you became a part of me

Из слабостей у Тони Старка были лишь пристрастие к алкоголю и ненормальное желание постоянно работать в своей лаборатории, бесшумно нависая над очередным проектом, который точно изменит привычный уклад жизни людей. Ах, да. Еще у Тони Старка наблюдалась слабость в виде Стива Роджерса, нарастающая с каждым днем, превращаясь в самую настоящую зависимость, отнимая воздух в легких, поражая горло терпким виски и отдавая звоном в ушах. Это удивительно. То, как один человек может сделать тебя лучше. Повлиять, изменить, исправить. Старк никогда не знал раньше о том, как одна улыбка может загнать сердце в пятки, заставляя биться птицей в клетке, как измученная пара самых красивых голубых глаз на свете может заставить все сжиматься глубоко внутри, как стальная хватка на бедрах может довести до исступления. Всего этого не было до Стива. Не было красоты по утрам, хотя Тони видел рассветы каждый день, не было теплого тела рядом, хотя Тони редко засыпал один, не было желания отдать стоящему напротив человеку все, что есть и даже больше, хотя Тони располагал огромными ресурсами всегда. О, у него было всё. Во всяком случае он так думал. Думал, что машины, яхты, элитные клубы и шлюхи вперемешку со всемирной известностью и красивой внешностью все, что ему нужно для счастья. Тони ухмыльнулся, сидя в кресле, обтянутой черной кожей и не понимал, как мог быть таким глупцом. Как мог собрать ядерный реактор в пещере, но при этом не додуматься до того, в чем же на самом деле счастье. Точнее, в ком. Стив выглядел как греческий бог, не иначе. Любой, кто видел его хоть раз, про себя обязательно отмечал красоту и невероятную харизму главного символа Америки. Но Тони видел его по-другому. Ему было дано видеть его так, как никто и никогда не лицезрел Роджерса. Медовые волосы, как правило, уложенные назад, часто были взъерошенными и липкими, когда Тони втрахивал Стива в постель, срывая с пухлых губ гортанные стоны. Его литые мышцы и широкие плечи сводили с ума, сильные руки до боли стискивали кожу на теле, оставляя отметины, яркие, большие и сочные, пропитанные обожанием и любовью. Розовые губы отнимали воздух, забирали жизнь, когда Старк оказывался в их плену. Гребаный Стив Роджерс стал всем. Они пережили слишком много, чтобы оставаться вместе. Иногда Тони смотрит на самое родное лицо и видит проклятого Барнса, что отнял у них все. Сам Роджерс никогда не признает того, что Баки виновен абсолютно во всем, что произошло, но Тони другой правды не знает. Было больно и страшно. В горле ощущалась горечь и металлический вкус. Все выглядело до ужаса серым, бесцветным и плоским в тот момент. Стоило Тони Старка разлучить со Стивом Роджерсом и того словно отключили от жизни. Горячей, сладкой и быстротечной. Жизнь, которую он так любил была и даром и не нужна. В тот период Старк чуть не свихнулся. — Давай, блять! Давай, сделай это снова и ты будешь мертв для меня! — орал Энтони, сплевывая кровь и стирая красные капли с нижней челюсти, немного пошатываясь от острой боли и силы удара, а затем толкая Капитана в плечи. Разъяренный Стив, чьи глаза потемнели от ярости и злости, подлетел к Тони и вцепился в ворот темной рубашки, рассматривая бесстыжие глаза, нервно гуляющие по его лицу и бешеный оскал белоснежных зубов Старка. — Что, дорогой, — выплюнул последний прямо в приоткрый рот Роджерса ехидно, словно плещась ядом. — Прошла вся любовь, да? Прошла, хренов ты сукин сын?! А?! Что же ты, блять, молчишь?! Скажи мне это! Скажи, что променял нас на ебаного своего дружка! Скажи, сука! — Все еще находящийся в хватке Капитана, Старк