Закон — тайга, медведь — хозяин

В аэропорту «Домодедово», как всегда, было людно. Молодые и старые возлюбленные после долгой разлуки целовались, совершенно забыв о том, что вокруг полно народа. Кто-то наоборот расставался, едва сдерживая слезы. Кто-то махал друзьям рукой на прощанье, не сомневаясь, что когда-нибудь они еще встретятся. Дети, не в силах усидеть долго на одном месте, носились по терминалу. Из динамиков то и дело звучали сообщения о начале регистрации, прибытии и отправлении различных рейсов. Бизон уже и забыл, когда в последний раз находился в аэропорту в качестве обычного пассажира, не имея с собой ни специальных средств связи, ни удостоверения морского офицера. Только сотовый телефон средней ценовой категории, в котором едва ли был вбит хотя бы десяток номеров. Во внутреннем кармане лежал паспорт на имя Михайлова Тимура Владимировича, где на одной из страниц стоял штамп о регистрации брака с Кузьминой Анной Викторовной, после замужества взявшей фамилию мужчины. В кошельке были кое-какие деньги. Сегодня он был совершенно обыкновенным человеком, одетым в джинсы, черную рубашку с коротким рукавом и кожаные ботинки, которые более всего остального казались непривычными. До боли знакомую фигуру он увидел издалека. Девушка обернулась именно в тот момент, когда Бизон ее заметил. Да, чутье снайпера не обманешь. Он подошел к Мурашовой, одетой в спортивные брюки и свободную серую майку. На голове красовалась неизменная длинная коса, а лицо бывшей сослуживицы за те годы, что они не виделись, совершенно не изменилось. Разве что взгляд стал более сосредоточенным. Женя спокойно наблюдала, как Борис подходит к ней, как начинает улыбаться во все тридцать два зуба, как останавливается и ставит на пол свою дорожную сумку. — Здравия желаю, товарищ капитан второго ранга. Лейтенант Евгения Мурашова для выполнения особого задания прибыла. — Вольно уже, Мурка, — улыбнувшись светлыми глазами, сказал Бизон. Тут уже и Евгения не смогла сдержать ни улыбки, ни желания обнять старого коллегу. Тарасов крепко обхватил девушку, приподняв ее над землей. — Бизон, как я соскучилась, — прошептала Женя, уткнувшись в плечо Бориса. — А уж я-то как соскучился! — Боря поставил лейтенанта туда, откуда взял. — Ну, давай, рассказывай. Как ты поживаешь? Как Пригов? Как Физик? — Давай я тебе за чашечкой кофе все расскажу. В свои роли мы и по дороге можем вжиться, а до начала регистрации еще уйма времени. Кофе был не намного лучше, чем тот, что раздает автомат в КТЦ, вот только стоил раз в десять дороже. Но ради хорошей беседы со старым другом иногда можно и доплатить. — Так как там наши? — Бизону не терпелось узнать, как обстоят дела в питерском КТЦ. — У наших все хорошо. Физик жениться собрался… — Да ладно?! На ком? — Да появилась у него полгода назад одна милая барышня. Зовут Лиза. Она, кажется, начинающий писатель. — Уже познакомились? — Так, мельком. Мне она показалась тихой и почти домашней. — А Пригов? — У Пригова недавно случился творческий кризис. Месяца два к живописи не притрагивался. Такой злой ходил, что, казалось, за один кривой взгляд под трибунал отправит. Но ничего, отошел. Ты лучше расскажи, как у вас там дела. Как Батя? Как Багира? — Как всегда. Здоровья в Центре тратят не меньше, чем мы в полях. Батя, кстати, передавал тебе большой привет. С Умкой все чудесатее и чудесатее, но это уж вы с ней по-девичьи перетрете. — А как… — Кот? Женя молча кивнула, посмотрев в глаза Тарасову. — Нормально. У этого дурака такое ощущение, что не девять жизней, а все девяносто девять. Жив, по большей части здоров. На личном фронте у него никто не объявлялся. — Ну, последнего ты мог бы и не говорить. Это дела минувших дней, теперь у нас у каждого свои дела. — Ты сама-то замуж еще не собралась? — Я тебя умоляю, Борь! Какой нормальный мужчина выдержит мой рабочий график? — Ты сейчас в ИВЦ или как? — В основном, в полях, но Пригов все больше настаивает, чтобы я сидела за компьютером. А я, во-первых, на одном месте усидеть не могу, а во-вторых, не каждому дано вынести Дакара в такой повышенной концентрации. — Как там этот гений-то? — Все так же. Разговаривает на незнакомом для всех остальных языке, испытывает новые программы и постоянно лезет с инициативой. Ничего не изменилось, Бизон, — Мурашова ненадолго замолчала, помешивая ложечкой остывший напиток. — Вот только вас всех нам очень не хватает. — Ладно, хорош хандрить. Земля круглая, за углом встретимся. Давай лучше обговорим детали операции. Тебя Пригов проинформировал, я так полагаю? — Да, и паспорт при мне. Я Аня, ты Тимур. Ты из Гатчины, я из Кировска. Мы с тобой муж и жена, бывшие военные, которые скрываются от государства, так как нас обвиняют в измене Родине. Пригов сказал, что он обо всем договорился, и перед посадкой в самолет нас никто задерживать не будет. А вот для бандитов мы приехали на перекладных. Он дал мне координаты нашего информатора, который поможет нам сориентироваться на месте и внедриться в банду. — Главное нам с тобой не переигрывать, но при этом вести себя как супруги, которые женаты уже шесть лет. — Этого ты мог бы и не говорить. — Навороченного оружия у нас наверняка не будет. Из ружья охотничьего стреляла когда-нибудь? — Обижаешь, родной. Опасаюсь лишь того, что, возможно, придется охотиться. Или просто стрелять в зверей ради самозащиты. — Это вероятно. Зверья там хватает. — Мне, знаешь ли, человека проще убить, чем животинку. — Да уж, помню я, как твоя любовь к лошадям оставила нас почти без боеприпасов. — Я бы и сейчас так поступила, если бы у меня был выбор. — Эх, молодежь. В любом случае постарайся не подкачать. При встрече с диким зверем это может моментально стоить здоровья, если не жизни. Знаешь, как некоторые сибиряки говорят? Закон — тайга, медведь — хозяин. — Хорошо, я постараюсь. В этот момент женский голос объявил о начале регистрации на рейс до Улан-Удэ. — Ну что, пойдем, — улыбнулся Бизон, поднимаясь со стула и подхватывая Женин рюкзак. — Пойдем, — вздохнула девушка, встала со своего места и взяла Тарасова под локоток. — Ты чего это? — Ничего, — улыбнулась лейтенант. — Привыкаю. — Ну, привыкай.