Не делай мне больно

      <Что будет, если убить родственную душу? >       <Смерть омеги от рук альфы>       <Какая польза для альфы от смерти его омеги? >       И снова браузер выдаёт один и тот же результат. Ни-че-го. За весь день я не нашел абсолютно никакой информации. Ну не было написано в интернете, зачем альфе убивать свою омегу!       Я устало потянулся на стуле. Как же всё-таки хорошо, что Дэдпул не знает, что Питер Паркер и Человек-паук — это один и тот же человек… Хотя он при большом желании сможет это выяснить, ведь у него достаточно связей. Эта мысль не давала мне покоя, ведь если он всё-таки узнает, что Питер Паркер далеко не самый обычный подросток, то у него будет намного больше шансов меня выследить.       Я встал и поплёлся на кухню. Налил себе кофе и сел за кухонный стол, устало рассматривая кусочек Нью-Йорка, что открывался мне из окна.       Рядом со мной, на столе, лежал мой телефон без сим карты и выключенный аппарат подаренный Тони. И то и другое мне пришлось вырубить, ибо до меня, чёрт побери, пытался достучаться каждый гребанный Мститель. Я ведь так и не объяснился, почему в самый ответственный момент просто исчез из поля зрения. И не то, чтобы я не хотел рассказать им всё это, из-за того, что боюсь за Дэдпула, нет. Я просто хотел сам во всём разобраться. Мне нужно самому понять, что здесь происходит. Супергеройство супергеройством, но родственные души — дело личное. Тут я не хотел никого вмешивать. Даже если это будет стоить мне безопасности. Вообще, где-то глубоко в подсознании я надеялся, что Тони додумался посмотреть снятое на камеры видеонаблюдения, но я прекрасно знал, что наёмник подошёл ко всему максимально серьёзно. Он наверняка воспользовался тем, что у него есть доступ ко многим вещам в башне и я был почти уверен в том, что он додумался почистить, вывести из строя камеры или даже заменить записи с них.       Так я и сидел, смотря в окно и поглаживая кончиками пальцев своё пятнышко.       — Что же у тебя на уме, Дэдпул? — шёпотом спросил я.       И тут у меня в голове родилась идея. Наёмник знаком с Человеком Пауком, но пока не знает, что он — его родственная душа. И этим можно воспользоваться! Мне просто нужно с ним встретиться, разговорить и разузнать всё у него самого.       — Это бред… — пронеслось у меня в голове.       — Это очень рискованно! — сейчас я чувствовал себя полным безумцем, ведь можно сказать, что разговаривал я сам с собой. Но вспомнив, что за последние 48 часов спал от силы часа три, решил закрыть на свои безумства глаза.       — Но это единственный способ понять, чего пытается добиться этот чокнутый! — продолжал я спорить сам с собой. В итоге победил здравый смысл. Если не получится узнать что он пытается вытворить до того, как тот сможет добраться до Питера Паркера, то мне хана. Ведь за мной сейчас охотится самый опасный наёмный убийца Штата.

***

      Через полчаса я уже стоял на крыше одной из многоэтажек нашего города.       Я просто стоял и слушал. Ведь болтливый наёмник на то и болтливый, что его рот не закрывается ни на минуту. Сейчас я безумно надеялся, что мне повезёт и смогу найти его где-нибудь неподалёку.       Я прислушался, стал фокусировать слух…       Звуки автомобилей, лай бродячих собак, вот какой-то парень встречает свою девушку с автобуса, плач маленького ребёнка… Так я и "переключался" с одного звука на другой, пока не услышал кое-что, что привлекло моё внимание. Я сфокусировался на нем… Это было что-то между пением и бормотанием, часто прерывающееся на возгласы вроде:       — Завались, еблан.       — Сам ты фальшивишь!       — Меня не ебёт.       Я вздрогнул и по моему телу прошёлся табун мурашек. Это он. Это точно он. Но что мне теперь делать? Идти на звук? Рискнуть и заговорить с ним? Или же со всех ног бежать домой и заколачивать окна досками? Нет, всегда надо заканчивать начатое. Да и к тому же, я ведь не трус, что бы вот так сбегать. Сделав глубокий вздох и досчитав до десяти, я сделал шаг в пустоту.       И вот уже лечу над городом, прислушиваясь к бормотанием своего "суженого"… Что меня ждёт этой ночью? Может ли она стать последней? Все эти мысли не давали мне покоя, но я продолжал уверенно приближаться к цели.

