Вечность - звук не для земных ушей

Знаешь это пугающее чувство, когда ты должна быть в помещении абсолютно одна, но вдруг понимаешь, что это не так? Да, знаешь. Теперь ты ощутила его на собственной шкуре. За миг до того, как обернуться, ты уже догадалась, что за спиной кто-то есть, но всё равно вскрикнула, увидев высокую фигуру, облачённую в халат врача. Всё потому, что догадка оставалась на подсознательном уровне, и то, что в кабинете действительно оказался посторонний человек, стало для тебя неожиданностью. Ты судорожно вдохнула, пытаясь успокоить пустившееся в галоп сердце, и непроизвольно сжала рукой папку с медицинским отчётом. Загадочный визитёр молчал, что не помогало снять напряжение — напротив, с каждой секундой молчание всё сильнее давило, делая ситуацию абсурдной. Воззвав к собственному здравому смыслу, ты внимательнее рассмотрела человека, нарушившего твоё уединение. Логичнее всего было предположить, что это новый сотрудник больницы, с которым тебе просто не довелось ещё пересечься — ведь он был одет как доктор. Но почему-то внутренний голос упорно твердил тебе: здесь что-то нечисто. Помедлив, ты сообразила, что именно. Во-первых, мужчина ухитрился подкрасться совершенно бесшумно: он слово соткался из воздуха прямо позади тебя. В это время суток в лаборатории не было почти никаких звуков, поэтому шаги, даже осторожные, ты бы обязательно различила, но незнакомец непостижимым образом обманул законы природы. Во-вторых, на нём были тёмные очки. Доктор, шатающийся по больнице ночью в тёмных очках — нормально, да? Нет. В том-то и дело, что нет. Нельзя было упрекнуть тебя в излишней впечатлительности, в противном случае ты не пошла бы работать в госпиталь Генри Форда, один из лучших госпиталей Детройта. Пусть ты только начинала докторскую карьеру, всё же за время учёбы в медицинском колледже насмотрелась всякого и считала себя человеком с крепкими нервами. Тем неуютнее ты чувствовала себя сейчас, словно кто-то одним щелчком пальцев перенёс тебя в сцену из триллера: глубокая ночь, лаборатория, заполненная колбами и пакетами с кровью, холодный свет ламп и гробовая тишина, нарушенная — точнее, не нарушенная, и это самое странное, — загадочным посетителем. — Доктор… Фауст? — наконец разомкнула ты рот, вчитавшись в бейдж на халате этого высокого мужчины. — Доброй ночи. Чем могу помочь? Учитывая его внезапное появление, эта говорящая фамилия лишь усиливала эффект, но и, вместе с тем, заставила тебя выйти из ступора. Такое совпадение — уже чересчур, и с губ слетел истеричный смешок. Отлично, он — Фауст, но ты — уж точно не Маргарита. Мужчина никак не отреагировал, а очки мешали разглядеть выражение его глаз. Возникло желание дёрнуть его за рукав стерильно-белого халата, чтобы убедиться, что это не призрак. — Где доктор Уотсон? — всё-таки проговорил он, игнорируя элементарные правила вежливости. Впрочем, эта мысль пришла на ум во вторую очередь, потому что в первую ты отметила небывало красивый голос: гипнотизирующий, полушепчущий, с едва различимой хрипотцой. — Из-за непредвиденных обстоятельств он не смог выйти на дежурство, — сказала ты, нацепив формальную улыбку. От сердца отлегло: этот мужчина пришёл не к тебе. — Что-то случилось в семье, насколько я знаю, и меня попросили подменить его. Т/И Т/Ф, — представилась ты и протянула руку. Доктор Фауст не ответил на этот жест и даже сделал полшага назад. Неужели и правда призрак, который боится, что его секрет раскроют? Ты беззвучно усмехнулась, удивляясь, как такая чушь пришла тебе в голову. — Так чем я могу помочь? — Доктора Уотсона сегодня не