Исцеляющие руки твои

Greyer than winter days The clouds in my head*

Он приходит к нему поздно ночью. Баки или Зимний солдат – Стив точно не знает. Стив открывает глаза в полной тишине, когда чувствует, как свежий ветер касается его щек. Он каким-то образом, на интуитивном уровне, точно знает, что это он. Баки садится у его постели – почти валится на пол – на колени, опускает голову. С грязных спутавшихся прядей мутными каплями бьется о пол вода. Стив не может понять, дождь или слезы стекают по его щекам, может быть, и то, и другое. Он переводит взгляд на окно – горшок с пожелтевшим фикусом, стоящий на узком подоконнике, аккуратно сдвинут вправо. Баки не произносит ни слова. Стив молча двигается, освобождает место рядом и приподнимает угол одеяла. – Я… запачкаю, – голос хриплый и какой-то каркающий, Стиву кажется, что Баки вот-вот раскашляется. – Так разденься, – твердо говорит он и осекается, неуверенный, стоило ли приказывать ему. Приказывать снова. Баки садится на пятки, опирается плечом о прикроватную тумбу. – Нет, – не поднимает взгляда. – Баки. Ты можешь остаться, можешь мне доверять. Обещаю, я. Я никого не позову. Баки наконец приподнимает подбородок, убирает пряди с лица, зализывая мокрые волосы назад обеими ладонями. И смотрит в глаза. Испуганно и неуверенно. Стив думает – Зимний начинает вспоминать. – Агент 13 уже знает, что я здесь. У тебя в квартире море жучков. – Тогда пусть идет к черту, – громче, чем нужно, говорит Стив и видит, как еле заметно у Баки дергается уголок губ. – А я пойду с тобой. – Не надо. Я только приму душ. Если можно. Стив отвечает так поспешно, приподнимаясь на кровати, что Баки дергается назад. – Да! Да, конечно, черт, прости, ты… Да, все, что хочешь. Я разогрею поесть, найду одежду, ты не уходи. Ладно? – Пока не уйду, – отвечает Баки, поднимается на ноги и направляется в ванную комнату, безошибочно находя дверь. *** Баки не уходит. Он отказывается занять кровать Стива и диван тоже – он садится на полу возле кровати, кладет подбородок на сложенные в замок руки, опирается на матрас и смотрит на Стива снизу вверх. Цепко вглядывается в его лицо, смотрит, как тот неловко приземляется головой на подушку, нервничает. И когда Стив не выдерживает и открывает рот, чтобы высказать все, что думает о таких вот странных ночевках, впивается в него таким взглядом, что Стив тут же замолкает. Тяжело вздыхает и тянет руку из-под одеяла, кладет рядышком, нерешительно цепляет пальцами темную прядь волос. Баки чистый, сытый и теплый впервые за черт знает сколько времени – Стив понятия не имеет, где тот ошивался несколько месяцев. На Баки надета его теплая фланелевая пижама, вязаные носки, и Стив думает, что как бы нелепо ни выглядел смертоносный убийца с металлической рукой и в этой одежде в глазах окружающих, для Стива он выглядит так, как надо. Баки почти домашний и уютный, он там, где ему место, он будет окружен заботой и вниманием, и Стив также думает, что сможет преодолеть все, что выпало на их долю, поможет Баки, чего бы ему это ни стоило. Они разберутся во всем этом вместе, как делали на протяжении практически всей жизни. Времена, когда Баки был пленником Гидры, не в счет – Стив уверен. Баки очнулся совсем недавно, и Роджерс поможет ему обрести себя. Утром, когда Стив открывает глаза, Баки и след простыл. *** Баки приходит снова всего через неделю. – Где ты был? – спрашивает Стив, и это почти смешно, но кто его осудит? Стив волновался. – Зачистка, – коротко отвечает Баки, скидывает с плеч рюкзак и падает на пол возле кровати, как и прежде – на колени. Будто сдается на волю Стива. Ждет приговора. Он решает подыграть, если Барнсу это необходимо. – Кто это был? – тихо спрашивает он и видит, как Баки передергивает всем телом. – База