***

      Дэдпул сидел в полном одиночестве на крыше здания, свесив ноги вниз и напевая что-то себе под нос. Я стоял метрах в десяти от него, на другом конце крыши. На несколько секунд во мне проснулась неуверенность. А что если он узнает меня? А что если он что-то заподозрит?       Я прикрыл глаза и вдохнул ночной воздух. Нужно рискнуть. Я собрал всю свою храбрость в кулак и начал к нему подходить.       — Эй, красный! — Я не понимал, что творю и говорю. Что вообще нужно делать в таких ситуациях?       Дэдпул резко подскочил, хватаясь за оружие. Когда он обернулся, в его руках уже были пистолеты, которые были направлены точно мне в голову.       Увидев, кто стал его ночным гостем, он шумно выдохнул.       — Фух, Паучок, это ты, — он явно расслабился. — Не надо меня так пугать! А то случайно вынесу тебе мозги, кто ж тебя потом от стенки оттирать будет?       Быстрым, отточенным движением он вернул стволы обратно.       Он явно не был агрессивно настроен и это хороший знак.       — Да, извини… — Я продолжил аккуратно приближаться к нему. Во мне росла уверенность, что не могло не радовать.       — И что же такая Пироженка здесь делает? Ни за что не поверю, что ты пришёл сюда ради меня! — он активно жестикулировал, пока разговаривал со мной.       — Да я тут… Рядом одну даму спас, вот решил перевести дух на крыше, а тут ты! — Да, уж, врать я определённо не умею… Такое ощущение, что я — маленький ребёнок, которого поймали на воровстве конфет. — Решил, что уж, можно и в твоей компании вечер провести.       Он мне не поверил. Я в этом уверен на все сто. Он стоял неподвижно и стал пристально на меня смотреть, ища какой-то подвох в моих словах.       — Стой, стой, стой… — впервые я видел его настолько растерянным. — Ты. Решил. Провести. Вечер. В. Моей. Компании? — он выделял каждое слово, пока говорил это. Да, он точно что-то заподозрил. Как можно было налажать на первом же предложении?!       — В компании наёмного убийцы? У тебя же есть Мстители! У тебя наверняка полно друзей, семья. На кой чёрт я тебе сдался? — слишком уж он был эмоциональный, когда говорил всё это. Его слишком шокировал тот факт, что кто-то решил провести время в его компании. В этот момент мне стало его дико жаль. Какого это, думать, знать, что абсолютно никто не предпочёл бы твою компанию?       — Ну да… А что в этом такого?       Он замер. Поник. Затем наёмник со вздохом обернулся и вернулся на край крыши, сел, свесив ноги вниз, принимая тоже положение, в котором я его обнаружил.       — Знаешь, Паучок, что бы ты там не задумал, лучше уноси свои лапки отсюда. Если ты и вправду замышляешь какую-то глупость, то лучше просто иди домой. Я не хочу причинять тебе боль. Ты же знаешь, меня невозможно убить, мне хоть башку оторви, новая вырастет. А вот у тебя одна лишь лапка пару месяцев срастаться будет…       Я впал в ступор после этих слов. Ему было легче поверить в то, что кто-то пытается причинить ему боль, чем принять то, что кто-то захотел разделить с ним одинокую ночь. Мне стало даже стыдно. Я ведь и в самом деле пришёл сюда вовсе не проведать его, не провести с ним время. Я пришёл в личных целях, в своих интересах. Но отступать я не хотел.       Сдвинувшись с места в его сторону, я пообещал себе, что доведу начатое до конца. Дойдя до него, я опустился на крышу рядом с ним. Он посмотрел на меня и тяжело вздохнул.       — Ты не понимаешь по-хорошему, что ли? Я же сказал, проваливай!       — Да заткнись уже! — Не выдержал я.       Наёмник с нескрываемым удивлением посмотрел на меня. Я же продолжал рассматривать ночные улицы Нью-Йорка. Проезжающие машины, пьяные гуляки, собачники… Всё как обычно.       Однако в воздухе прямо-таки чувствовалось напряжение.       — Слушай, давай ты просто пойдёшь домой? Просто уйдёшь из этого грёбаного бомжатника и насладишься тем фактом, что у тебя есть огромное количество людей, с которыми сейчас можешь находиться? Просто сделай это. На самом деле, это невероятная роскошь, знать, что дома тебя ждут родители, девушка, пёс, да кто угодно! А ты, дурачок, тратишь время на самого отвратительного человека во всё этом грёбаном мире!       — Нет у меня родителей, — прервал его я.       Он развернулся ко мне почти всем телом и я поймал себя на том, что разглядываю очертания его лица, спрятанного под маской.       — Пиздишь? — В это интонации прослеживалась смесь удивления, заинтересованности и сочувствия.       — Нет, — пожав плечами, коротко ответил я.       — Пиздишь, — он, кажется, моментально потерял ко всему разговору интерес.       Меня вся эта ситуация, весь этот разговор привели в ступор. Почему он не может просто поверить? Почему везде ищет подвох? Именно после этих мыслей, я решился на полное безумство.       — Мне было одиннадцать, — я не знаю, почему решил рассказать именно правду, а не липовую историю. Ведь это будет наш первый и последний разговор, верно? Я узнаю, чего он хочет, узнаю как этого избежать, а когда пойму, что я в безопасности, то просто забуду о нём? Это ведь и есть мой нехитрый план. Да, всё так и будет.       Тем временем он просто рассматривал город. Мне показалось, что он затаил дыхание.       — Знаешь, я не психолог. Можешь не рассказывать. Оставь свои грустные мысли при себе, не доверяй слышать крик твоей души, такому неадеквату как я.       — Они всё время пили. Пили без остановок, постоянно. Отец всё время домогался до меня и бил мою мать. — Я, кажется, понял, куда нужно нажимать и не собирался останавливаться.       — А знаешь, однажды в детстве, папа сломал мне руку. В школе я всем говорил, что подрался с хулиганами. Мне тогда было девять, но мне все верили. Одна девочка даже назвала меня героем… — боже мой, что же я творю… Я выдаю такую личную информацию! И, главное, кому я её выдаю? Но я не остановился. Я ещё много чего рассказал. Я всё говорил и говорил, попросту не мог остановиться. А он просто сидел, смотря вниз, на живущий своей жизнью город, и слушал. Наёмник еле дышал, я прямо-таки чувствовал, что он был максимально напряжён и сосредоточен. Он не перебил ни разу.       — … в итоге я бродил по городу около двух суток, а потом меня вернула домой полиция, — я изливал свою душу уже порядка пятнадцати минут, рассказывая один секрет за другим. И знаете что? Мне было настолько хорошо, что был готов сидеть так часами напролёт.       Я замолчал и на несколько минут воцарилась абсолютная тишина. Даже показалось что он заснул.       — Не пиздишь… — со вздохом прошептал он.       Это меня даже как-то разозлило. Я столько личного ему рассказал, а вся его реакция — сухое «Не пиздишь»!       — Да ладно? Серьёзно что ли?       Наёмник молчал. И тут у меня было всего две версии происходящего: либо он обдумывает всё услышанное, либо своей тишиной намекает на то, что бы я ушёл. Что ему это было неинтересно.       — Выпьем? — тихо, но отчётливо предложил он.       Я замер. Выпить? С Дэдпулом? Отказаться или согласиться? Если откажусь, то все мои старания пойдут коту под хвост. А если соглашусь? Это делает ситуацию в два раза опаснее для меня…       — Выпьем, — чуть громче него подтвердил я.

***

      Мы пришли в какой-то полупустой бар, где половину от всех посетителей составляли бродяги. Шли мы в полной тишине, что делало ситуацию довольно неловкой.       Сели за столик в самом углу, где было наиболее тихо и темно. Мне было немного неуютно, но кого это сейчас беспокоило? К нам подошла женщина, лет сорока, и поинтересовалась, что мы будем пить. Сделала она это с некоторой грубостью в голосе, мол: "Я это делаю только потому, что мне за это платят. Срать я хотела на ваши заказы."       — Мне бурбон. Два, — затем последовал вопрошающий взгляд на меня. — А ты что будешь?       — Мне… виски, пожалуйста.       Женщина посмотрела на меня без какого-либо интереса и ушла. Меня это порядком поразило, ведь ей только что сделали заказ два парня в красных спандексных костюмах, а она как будто и не заметила! Но я решил промолчать. Это было сейчас совсем не важно. Для меня сейчас играет роль только один вопрос. Одна тема. Но сразу спросить: "А где твоя родственная душа? Что будешь делать с ней, когда найдёшь? А, ты уже нашёл? А почему убить хочешь?", нет, я так спалюсь сразу же. Пока я думал, с чего начать разговор, за меня это сделал наёмник.       — А мне было четырнадцать.       Я замер. Даже дышать перестал на несколько секунд. Что он делает? Хочет рассказать мне свою историю?       — Эти два засранца чуть не избили меня до смерти, — поняв, что я внимательно слушаю, он продолжил. — Это продолжалось порядка двух недель. Я просто не мог ничего сделать, мои ноги были сломаны. Они были в стельку пьяны и ничего не соображали. Соседка сверху вызвала копов, но до этого они успели переломать мне все конечности в нескольких местах, а ещё 3 ребра, нос и ключицу. — До меня только сейчас дошло, что он смотрит на меня.       — Я думаю, что ты меня понимаешь. Ты знаешь, какого это, быть постоянно окутанным страхом.       В его голосе не было грусти. Будто он описывал мне просто страшный сон. Наверное, это была защитная реакция. Он не хотел показывать слабость, ведь он убийца.       Нам принесли выпивку. Наёмнику принесли две бутылки бурбона, а мне виски.       Я посмотрел сначала на содержимое бутылки, а затем перевёл взгляд на своего собеседника. Он закатал маску до носа, открывая подбородок. По моему телу прошлись мурашки от вида его кожи. Вся в шрамах, язвах, рубцах… Но мне не показалось это уродливым, как не странно. Мне захотелось не отвернуться, а прикоснуться кончиками пальцев до этой кожи. Захотелось изучить его лицо.       — Чего замер? Рассматриваешь меня что ли? Мне надеть маску обратно, что бы ты не глазел? — сказал он это раздражённо, я даже почувствовал себя неловко.       — Нет, нет, извини… Я не хотел, правда, — быстро затараторил, пытаясь оправдать свою бестактность. Он на это лишь усмехнулся, отпивая алкоголь.       Решив последовать его примеру, закатал маску до носа. Я отпил виски, после чего весь скривился.       Услышал смешок со стороны Дэдпула.       — Что, в первый раз пьёшь?       — Нет… — неуверенно ответил я.       — Малыш, баночка пива с одноклассниками за школой не считается за пьянку, — с всё той же усмешкой в голосе сказал он. На это я просто промолчал, ведь он был прав. Я ещё ни разу не напивался серьёзно.       Мы посидели в тишине ещё какое-то время, попивая алкоголь и изредка переглядываясь. Через какое то время завязался разговор. Сидели мы так, наверное, минут двадцать. Разговаривали на разные темы, шутили, смеялись. Нам, вроде, даже было весело. До одного момента.       — И всё же. Нет у тебя близких. Но друзья? Девушка? У тебя ведь наверняка есть кто-то, — перевёл вдруг тему наёмник.       Я сглотнул. Сейчас — главное не налажать.       — Нет у меня девушки. И друзей тоже почти нет. «Зато у меня есть родственная душа, которая хочет меня не пойми зачем прикончить», — пронеслось у меня в голове.       — Девушки нет? А парень у тебя есть? — вполне серьёзно спросил он. Вот этот вопрос просто вывел меня из себя.       — Да что ты несёшь? Нет у меня парня…       Дэдпул лишь пожал плечами.       — Мало ли. Родственные души распределяются не пойми как. Вероятность встречаться с особью своего же пола очень велика. Ты же омега, верно?       — Верно… — только и смог выговорить я.       Как мне повезло! Он сам завёл эту тему. Теперь мне остаётся её лишь поддерживать.       — А ты альфа, правильно?       — Да, — ответил он сухо и влил в себя остатки бурбона из второй бутылки. Быстро же он.       — И как поиски? Ты вообще ищешь своего альфу? — без особого интереса спросил он.       — Не особо. У меня сейчас нет на это времени, думаю, ты понимаешь, о чём я. Но я очень хочу найти его, — соврал я.       — Его? Откуда такая уверенность, что это «он»?       — Чувствую. — Я сам поразился, с какой уверенностью произнёс это. — А ты не чувствуешь, кто твоя омега?       Он помолчал несколько секунд.       — Я его знаю. Это «он». Но мы никогда не будем вместе, — я чуть пивом не поперхнулся.       — С чего такая уверенность?       — Кому в жизни нужно такое дерьмо, как я? — Как-то наигранно весело произнёс он.       — Всё может быть, — пожал плечами я. — Может у него фетиш на убийц?       Дэдпул фыркнул. После непродолжительной паузы он продолжил.       — У меня был человек, который любил меня таким, какой я есть. Но её больше нет. Теперь я обречён на одиночество, понимаешь?       Меня кольнуло иглой сочувствия. Игла стыда тоже мимо не прошла.       — Почему ты не хочешь дать ему шанс?       На эти слова наёмник звонко рассмеялся, а потом, наклонившись близко ко мне, прошептал:       — Я не «не даю ему шанс». Я не хочу что бы его всю его жизнь сопровождало такое дерьмо как я.       «И поэтому ты хочешь его убить!», — подытожил голос в моей голове.       — И поэтому я хочу вернуть мою возлюбленную, — откинувшись обратно на стул сказал он.       — Что? — вот тут мне стало интересно.       — Легко и просто. Если убить родственную душу и принести его сердце в жертву, то можно вернуть с того света свою любовь. При условии, что ты по-настоящему любишь того человека. Это как обмен любимыми. Ты меняешь того, кого предписала тебе твоя судьба на того, кого ты выбрал сам, — с довольным выражением лица объяснял мне он. А я чувствовал себя просто отвратительно. Мне было одновременно хорошо, ведь я разузнал всю нужную мне информацию, но мне так же было ужасно больно. Я всю свою жизнь представлял, как хорошо нам будет с моей родственной душой. Как мы будем любить друг друга. А теперь, мои детские мечты попросту растворились… Меня, оказывается, так никто и не ждал. Меня искали лишь для того, чтобы можно было вернуть настоящую любовь.       — Спасибо, Паучок, что выслушал меня. Мне так хорошо в чужой компании уже много лет не было, — сказал наёмник, допивая бурбон. — Ты, оказывается, клёвый парень! — я его уже не слушал, был глубоко в своих размышлениях.       — Может ещё как-нибудь встретимся, выпьем? Мне правда сегодня было хорошо.       — Это вряд ли… — прошептал я, вставая из-за стола. На моих глазах предательски появились слёзы. Я слегка качнулся в бок, о себе давало знать приличное количество выпитого виски.       — Хей, малыш, ты походу прилично набрался. Это мне хоть бы что, у меня то регенерация, а вот у тебя всё по-другому. Тебе ведь ещё и двадцати нет, верно? Неопытность даёт о себе знать…       В глазах у меня потемнело. Это точно было не просто виски.       Я вышел из-за стола и потопал к выходу. Наёмник быстро меня нагнал. Он продолжал нести какую-то чушь, что омеги и алкоголь дело очень сомнительное, но я его не слушал.       На выходе он сунул пару бумажек той самой женщине, которая принесла нам выпивку и мы вышли на прохладную улицу Нью-Йорка.       — Малыш, давай я тебя провожу? Ты ведь сейчас сам не доберёшься до дома.       — Доберусь я до дома, не маленький уже! — огрызнулся я. Я не был в стельку пьян, поэтому мыслить логично ещё мог.       — Не спорь, сладкий. Если сейчас попробуешь воспользоваться паутиной, то разобьешься не пролетев и пары кварталов.       — Я не скажу тебе, где мой дом.       — Так я об этом и не прошу! Нет, я, конечно был бы не против узнать, где живёт такая сладкая Булочка, я бы мог приходить к тебе в гости, но я же знаю, что ты не расскажешь. Просто скажи мне место, которое находится рядом с твоим домом, я провожу тебя.       — Ага, а потом проследишь, куда я пойду, да? — не унимался я.       — Нет. Если хочешь, я могу при тебе вышибить себе мозги, когда мы придём в нужное место. Тогда я точно не смогу за тобой проследить, сладкий.       Я не понимал, шутит он или нет.       Вздохнув, я произнёс:       — Угол Вустер стрит. У 87 дома.       Это место находилось всего в десяти минут ходьбы от моей квартиры, я бы с лёгкостью дошёл до туда самостоятельно.       За моими словами последовал радостный визг и мы двинулись в нужном направлении. Шли мы медленно, несколько раз ему приходилось придерживать меня, ведь я чуть ли не падал. Ещё Дэдпул постоянно нёс какую-то хрень, но я его почти не слушал. Помню только, что он несколько раз говорил что-то про то, как меня легко споить.       Через полчаса мы пришли в нужное место.       — Ну что? — радостно спросил он. — Мне вынести себе мозги? — он уже тянулся к пистолетам, когда я быстро замотал головой.       — Нет? А что тогда? Пригласить меня на чай с продол… — договорить он не успел. Я выстрелил паутиной и приковал его руку к стене. Он сначала с недоумением посмотрел на меня, а потом рассмеялся.       — Паутина растворится через два часа. Спокойной ночи. — крикнул напоследок я.       — Ох Паучок, мне будет проще отрезать руку, чем ждать два часа!       Я скрылся за поворотом. Сейчас для меня главное вернуться домой. Столько нужно обдумать… Меня всё ещё душила невероятная обида за слова Дэдпула. Он ведь не знал, что можно сказать, говоря человеку в лицо, что он хочет его убить, что бы обменять на истинную любовь.       Я просто так сдаваться не собирался.       Может лав-стори со своей родственной душой мне не видать, но жизнь свою я отдавать не собирался.