орал так горячо и отчаянно, что его голос начал срываться на хрип. Стив молчал и тяжело дышал, сильнее сжимая кулаки на уже помятом воротнике. Тони скалился и бесстрашно смотрел в родные, но такие чужие сейчас, глаза и надеялся, что это не конец. Тоненькая струйка собственной крови бесшумно щекотала кожу и каплями пачкала одежду. Он умолял всю вселенную, тихо скулил внутри себя, просил, метался и надеялся, что они не закончат так. Что треклятый Барнс не отнимет у них то, что стало смыслом существования для гения. Удар затылком о стену отрезвляет, приводит в чувства. Чужая рука смыкается на шее миллиардера, а он все еще пялится в голубые глаза и ищет хоть немного любви к себе. Находит. Ему хочется взвыть и упасть на колени, умоляя остаться, но этого не будет. Тони будет биться за то, во что верит. Тони слишком горд. — В следующий раз, когда увижу тебя, будем драться по-настоящему. — бросил Стив самым мерзким образом и опустил стальную хватку на крепкой шее. Он помнит этот день как сегодня. Тони Старк все помнит. Помнит, что едва не сдох, словно брошенная дворняжка, когда дверь за Роджерсом закрылась. Внутри так жгло, так хотелось убить ебаного Баки, выбить из Роджерса всю эту дурь, вернуть, заехать по роже, потом поцеловать, настойчиво проникая в горячий рот, сжать руки на загривке, притянуть к себе ближе, так, чтобы слиться воедино, а затем снова ебнуть наотмашь, да так, чтобы у него звездочки перед глазами заплясали. Он помнил, как дрался с ним. Помнил, как дрался с любовью всей своей жизни. Из-за какого-то ублюдка. Все это того не стоило. Долбанный Барнс того не стоил, Старк отстаивал свою правду, защищал честь родителей и надеялся, что Стив будет рядом, примет его сторону, что они будут плечом к плечу, в унисон. Но все это больше походило на сопливый сон семилетней девочки. И когда это гений стал таким наивным? Может, когда окончательно потерял рассудок, утонув в голубых глазах напротив? Может он обрел наивность от обещаний и клятв, которыми Стив одаривал его с утра, а потом давал как в последний раз, громко выстанывая имя Тони, шепча милое «Я люблю тебя»? В любом случае, Старк знал, что безумно любит этого человека. И что это непременно взаимно. Сомнений в этом не было. Но иногда одной взаимной любви мало. Нужно что-то большее, когда все разваливается, гаснет и рушится. Тони пялился в стену и перед глазами всплывал не Афганистан и оружие, приставленное к его, взмокшей от жары и страха, голове; не инопланетная угроза и Альтрон, пытавшийся уничтожить планету, стереть все, изничтожить, что само по себе отпечаталось бы травмой у любого человека. Нет, он вспоминал как Роджерс избивал его, вспоминал, как яростно тот кидался в драку, он вспоминал вибраниум в своей груди. А еще голубые глаза, что до отказа забиты раскаянием. Но и с этим они справились. Прошло много времени. Тони сильно похудел, осунулся и заперся в лаборатории, да на столько, что среди широких масс ходили слухи, что Старк давно мертв, а все остальные лишь скрывают это. Он, измученный и сломленный, сидел на полу в любимом помещении башни и глотал виски из горла бутылки. Его предали, бросили и унизили. Его оставил самый любимый и нужный человек. Он тихо скулил и до боли сжимал волосы на голове, когда на телефон пришло сообщение. Тони резко подскочил, запинаясь, роняя бутылку и тихо матерясь. Старк знал, что это он. Просто знал. «Мне не хватит жизни, чтобы загладить вину, но ты нужен мне как никогда. Стив. Твой Стив.» Тони помнит, как шумно выдохнул тогда. Как горячие соленые слезы потекли по смуглому лицу, обжигая кожу. У них появился шанс. Не