Гидры. Они ставили эксперименты, они… – Баки почти задыхается, когда пытается выговорить что-то дальше. Получается неразборчиво, и он затихает на полуслове. – Жертвы? – Да, я… Мне пришлось. – Хорошо, – Стив медлит с минуту, затем наклоняется и легко проводит кончиками пальцев по влажной ткани, оглаживает твердое плечо. Баки напряжен и еле сдерживает дрожь. – Хорошо, Баки. Никто тебя не винит. У тебя не было выбора. – У меня был. Я поехал туда, я хотел… То, что они сделали. Стив, – голос срывается, и Баки чуть слышно всхлипывает, а потом расслабляется, падает головой на протянутую руку Стива, прижимается, жмурится крепче и молчит. – Они заслужили, Бак. А ты заслужил эту месть. Сделал, что должно. Они больше никому не причинят вреда. Стив наклоняется к нему ближе, обхватывает руками плечи, тянет на себя. – Все хорошо. Все будет замечательно, Бак. Мы справимся. Я тебе помогу, – Стив должен был сказать это еще в прошлый раз. – Доверься мне, Баки. Останься со мной. До конца, ты же помнишь? Баки еле заметно кивает, прижимается ближе, беззвучно плачет, пока не срывается на всхлипы, а затем и на рыдания. Стив гладит его по слипшимся волосам, шепчет успокаивающую ерунду. Его белая футболка мокнет от грязной тактической формы, впитавшей дождевую воду, пыль, чужую кровь и слезы Баки. Стив долго сидит вот так, в совершенно неудобной позе, свернувшись в три погибели, пока тот не устает и не затихает в его руках. *** Баки действительно остается. При условии, что Стив не сдаст его врачам и психологам и никому не скажет о новом сожителе. И держать насильно тоже не будет. – Ты же говорил, что у меня полно жучков дома. – Я давно нашел их всех и уничтожил. Советую тебе не впускать Вдову в свою квартиру. – Уверен, что тебе не нужна психологическая помощь? – Я вроде бы уже согласился на твою, – Баки мягко усмехается, кладет руку Стиву на плечо. – К слову, объятия очень помогают. И Стив, улыбаясь, притягивает его ближе. *** Стив начинает беспокоиться, когда замечает, что Баки ушел в ванную уже как полтора часа назад. Он подходит к двери, слышит плеск воды и немного успокаивается, но все же решает убедиться, что все хорошо. – Эм, Бак? Ты там долго еще? Я приготовил поесть, если ты собираешься оставаться там еще какое-то время, придется все подогревать заново, – за дверью снова слышится плеск, но Барнс не отвечает. – Баки? Все в порядке? Стив поворачивает ручку двери, и когда она открывается, на краю сознания мелькает мысль о том, как замечательно, что Баки не стал ее закрывать – не придется тратить время на то, чтобы выбивать ее с петель или ломать замок. Не то чтобы у Стива это заняло много времени, но… Баки сидит по пояс в воде, с его намыленных волос стекает пена. Он уставился в одну точку и абсолютно не реагирует на то, как Стив, забывшись в ужасе, подбегает к нему и падает на колени на кафельный пол. Крови нигде нет – и то хорошо. Баки спокойно дышит и смотрит прямо перед собой, что-то неразборчиво и совсем тихо бормочет себе под нос. Стив трогает воду – совсем остыла, а губы у Баки – обычно яркие и чувственные, взгляд не оторвать – уже побледнели. – Какого… Баки. Ты весь дрожишь, поднимайся, – и когда Барнс переводит на Стива пустой, совершенно невменяемый взгляд, тот застывает и боится даже предположить самое худшее. Зимний солдат – часть Баки. Но возможно ли, что он каким-то образом пытается подавить его, вырваться на поверхность? Снова уйти к Гидре… не может же быть такого? По сути, Баки толком ничего и не рассказывал ему, а Стив почти не расспрашивал – считал, у них теперь найдется время для всего. Стив понятия не имеет, сколько Баки вспомнил. Он не знает, насколько в Баки много от того друга, которого он знал. Почему Баки пришел к нему, почему не появился