будет? — переспросил он с ледяной интонацией, будто ты лично была виновата в том, что нужного ему человека не оказалось на месте. — Сожалею. У вас что-то срочное? — Более чем, — мертвенно-белые щёки Фауста вдруг сделались ещё бледнее. Тебе почудилось, что он изучает тебя пристальным взглядом, скрытым за чёрными стёклами. На всякий случай ты ответила ему тем же, смотря в упор, не таясь. Наконец Фауст, словно на что-то решившись, добавил: — Вопрос жизни и смерти. — Кто-то поступил в реанимацию? — всполошилась ты. — Нет-нет, — скривившись, он резко втянул носом воздух и вдруг процедил сквозь зубы с неожиданной злостью: — Проклятье! Фауст отрывисто мотнул головой, и ты заметила, что сзади из-под докторской шапки торчат взлохмаченные чёрные волосы, собранные в хвост. Не очень типичная причёска для врача. А ещё у него на шее болтался стетоскоп старого образца, какими уже лет тридцать никто не пользовался. Что за странности… Изящные ноздри мужчины гневно раздувались. Ты хотела задать новый вопрос, но тут он тяжело вздохнул. Появилось впечатление, что перед тобой стоял человек с усталостью, преследовавшей его долгие столетия. — Вы будто целую вечность не спали, — сказала ты в попытке разрядить обстановку. — Но вечность — звук не для земных ушей… — отрешённо произнёс он. — Что-то из Шекспира? — спросила ты, припоминая, где могла прочесть эту цитату. — Именно, — в его тоне мелькнуло удивление, хотя трудно было сказать, что послужило тому причиной. Фауст снял очки и взглянул на тебя, уже не прячась за ними. Ты тоже, как заворожённая, смотрела на него. Дело было в его глазах — совершенно потусторонних и, вместе с тем, прекрасных. Они казались огромными и до жути печальными, непостижимым образом соединяя в себе тоску и нетерпение. — Пожалуй, я объясню вам, в чём дело, — сказал он в конце концов. — Доктор Уотсон поставляет мне донорскую кровь, первую отрицательную. Мне необходимо определённое количество крови для… тестирования. — Какого тестирования? — фраза Фауста прозвучала откровенно бредово, и ты потеряла всякую надежду на то, что эта история разрешится благополучно. Услышав вопрос, он сжал губы, и на его лице отразилась мученическая гримаса, будто происходящее доставляло ему физическую боль. — Это неважно, Т/Ф, стажёров вроде вас не допускают к этим исследованиям. Просто передайте мне ёмкости с кровью. — Доктор Фауст, — заговорила ты с обманчивым добродушием. — Если вы работаете здесь, то вам должно быть прекрасно известно, что никаких секретных исследований на территории больницы не проводится. Или вы не являетесь нашим сотрудником? Ты снова посмотрела прямо ему в глаза, хотя это было настоящим испытанием. Они одновременно и восхищали, и подавляли волю, заставляя терять связь с реальностью. — Чёрт с вами, — рявкнул он. — У меня личная договорённость с доктором Уотсоном, и об этом не в курсе остальной персонал. Помогите мне, и забудем об этом инциденте. Не зная, как реагировать на такое бесцеремонное заявление, ты взяла паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Разумеется, за деньги, — бросил он с таким презрением, словно уличил тебя в том, что ты торгуешь собственным телом, и протянул толстенную пачку, перетянутую резинкой. — Об этом не может быть и речи, — отрезала ты, не на шутку рассердившись. Что этот Фауст о себе возомнил? Если они с Уотсоном заключили какую-то неприглядную сделку, тебя это не касается. Ты демонстративно засунула руки в карманы. — Пожалуйста, покиньте помещение, если больше вам ничего не нужно. — Мне нужна кровь, — он перешёл на зловещий шёпот, от которого у тебя мурашки