполнять свою работу.       Обижаться вечно на твердолобость сурового Архистратига Лилит, вопреки уверениям самой себя, всё же не смогла, хотя и продержалась она достаточно долго — больше столетия уж точно. Потом, правда, затосковала жутко и решила, что пора брать ситуацию обратно в свои руки.       Так что явившись к Михаил, переведённой очередной сменой места дислокации, в Грецию, Лилит надеялась поразить её в самое сердце своим нынешним великолепием и ослепительной красотой. Для этого она выбрала самый подходящий, самый идеальный из всех возможных обликов, представ перед закадычной соперницей в виде сияющего Аполлона. Прекрасное, идеальное, сильное мужское тело, так и источавшее могущество и властность, могло покорить сердце любой женщины. А сладкоголосые песни и бархатистый голос бога искусств и вовсе должны были добить и без того сражённую даму.       В том только случае, если этой дамой не была Михаил.       На самом деле, к своему стыду и удивлению, она считала, что с Лилит было… легко взаимодействовать. Демонесса не мешалась постоянно под ногами и не вызывала в архангеле постоянные приступы ненависти и праведной ярости. С ней получалось весьма неплохое сотрудничество, хотя, конечно, признаваться в этом Лилит Михаил вовсе не собиралась.       Чрезмерная, однако, артистичность и эмоциональность всё же иногда напрягали архангела. И она на полном серьёзе считала дни до того момента, когда можно будет перестать возиться с божествами человеческими, а все их помыслы будут устремлены лишь к одному Богу. — Гляди, Михаил, — Лилит красуется, явно пытаясь впечатлить собеседницу, которая взирает как всегда строго и мрачно, скрестив руки на груди. Сама она по своей привычке выбирает женское божество, олицетворение мудрости и военного гения, которое греки называют Афиной. — Я теперь — воплощение мужественности и красоты в одном лице!       Лилит сияет словно начищенная монета, а Михаил медленно поднимает кверху бровь. Вообще-то, из них двоих воплощением мужества считаться может только одна. И это отнюдь не обольстительная демонесса. — Это претензия? — Михаил уязвлено поджимает губу и предупреждающе щурится. Делить с Лилит свою репутацию мужественного и доблестного воина она не хочет совершенно.       Демонесса хитро щурится в ответ и тихо хихикает. Аполлон, вообще-то, отнюдь не воинственное божество. Но ради того, чтобы хоть немного растормошить вечно холодную Михаил, можно и прикинуться.       Зря она, что ли, в конце концов, заморачивалась?!