сейчас, нет, когда-нибудь потом, может, в другой жизни, но шанс ведь всегда есть. Через год они воссоединились снова. Ничего не стало как раньше, ведь такое не проходит бесследно. Они стали крепче, чем когда-либо. Ценили и любили больше. Занимались сексом жарче, ярче, теснее и интимнее. Без лишних слов. Только касания, теплое дыхание, обжигающее все вокруг, сужая весь мир до одной спальни, глаза в глаза и стоны в унисон. Они извинялись и прощали друг друга, помня о том, как откровенно хреново порознь. Приходилось переступать через себя, глушить ярость и не трогать множество тем, опуская взгляд вниз, переводя разговор в другое русло. Ведь у них слишком много незатянувшихся ран поперек души. Каждому нужно было много работать над собой, каждый день искореняя обиду и тяжкие воспоминания, терзающие разум, забираясь в подкорку, но Стив и Тони были уверены, что это того стоит. Порознь они не могут. Зная все пороки и слабости наизусть, зная в лицо всех демонов, что обитают внутри, они все равно любили друг друга. Искренне и так по-настоящему принимали всё. Просто до дрожи в коленях любили. Они не могли потерять нечто настолько уникальное в погоне за гордостью и принципами. Но кто бы знал, что это не конец испытаниям. Потом Тони, застрявший в космосе, половинчатая вселенная и разбитый Роджерс с трясущимися руками, испепеляющим чувством вины, а также паническими атаками и Тони Старком в кошмарах каждую ночь. Танос грянул быстро и неожиданно. Мстители бились до конца, ставили на кон все, что у них было или когда-либо будет, но все равно проиграли. Разбежались кто куда, бросили друг друга, исчезли. Стив остался один. Без юного Питера Паркера, всегда доброжелательного, смелого и называющего их с Тони шутливо «Пап», без Наташи, которая стала родной, без Баки, который просто испарился, и без его Тони. Тянулись месяцы, а он, как настоящий солдат, терпеливо ждал и маялся. Внутри все обжигало пламенем, едким, тягучим и до одури ярким. Его мысли были хаотичны и бессвязны. Лишь тупая боль, глупая шутка судьбы и непринятие ситуации. Совсем один. Без любимого Старка и его язвительных шуточек, без его усталых глаз и пьяных приставаний на глазах у Мстителей. Он без смысла своей жизни, без своей частицы, без самого главного человека в этом мире. Его руки часто трясутся, в голове гудит, а слезы предательски выступают, мокрым бисером стекая с безмолвного лица. Он так и плачет в полном одиночестве и темноте, сидя на холодной постели, пялясь в пустоту. Заснуть все равно не выйдет. Ему приснится Тони, улыбающийся Тони скажет, что все будет хорошо, а потом он снова проснется в поту и слезах, и заметит как на ладони расцветают кроваво-красные следы ногтей. Потом Роджерс спустится в спортивный зал, подвесит грушу и начнет избивать, вкладывая в каждый удар всю злость и боль, что у него есть. Когда вторая слетит с крючка и содержимым испачкает и без того пыльный пол, он взглянет на кровавое месиво, вместо своих рук, ухмыльнется и отрубится без сил прямо на грязном полу. То ли от усталости, то ли от нежелания жить. Когда пол под ногами немного затрясет, отражение в зеркале предательски задрожит, он кинется со всех ног. Он почувствует. Ярко, остро и очень приторно. Он почувствует Тони. — Боже…ты жив, — прошепчет Роджерс, стоя с чуть приоткрытым ртом. — Господи, Тони! Тони, Тони! — закричит он, что есть сил уже через секунду. Посмотрит на худого и измученного, едва переступающего с ноги на ногу, с выпирающими наружу ребрами и впавшими глазами, Тони и подлетит, подхватывая любимого гения на руки и вдохнет его запах. Терпкий, сладкий и до жути