раньше, почему, черт возьми, он сейчас выглядит как Зимний, которому Стив на удар отвечал «я не буду драться с тобой». Баки еще секунды две смотрит на него, затем медленно и ровно поднимается на ноги, и Стив почти готов защищаться, но Барнс снова застывает и просто стоит перед ним, совершенно не реагируя на то, как мыльная вода заливает его глаза. Стив спохватывается, наклоняется, чтобы спустить холодную воду и включить теплый душ. И только когда он смывает последние остатки мыла с волос Баки, тот как будто оживает, вздрагивает всем телом и нервно спрашивает: – Стив? Ты что? Что делаешь со мной в ванной? Стиву хочется засмеяться и расплакаться одновременно. – Мою тебя, Бак. Сам ты, похоже, не в состоянии, – Стиву стоит следить за своим языком. Это он понимает, когда Баки снова застывает в нерешительности, не пытаясь прикрыться. Но через мгновение тот мягко усмехается и смотрит с таким пониманием, будто это далеко не в первый раз – его «вылеты». Стив не против узнать, стал ли Баки Зимним солдатом действительно, или погряз в воспоминаниях, или еще что-то. Возможно, его мозг не может работать полноценно. Стив уверен, что не узнал и половины того, что делали с Баки, из той папки, что нашла для него Наташа. – Все еще не согрелся, – ворчит Баки так обиженно и наигранно, что Стив тут же расплывается в улыбке. Он берет из шкафчика самое большое и пушистое полотенце, раскрывая его перед Баки: – Ну давай, дорогой, раз уж мы теперь моемся вместе… Буду греть тебя. «Шутки, Роджерс, совсем не смешные у тебя», – думает он и наблюдает, как Баки с улыбкой падает ему в объятия, а потом хохочет ему прямо в ухо, когда Стив заворачивает его в огромное полотенце, как какого-то ребенка и, подхватив под бедра, закидывает себе на плечо. *** Стив иногда действительно не в силах понять, кто перед ним. Баки разговаривает мало, его поведение совершенно непредсказуемо. Баки ластится к нему и улыбается так по-особенному, смешливо морща нос, как не улыбался раньше никому. Стив вовсе не против побыть подушкой для обнимания, подлокотником для головы Баки, его практически сиделкой, когда того накрывает очередной приступ. Приступы случаются с периодичностью два раза в неделю или около того. И спустя три месяца почти сходят на нет. Баки все еще ведет себя по-другому. По-новому. И Стиву приходится изучать его заново. То, как Барнс закатывает глаза, ужасно забавляет. То, как он обхватывает Стива всеми конечностями, забирается, как на дерево, и висит на нем часами – совершенно выбивает из колеи. Не в плохом смысле. Баки говорит по-другому, слушает по-другому и даже ходит не так, как раньше. Но все-таки что-то такое неуловимо-родное все равно сквозит в каждом движении, в каждом слове. Баки помнит не все. Он застывает на время, когда слышит Стивово «а помнишь…». Иногда вспоминает, иногда наотрез отказывается обсуждать тему, иногда просто пожимает плечами. А иногда перебивает Стива, задыхаясь и захлебываясь в желании рассказать все сразу и быстро, продолжить историю, не упуская ни одной детали. Как будто боится забыть, ухватывает ускользающую мысль за хвост, привязывает к себе. Стив наблюдает, как Баки по вечерам сидит у себя в комнате и записывает что-то в блокнот. Стив никогда не спрашивает, что именно. Если надо – Баки сам ему покажет. В особенно дождливые вечера Баки забирается к Стиву в постель, как будто боится чего-то или вспоминает недоброе. Прижимается к нему, обнимает, забирается руками под футболку, греясь, вплетает пальцы в волосы, гладит плечи. Стив привыкает к этому довольно быстро. Не то чтобы Баки проявлял какую-то личную, интимную заинтересованность. По крайней мере, так Стиву кажется. Баки вообще довольно часто ведет себя странно. Он не знает, что будет делать, если Барнс решит перейти