Проигрыш в своих словах

      Было ли ему обидно? Возможно. Хотя после того, как Минки оставил Ёсана полностью удовлетворённого, они больше вообще не разговаривали. Может быть было парочка фраз, которыми они раскидывались, но никто из них этот разговор не помнит. И да, всё-таки обидно. Как странно, ведь они даже не ссорились после того, как сделали возможную ошибку. Хотя на что же ещё рассчитывал Ёсан? На всякие романтические свидания? На поцелуи перед сном? Именно на это он и рассчитывал, в итоге получая игнорирование.       Кан подумал, что это чувство у него пройдёт, что Минки интересует его только в сексуальном плане, он почти убедил себя в этом. Но на самом деле он продолжал смотреть на младшего, который делал вид, будто между ними ничего и не было. Минки даже перестал поглядывать на него (но Ёсан даже не подозревает, что Минки чувствует на себе тяжёлый взгляд).       В общем, с этой тоской в груди справляться в одиночку было трудно. Как там говорится, друзья нужны для того, чтобы поддерживать? Ни капли. Ёсану было настолько одиноко, что он решил разделить свои переживания с Уёном, — но тот вместо поддержки рассказал, где на всякий случай лежит смазка в их общей комнате, вдруг понадобится.       Из всего этого Кан сделал свой вывод: ему оставалось только избавиться от своей любви.       Вот так, однажды в выходной день, Уён позвал всех мемберов посмотреть какую-нибудь дораму, якобы нужно расслабиться, продолжая поддерживать дружеские отношения, а не распадаться по кусочкам, только дебютировав. Правда эти слова поддержали только четверо: сам Уён, а с ним на пару Сан, Ёсану вообще было как-то до лампочки, но раз он решил забыть о своих чувствах, то на время забыться не помешало бы и дораму посмотреть. Ах, да, четвёртый человек — Минки.       Что мешало Ёсану уйти? Правильно, гордость. Во-первых, почему он должен уходить, а во-вторых, он решил забыть о своих чувствах, поэтому отвлекаться на какого-то Минки он не собирался.       Ёсан даже название дорамы не помнит, он как-то обиженно злой, сидит в углу своей кровати, зная, что во втором углу сидит Минки. И между ними только Уён с Саном.       Вот прошла середина второй серии, а Ёсан вообще в сюжет не вникает, всё сидит какой-то надутый, пытаясь скрыть своё лицо подушкой. Уён с Саном слишком громкие, они смеются как-то звонко и слишком резко, но внимание ушей привлекает только бас Минки с другой стороны кровати, который говорит Сану что-то весёленькое и они вдвойне смеются над этим.       Однако под конец этой второй серии Сан говорит, что они с Уёном пойдут спать, а то устали очень. Ёсан тут же бодрит, говорит, мол, кровать Уёна в этой комнате, на что Чон отвечает, что, якобы, вы смотрите дораму и мне мешать спать будете.       Сказать, что Ёсан злится ещё сильнее — ничего не сказать. Он это специально делает, чтобы Кана побесить и поржать над ним как следует. Но он всё-таки остаётся на своём месте, а Минки на своём, они молчат и даже не смеются со смешных моментов, потому что думают о своём чем-то.       Между ними напряжение, и когда вторая серия всё-таки заканчивается, Минки всего лишь спрашивает:       — Третью?       Кан кивает и наблюдает за тем, как Минки руками тянется за ноутбуком и включает следующую. Правда они её совсем не смотрят. Минки делает вид, что ему интересно, а Ёсан снова сдаётся и смотрит на Сона, даже не подозревая, что Минки чувствует его взгляд. Поэтому он поворачивает свою голову и сталкивается с этим взглядом, правда ненадолго, поскольку хён закрывает глаза и отворачивается, весь сжимаясь.       Младший думает, что нужно что-то исправлять, потому что продолжаться так долго не будет.       — Может быть поговорим уже? — на выдохе спрашивает Минки, потупив свой взгляд в экран ноутбука.       — У нас есть, о чём разговаривать? — Кан не решается посмотреть даже в сторону Сона, он лишь продолжает сжимать свою подушку в руках и смотреть в ноги.       — Не притворяйся, будто ничего не было. — вот сейчас Ёсан боковым зрением видит, как младший повернул голову, скрещивая руки на груди.       — Это кто ещё притворяется, — хмыкает хён, так и не решая взглянуть на него, зная, что может сломаться.       Сон молчит некоторое время, потому что это он игнорировал его? Как Ёсан может такое говорить? Он пытался завязать с ним разговор, вот только Кан всегда недоброжелательно отвечал, то на его шутки, то на его бессмысленные вопросы. И это ещё он остаётся виноватым.       — Да если бы не твой стояк, этого всего бы и не было сейчас! — Ёсан вспыхивает от этих слов, вспоминая каким же позором это было. Ну, а в мыслях как обычно, неужели он жалеет об этом?       — Да твой минет вообще отстойный! — И с чего бы это Кану не обидеться ещё сильней?! Но это было и слишком оскорбительным для Сона. Задело ли это его гордость? Да.       — Это всё потому что твой член маленький! — Врёт. Минки врёт, потому что они как маленькие дети сейчас выстраивают весь этот спектакль, обижаясь друг на друга.       — А твой как-будто больше, — усмехается старший, всё ещё не смотря в его сторону.       — Больше.       — Ага. — Ёсан будто не верит, но просто на самом деле особо не рассматривал член младшего, но почему-то он был уверен, что так и есть.       Минки вдруг встаёт и загораживает весь экран ноутбука, Ёсан поднимает голову и видит, что младший расправляется с ремнём от своих розовых штанов, однако Кан подскакивает и убирает его руку, игнорируя жгучее прикосновение.       — Ты придурок или как? — Ёсан смотрит в глаза младшего. — Да поверил я тебе, можешь уходить со своей дорамой.       — И как же ты мне поверил, не взглянув даже раз? — и Минки будто выиграл. Сердце Ёсана пропустило несколько ударов, возвращаясь в своё законное место — в пятки.       Кан молчит, не зная даже как агрессивно ответить младшему, но он точно, пока ещё, знает, что его нужно поскорее выпирать из комнаты, иначе всё сложится по-другому.       Минки усмехается, продолжая расстёгивать свой ремень, нагло смотря в глаза старшего. И Ёсан ломается, как сухая ветка дерева, легко и просто.       Сон знает о фетише старшего, что он любит наблюдать за телом Минки, а это значит, что перед «потрогать» он точно не устоит.       Младший обратно садится на кровать Ёсана, показывая рукой, чтобы старший тоже мог присесть. И он садится. У Кана щёки так горят и внутри снова эмоциональная буря. Его обида смешивается с любовью, от этого он не знает, куда себя девать от этих поганых непонятных чувств. Ему хочется сейчас же поцеловать Минки, как тогда, в душе, но и хочется вытолкнуть его за дверь к чертям собачьим.       За это время ёсановских раздумий, Сон уже снял с себя эти розовые штаны, оставаясь в одном белье и в чёрной футболке. Кан это замечает, заставляет себя не смотреть туда, куда сказал смотреть Минки, но когда младший прошептал «ну давай же, хён», он просто не может долго терпеть.       Его глаза спускаются именно туда, рассматривая член младшего в белье. Дыхание сбивается с ровного пути, а вся эта ситуация теперь возбуждает. Минки зачем-то запускает руку в бельё, поглаживая свой орган и наблюдая за лицом Кана. Ёсан сглатывает, и облизывает пересохшие губы, не отводя своего взгляда от того, как младший спокойно ласкает себя. Сам член старшего заливается кровью, и Кан уже не помнит с какого момента он перестал мыслить адекватно.       — Тебе же нравится, да? — тихий голос Сона заставляет старшего не до конца прийти в себя, и он заливается краской, отдирая свои глаза от органа. Минки тем временем продолжает издеваться. — Ты можешь его потрогать, если хочешь.       Ёсан лишь кивает, а младший берёт хёна за руку и утягивает на себя, заставляя сесть на его коленки. Кан смущается жутко, потому что Минки так смотрит на него, и ещё эта его рука в трусах просто заставляет краснеть пуще прежнего.       — Хён, — тихо зовёт Минки. Ёсан смотрит в тёмные, сверкающие дьявольским блеском, глаза и поддаётся вперёд, нежно и аккуратно касаясь губ младшего. Минки тут же углубляет поцелуй, прижимая свободной рукой старшего ближе к себе.       Стены скрывают ото всех звуки ленивых поцелуев, тихие стоны обоих и их особое наслаждение. Ёсан отстраняется от пухлых и любимых губ, напоследок оттягивая нижнюю, и тихо, почти шёпотом, спрашивает:       — Можно...? — Сон кивает и убирает свою руку, позволяя Кану аккуратно дотронуться пальцами до разгорячённой плоти. Он проводит пальцами по всей длине и стонет, потому что его извращённые мысли тут же хотят почувствовать член в себе.       Ёсан выпускает орган наружу, снимая с младшего бельё. Он снова прикасается до вставшего члена, сжимая его в кольцо пальцев и медленно проводя рукой вниз, заставляя природную смазку сочиться.       Минки тихо стонет, пробираясь руками под футболку старшего, оглаживая бока и затвердевшие соски, заставляя кожу покрыться мурашками. Он избавляется от этой ненужной футболки на теле хёна, откидывает её куда-то в сторону, затем начиная избавляться от шортиков Кана.       Кожа у Ёсана нежная и тёплая, младший ладонями по спине проводит, спускаясь ниже и пальцами сжимая ягодицы, раздвигая их в стороны. Старший ёрзает на коленях, помогает Минки снять футболку. Они снова соединяют свои губы в поцелуе, но Кан отстраняется и тянется к тумбе, которая стоит около их с Уёном кровати. Он находит то, что им пригодится, впервые мысленно благодаря друга за то, что сказал что-то и правда полезное.       — Хён, ты уверен? — спрашивает Минки, когда Ёсан отдаёт тюбик ему в руки.       — Да, — Кан кивает и смотрит, как на длинные пальцы младшего выдавливается смазка.       Кожа снова покрывается мурашками, когда Минки подставляет пальцы к сжимающемуся колечку мышц. Сон просит расслабиться, целует кановскую шею и медленно проталкивает палец, фалангу за фалангой. Старшему некомфортно от незнакомых чувств, но горячие губы и влажный язык возлюбленного успокаивает. Когда Ёсан уже сам не терпеливо стал насаживаться на палец младшего, Сон добавил второй, аккуратно разводя их в стороны.       Минки добавляет третий палец, чтобы хорошо растянуть хёна под себя. У старшего дыхание сбито, он утыкается носом в шею, сжимая плечи младшего, когда Сон начинает двигать пальцами. Из груди вырываются тихие стоны, но когда Минки находит комочек нервов, Кан особенно громко стонет, насаживаясь на пальцы и прогибаясь в спине.       Ёсан чувствует себя опустошенным, когда Минки вдруг убирает пальцы. Кану приходится отстраниться. Он смотрит, как младший размазывает смазку по всей длине, слушает, как тот говорит что-то о соблюдении тишины, что будет больно, но Ёсан особо не слушает. Он привстаёт, чувствует большие ладони на своих бёдрах, и медленно опускается на член.       Минки шепчет приятные глупости, которые помогают Ёсану успокоиться, чувствует поцелуи и поглаживания, нежные прикосновения от которых Ёсан забывает о боли. Некоторое время он привыкает к наполнённости, затем сам начинает двигаться, опускаясь до самого основания.       Член Минки большой. Ёсан это признаёт и ему нравится эта наполнённость. Он хочет бóльшего, резко и рванно опускаясь на орган. Сон сжимает его бёдра, толкаясь глубже и вырывая из Ёсана стоны, которые ловит своими губами.       — Хён, нам надо быть тише. — Минки мажет губами по скуле, быстро вбиваясь в старшего. Ёсан кусает свои пальцы, приглушая стоны, что очень плохо получается.       Шлепки тел также скрывают эти стены. Экран ноутбука уже давно погас, а на полу раскиданы вещи парней. Приглушённые стоны обоих, чтобы не разбудить других мемберов, жаркий воздух и сбитое дыхание. Ёсан пачкает плоский живот Сона, обессиленно обнимая младшего. Он чувствует, как тот рвано движется в нём, а затем кончает на поясницу.       Минки оставляет поцелуй на щеке старшего, осторожно укладывая на кровать и сваливаясь рядом, обнимая и прижимая к себе.       — Ну, и тебе есть, что сказать? — спрашивает шепотом Минки.       — Да. Я люблю тебя.