родной, отрезвляющий, возвращающий к жизни. Крепко сожмет его в руках, сдавливая до хруста костей. И заплачет. — Пап… — донесется уже не шутливое, а такое измученное и горькое за спиной Тони. Паучок, застрявший со Старком в космосе тяжело задышит и подбежит к Стиву, не верящему своим глазам. Тони на его руках прижмется носом к теплой шее и потеряет сознание. Они окажутся дома быстро. Капельницы, восстановление и Стив, крепко стискивающий две ладони, находясь между кроватями. Его мальчики. Он двое суток не отходит от них, не отпускает, больше никогда не отпустит. Иногда вздрагивает и сжимает ладони Питера и Тони сильнее, чтобы убедится, что это не сон. Дрожь проходится по всему телу, когда тяжелая рука Старка слабо поглаживает в ответ. — Тони, — глаза Стива мечутся по родным чертам лица, по новым морщинам и крохотным шрамам. Пальцы нервно стискивают смуглую кожу и Капитан сглатывает вязкую слюну, шумно выдыхая все напряжение. Старк неспешно поворачивает голову и смотрит на Питера, который до сих пор в отключке и облегченно выдыхает. Затем устремляет глаза на своего Стива и замирает. — Тони, я… — начинает Роджерс, облизывает сухие губы и улыбается. Так измученно и горько, что у гения кровь стынет в жилах от осознания того, что они вместе выдержали. — Иди ко мне, Стиви, — проговаривает Тони, притягивая любимого к себе. Это был самый чувственный поцелуй в жизни обоих. Это было выражение всей любви, боли и страданий, что они хранили в себе до этого момента. Легкое касание губ, сменилось на влажный жаркий поцелуй, отнимающий воздух. Стив проник в горячий рот, чуть постанывая, вылизывал язык Тони, проходился по ровным зубам, по нижней губе, сладко оттягивая ее, посасывая. Старка словно обдало кипятком. Он как будто снова влюбился в Роджерса, ощутил его сейчас заново, прочувствовал, слился с ним, пришел в себя. Это было похоже на выплеск энергии от рождения сверхновой, не иначе. — У нас с тобой будет ребенок, ты в курсе? — с улыбкой и смешком прошептал Тони, слабо отстраняясь от Стива и поворачивая голову к Питеру.

***

— Пап, а ты не знаешь где мой… — спросил Паркер, два часа назад официально ставший сыном Стива и Тони, врываясь в их спальню. Все что он успел увидеть, так это широкую спину Роджерса, а на его плечах ноги своего второго отца и то как они забавно подрыгивали при движениях Стива. Пулей вылетев из комнаты, паучок сильно зажмурил глаза, будто пытаясь развидеть это зрелище, и покраснел, попутно выкрикивая что-то типа «простите, я не хотел» или «так бы и сказали, что заняты». Тони прыснул от смеха, утыкаясь ладонью в грудь Капитана. — Как думаешь, стоит ему уже рассказать о том, откуда берутся дети? — произнес сквозь смех Тони, ловя недовольный взгляд Стива. — Заткнись, милый, — нежно произнес Роджерс в ответ и прикусил маленькую выступающую венку на шее гения, ловя его судорожный всхлип и ощущая чужие пальцы в своих волосах. — Я знаю хороший способ заткнуть меня, дорогуша. Стив не заметил как оказался на спине, придавленный весом Тони, который тут же, коротко целуя, пристроился между ног Роджерса, разводя их широко в сторону. Член Стива немного дернулся и Тони, пошло облизнув губы и бросив свой фирменный взгляд на блондина, взял в рот головку, немного щекоча языком уздечку. Стив сорвался на протяжный гортанный стон, стискивая в одной руке простынь, а другой зарываясь в волосах Тони, сдавливая их на макушке. Старк самодовольно ухмыльнулся и взял в рот глубже, насаживаясь почти до основания, руками попутно придерживая бедра Стива, чтобы он не стиснул их и попросту не раздавил голову Старка. Роджерс