с ним черту дружеских взаимоотношений. Если скажет что-то вроде: «Ты мне нравишься, Стив». Или поцелует, например. Стив пытается представить и не ощущает совершенно никакого отторжения. Ни капли брезгливости. Это же Баки, в конце концов. Его Баки. Родной, натерпевшийся, прошедший через то, о чем Стив и помыслить не может. Роджерс вполне отдает себе отчет, что сам вряд ли выдержал бы такое. Но Баки сильный. Баки крепится изо всех сил и с каждым днем улыбается все искренней. В его глазах – блики счастья, и Стив готов убить любого, кто посмеет отобрать это у друга. Волю, свободу и радость к жизни. Баки практически не выходит из дома. Иногда выскальзывает по ночам тенью из окна, но возвращается быстро. Будто бы просто выходит подышать свежим воздухом, а не врывается на базу Гидры, убивая всех без разбору. Когда Стив берет себя в руки и спрашивает в лоб, Баки морщится и молчит, а ночью, сонного и разморенного, вытягивает из кровати, тащит на улицу, а затем – на крышу соседнего здания. Почему соседнего? Обзор, конечно же, лучше. – Я за тобой отсюда наблюдал, – признается он. – Недели две не решался подойти. Иногда мне нравится сидеть тут. Рассвет красивый. Стив пожимает плечами и садится на парапет, утягивая Баки за собой. Рассвет они встречают, замерзшие, вместе. Баки жмется к нему, обхватывая руками плечо, и долго разглядывает не небо – Стива. Они пьют какао, вернувшись домой, и валятся спать на одну кровать. *** – Ты не можешь скрывать его от меня вечно, – ворчит в трубку Наташа, позвонившая как всегда с неизвестного номера. – Мне понятно твое желание не показывать его даже в больнице, но Стив. Я, Сэм, Старк, ты не думал об этом? Ты уверен, что у него все в порядке с головой? Или что Гидра не впихнула ему в руку чего-то, что сможет его контролировать, а еще хуже – навредить ему? Ты не выходишь на миссии, не показываешься друзьям. Мы – твои друзья, Роджерс. И мы всего лишь хотим знать, что с тобой все в порядке. Не пренебрегай нами, – в трубке какое-то время царит молчание, и Стив, пристыженный, не знает что сказать. – Пожалуйста, – тихо добавляет Романова. – Поговори с ним хотя бы. – Хорошо. Хорошо, не беспокойся. Я поговорю. – Очень на это надеюсь. Сэм меня скоро доведет до истерики. А ты знаешь, что меня вывести нелегко. Стив тихо смеется и кладет трубку, говоря, что обязательно позвонит Уилсону. Когда он со вздохом оборачивается, то видит, что Баки все это время стоял у него за спиной в паре метров. – Баки, я… – Да я слышал, – они молчат с минуту, пока Барнс снова не говорит с неуверенностью. – Я вроде как посмотрел сам, но… Руку я бы проверил. *** – Ну что, милая, давай тебя разденем, – ласково воркует Тони и тянется загребущими руками. Баки смотрит на него так ошарашенно, что Стив заливается смехом. – Не бойся, малышка, дядя не сделает тебе больно. У Баки глаза округляются еще больше. – Не вздумай изменять мне с рукой, Старк, – обманчиво-ласковым голосом говорит высокая стройная блондинка, заходя в комнату. – Такого я точно не прощу. – Да брось, ты только глянь, какая блестящая красавица. Устроим тройничок? Баки переносит красноречивый взгляд на хихикающего Стива, мол «они все здесь немного чокнутые, да?» – Никто не будет спать с моей рукой без моего согласия, – в конце концов произносит он. Старк поднимает взгляд на него и растягивает губы в широчайшей улыбке. – А он забавный, Роджерс, – хитро произносит он Стиву. – Повезло тебе. Стив улыбается в ответ. Конечно, повезло. Баки вообще самый лучший. О подтексте в словах Тони Стив догадывается только к вечеру. *** – Мне здесь неуютно, – ворчит Баки, откидывая покрывало в сторону, – светло, пусто, слишком много стекла. Все такое неживое. Стив пожимает плечами. Успел привыкнуть. Хотя и не сказать, что