поползли по спине. — Я не уйду отсюда, пока не получу её. Дело принимало скверный оборот. Ты скрестила руки на груди, стараясь скрыть животный страх, бесконтрольно накрывающий тебя с головой, и призвала на помощь праведное возмущение. — Мистер Фауст, в таком случае уйду я — и вернусь с охранником. Вообще-то ты надеялась просто припугнуть его, но машинально дёрнулась в сторону выхода: интуиция подсказывала, что находиться в одном помещении с этим человеком по-настоящему опасно и пора делать ноги. Это движение стало роковой ошибкой: он моментально вцепился в твою руку, беспощадно сжав её тонкими, но очень сильными пальцами. Что ж, по крайней мере, это точно не призрак, потому что сложно вообразить себе призрака с железной хваткой. Фауст встряхнул тебя, как тряпичную куклу. Глядя на его измождённое лицо, худую фигуру и хрупкие запястья, видневшиеся из-за перчаток, никак нельзя было предположить такую мощь, и это только усилило иррациональный ужас перед этим человеком. — Сейчас же отпустите меня! — прошипела ты. — Не глупите, — откликнулся он, и его тон чуть смягчился, хотя ледяные нотки не исчезли полностью. — Я могу дать больше денег, если это необходимо. Ты вздёрнула брови, не поверив своим ушам. — Вы что, в самом деле думаете, что проблема в сумме? — А в чём же ещё? — в его голосе зазвучало прежнее презрение. Он отпустил тебя и с насмешкой спросил: — Сколько вы хотите? — Лабораторные материалы не продаются, — твёрдо ответила ты. — Понятия не имею, что за договорённость у вас была с Уотсоном, но это в любом случае неприемлемо. — Упрямица, — произнёс он и внезапно, протянув руку, дотронулся до твоей шеи. Даже через перчатку чувствовалось, что пальцы у него холоднее снега. Он слегка надавил на кожу, и ты ощутила, как пульсирует кровь в вене. Происходящее лишало тебя способности трезво мыслить, и ты замерла, словно кролик перед удавом. — Повторяю, мне нужна кровь. Не заставляй меня получить её силой. — Зачем? — еле слышно пролепетала ты. — Зачем вам нужна кровь? Он утомлённо прикрыл глаза, опустив длинные ресницы. — Не нужно тебе знать ответ. Не вынуждай меня жалеть о том, что придётся сделать. Фауст отнял руку от твоей шеи, но только для того, чтобы переместить пальцы на подбородок, не позволяя тебе отдалиться. Он заставил тебя приподнять лицо и теперь изучал его, освещённое неоновой лампой. — Мне было бы действительно жаль, Т/И. Не надо испытывать моё терпение. Это вопрос жизни и смерти, говорю же. Ты хотела спросить, чьей жизни и чьей смерти, но не сумела выдавить ни звука. Фауст наконец отпустил тебя и подтолкнул к шкафу с донорскими пакетами. — Первая отрицательная, напоминаю. Сделав вид, что ищешь требуемое, ты дрожащими руками перебирала колбы, но стоило тебе боковым зрением заметить, что Фауст склонился, чтобы раскрыть принесённый с собой кейс, как ты молнией метнулась к двери, молясь лишь об одном: пусть твой неожиданный манёвр застанет его врасплох и он не успеет схватить тебя. Но он успел. Его лицо застыло в паре сантиметров от твоего, и с такого близкого расстояния его невероятные глаза показались глубокими, синими, как море. На этот раз он смотрел на тебя не как на надоедливую мошку. Он смотрел на тебя как смотрит на жертву охотник, разгорячённый сопротивлением, которое она вдруг вздумала оказывать. Азарт, предвкушение и жажда — вот что читалось в его взгляде. — Доктор… Фауст… — пискнула ты, в панике осознавая, что совершила роковую ошибку. — Адам, — мягко сказал он, нежно убирая с твоей шеи выбившиеся из причёски пряди. — Меня зовут Адам. И это было последнее, что ты слышала в своей жизни.