запрокинул голову и тихо стонал, пока до боли знакомое имя слетало с раскрасневшихся искусанных губ, а капли естественной смазки таяли на языке Тони. Гений насаживался на горячую твердую плоть как можно глубже, расслаблял горло с каждым толчком, нежно поглаживая внутреннюю сторону напряженных бедер, призывая расслабится. Вибрация от горла Тони просто выбила Стива из колеи. Он начал двигаться навстречу горячему рту, где так охренительно влажно и узко. Перед глазами заплясали маленькие искорки, когда Тони вынул член изо рта, смачно причмокивая, оставляя тоненькую ниточку слюны, соединявшую подбородок и ствол Стива. — Не сдерживай себя, детка, давай, трахни мой болтливый рот, — шаловливый язык опять широко прошелся на напряженному члену, собирая белесые капли и размазывая их по головке. Тони снова взял в рот, когда Стив начал толкаться сильнее, изредка поглядывая на движущуюся вверх-вниз темную макушку между ног и всем видом прося большего. И Тони давал. Пошло мычал от удовольствия, смакуя плоть во рту, облизывая и обсасывая, расслабляя горло и позволяя Роджерсу проникать глубоко внутрь. Когда крепкие мышцы ног в руках Тони стали подрагивать, он понял, что Стив на пределе. — Подождешь меня, детка? Отследив слабый положительный кивок, он разом выпустил ствол изо рта и окольцевал его, устремляя взгляд на распластавшегося Роджерса и победно улыбнулся. Стив весь дрожал, запрокинул голову и искусал губы до крови. И все это работа Тони. Самым лучшим зрелищем в его жизни был затраханный Капитан, выстанывающий его имя так грязно и горячо, при этом краснеющий от удовольствия, весь в засосах и укусах, с дрожащими от наслаждения ресницами и бисеринками пота у висков. Да уж, Тони действительно считал его самым лучшим творением природы. Роскошный как миллениум*, для Старка, Стив затмевал Нотр Дам, лежа в их общей постели. Он был готов воспевать оды его красоте, его великолепию, всему, что в нем есть. Тони понял, что любит буквально все что с ним связано. Старк вошел на выдохе, до конца, упираясь головкой в простату и сочно целуя розовые губы напротив с особым выражением любви. Он спускался ниже, вел влажную дорожку поцелуев от шеи до ключиц, наращивая при этом темп, все еще сжимая член Кэпа у основания. Яркие отметки украшали грудь и шею Стива, багровые засосы расцветали на солоноватой коже, мягко впечатываясь в тело, разливаясь теплом на душе гения. Спустя несколько резких толчков, ударяющих по простате, пошлых шлепков горячей кожи о кожу, Тони излился в любовника, чувствуя, как сам Стив судорожно кончает и кричит. Старк припадает к желанным губам совершенно без сил, оставляет поцелуй где-то в уголках губ и прижимается всем телом к теплой коже рядом. Они оба тяжело дышат и переводят дух, улыбаясь.

***

— Стив, — позвал Энтони, переворачиваясь со спины и опираясь на локти по обе стороны от рук Роджерса, нависает над ним. — Ты любовь всей моей жизни и, если завтра с нашим миром снова произойдет какая-то херня, я должен знать, что сказал самые важные слова за свое существование. Капитан непонятливо нахмурил брови, фокусируя взгляд на глазах Тони и чуть приподнялся под ним, опираясь на собственные локти. — Тони… — Стивен Грант Роджерс, — торжественно начал Старк, беря в одну руку ладонь Стива и прикладывая к сердцу, накрывая своей. — Ты выйдешь за меня? Глаза Тони заискрились, он переплел их со Стивом пальцы и улыбнулся так мягко, как только мог, чуть наклоняя голову. — Да, — твердо прозвучало в тишине. — Я выйду за тебя. — уверил Стив и накрыл губы Тони своими, улыбаясь сквозь поцелуй и сильнее сжимая руку у сердца жениха.