полюбил обстановку в башне. Он помогает Баки убрать с постели декоративные подушки в серо-красных тонах и забирается на левую сторону кровати. Баки, ворча и причитая, ложится рядом. – Мы же ненадолго. Тебе вовсе необязательно выходить из комнаты. Барнс усмехается и бочком придвигается к Стиву ближе, пока не оказывается плечом к плечу, не притирается теплым боком, не нащупывает его руку под одеялом. Роджерс облегченно вздыхает. Он не был уверен, что Баки захочет спать с ним в одной кровати, пока они находятся в башне. Но Баки сам ему сообщил: «Я с тобой». И усмехнулся, глядя на заулыбавшегося Стива. Баки поворачивается к нему лицом, фривольно закидывает ногу ему на бедро. Стив даже не знает, что тот может выкинуть в этот раз. Честно говоря, он был до крайности удивлен, когда Баки в первый раз, неуверенно и осторожно, начал прикасаться к нему в постели. Довольно невинно на первый взгляд. Баки ищет контакта, человеческого тепла. Прижимается к Стиву вплотную, зарывается носом в воротник футболки, неспешно поглаживает живот и старается как можно более запутанно вплести свои ноги в его. Поначалу Роджерс, затаив дыхание, ждет, что будет дальше. Но Баки только сонно прижимается еще плотнее, будто стискивая в объятьях, мажет губами по шее и засыпает потихоньку, шумно сопя Стиву на ухо. Теперь Стив не представляет своих ночей без его возни. Баки шевелится, горячо дышит на кожу, ерзает и пинается иногда и неизменно обнимает его, практически не отпуская, пока не проснется. Баки сдвигает его к краю кровати, занимает его подушку, лезет руками под футболку, ища большего тепла, но скидывает одеяло на пол. Он оставляет влажные следы у Стива на плече, неосознанно водя мягкими красивыми губами по его коже. Стив совсем не против. Он, если честно, не слишком спешит засыпать, смакуя ощущения от того, как крепкие бедра Баки захватывают его ногу в плен. Или как Барнс трется носом об него, смешно морщась во сне. Или как неосознанно проводит рукой по низу его живота, переворачиваясь. Стив тогда разворачивается следом и крепко обнимает Баки со спины. Стив никогда бы не подумал, что спать с кем-то в обнимку удобно. Ему действительно порой некомфортно, хоть он и может спокойно сменить позу, переворачивая Баки во сне. Но ему однозначно всегда приятно это. Приятно ощущать рядом кого-то настолько близкого. Человека, которого любил и любишь больше, чем кого-либо на свете. Баки для него такой. Его мир, центр Вселенной, его истинное предназначение. Стив не боится таких громких слов, точно не в отношении Баки. И при надобности может сказать ему это слово в слово. Просто отчего-то чувствует, что говорить еще рано. Барнс шевелится, легонько пинает Стива в бедро. – Если кто-то узнает, если… правительство, остатки Гидры или Щита – кто угодно. Если они узнают и захотят меня забрать, обещай, что не отдашь меня им? Пожалуйста, Стиви. Стив удивленно хлопает ресницами. Неужели своими действиями он вызвал у него недоверие? Неужели подвел? Он поворачивается лицом к Баки, кладет ладонь ему на щеку, мягко поглаживая, и тянется вперед, чтобы оставить долгий поцелуй у него на лбу. – Я никогда и никому не отдам тебя, Баки. Ни за что не брошу тебя. И никто не посмеет тебя у меня отнять, – он держит его за плечи, аккуратно и невесомо поглаживая пальцами, заглядывает в глаза, пока Баки не расслабляется полностью, обмякая в его объятиях. – Я твой? – тихо спрашивает Баки дрожащим голосом, и Стив практически видит перед собой неуверенное выражение лица Зимнего солдата. Он почему-то уверен, что сейчас дает обещание им двоим. - Так и есть. Так и есть, ты – мой. А я – твой. Навсегда. Ты согласен? Баки вздрагивает так, будто ему в первый раз в жизни задают этот вопрос. Он моргает, и взгляд его проясняется. – Да, Стив, да, только