Мордред

      «Мордред» мрачен.       Мрак растекается по станции, опутывая ее корнями. Мрак забирается в душу и жадно и беспощадно пожирает Имя.       «Мордред» тих.       Последние крики и стоны, предсмертное отчаяние — эхом остались лишь двое. Но его отголоски, шорох, малейший звук заглушает Голос.       Голос мощный и властный, первозданный как ночь.       Голос детский, печальный, зовущий.       «Я так хочу увидеть солнце!»       Но зовет он только во тьму.       Женщина спотыкается. Голос, нежно манящий, зовущий на помощь, словно давит на грудь. У нее есть дети… две дочери… Она знает, точно знает, настоящие дети так не зовут. Их голоса не похожи на тиски, от них не веет железным холодом. Неестественно до пульсирующей боли в висках. Крохотная частица души, последний осколок Имени всей силой противятся зову.       Вот только он это не замечает и идет дальше. Единственная причина сделать еще один шаг во тьму — остановить пока не поздно.       В ушах раздается резкий визгливый смех. Женщина идет за мужчиной, не обращая внимания на режущий звук. Идет сквозь тернии, не замечая издевки, сквозь густой, настолько, что в нем увязают ноги, туман, идет, задыхаясь.       Последний шаг — нет, скорее рывок. Поворот и вот она перед ним. Протягивает побелевшую руку и… вздрагивает еще до того, как он проходит сквозь.       Она не замечает, как падает. Тело бьет крупная дрожь, и наверное должны бы течь слезы. Но в душе что-то трескается, податливо рассыпаясь пылью перед Древним Злом, и остается только тоска — у существа без Имени слез быть не может. Призрак сжимается, дрожит и превращается в кошку. Поднимается и бежит вслед за мужчиной в самое сердце «Мордреда», где среди черных корней их уже ждет Госпожа.