так и согласен. Он неуверенно улыбается, а затем нерешительно наклоняется вперед, целуя Стива в нос, и слегка отстраняется, пристально следя за его реакцией. Стив улыбается так открыто и счастливо, что заражает своей улыбкой Баки. Тот наклоняется снова, оставляя мягкий поцелуй у него на щеке, чуть медлит и вскользь проезжается сухими губами по его подбородку, уголку губ, снова целует в нос, затем по очереди – в закрытые веки. Целует в лоб и как-то растерянно-пугливо касается сжатыми губами губ Стива. Отстраняется так быстро, чуть ли не отскакивая на другой конец кровати, что Стив, разморенный и разнеженный, едва ли сразу понимает, что произошло. – Прости, – почти пищит Баки в подушку, пряча лицо, – я не хотел. То есть хотел, но я, прости. Стив подползает к нему поближе и по-детски дергает за руку, сжимающую одеяло в кулак. Он понятия не имеет, что сказать, поэтому просто придвигается еще ближе и оставляет россыпь быстрых и звонких поцелуев у него на плече. Баки боязливо отнимает лицо от подушки. И Стив атакует. Валит Барнса на спину, рискуя на самом деле получить нешуточную отдачу, но впивается пальцами ему в ребра прежде, чем Баки успевает испугаться. Вместо этого он хохочет. Ну, надо же, слабое место неуязвимого на первый взгляд Зимнего солдата. Стив всегда это знал. Баки извивается и смеется, и довольно болезненно пихает Стива коленом в живот, а затем, как будто испугавшись, открывается, захватывает тело Роджерса в крепкий капкан из рук и ног, пальцы вплетает в волосы, щиколотки сплетает за спиной. Стив валится на него всем телом, отфыркиваясь от лезущих в рот длинных каштановых прядей. Дует хихикающему Баки в ухо и, почувствовав, как ослабевает хватка, слегка приподнимается на локтях. Их лица в миллиметрах друг от друга, а носы соприкасаются. У Баки в глазах слезы от смеха, губы подрагивают в улыбке, волосы растрепаны. Честное слово, Стив не видел более прекрасного зрелища ни разу в жизни. Он сокращает расстояние до нуля. Целует Баки раз, второй, третий. Жарко, быстро, не размыкая губ. И ему так сладко и трепетно, а ведь это всего лишь простой поцелуй, совсем невинный, наивный, целомудренный. Но они оба понимают сквозь наплывающий туман в сознании, что друзья так не целуются. Стиву плевать. Ему чертовски хорошо от одного прикосновения искусанных губ Барнса. – Можешь, – Стив вздыхает и заставляет себя поднять взгляд от губ Баки к его глазам, – можешь целовать меня когда и сколько захочешь. Баки внимательно смотрит на него, будто обрабатывая информацию столь долго или обдумывая предложение, а потом скользит пальцами по его груди вниз, хватает за край футболки, дергает на себя. И целует снова. Они какое-то время просто соприкасаются губами, не отрываясь, но и не двигаясь. Глаза у Баки закрыты, и Стив закрывает свои, едва заметно шевелит губами, наклоняет голову в сторону, Баки прижимается сильнее, заводит руки ему за спину, проворными пальцами лезет под футболку. Стив чувствует горячее дыхание Баки у себя на лице, когда тот слегка размыкает губы. Они мягкие и податливые, и Роджерса почти трясет от ощущений. Они целуются так медленно и спокойно, изучая друг друга, не пытаясь надавить, только плавно двигают губами, поворачивая головы. У Стива кружится голова от переполняющей его нежности. Баки осторожно гладит его по лопаткам, задирая ткань выше. А потом прикусывает губу и откидывает голову назад, хитро сверкая глазами. – Нормально? – спрашивает Баки, поглаживая пальцами затылок Стива. Восхитительно. – Более чем, – шепчет Роджерс, еле справляясь с голосом, и вновь наклоняется. *** «Это вполне естественно» – думает Стив, наблюдая, как Тони копается в руке Баки, одну за другой отсоединяя пластины. «Мы двигаемся дальше. Это нормально. И никто нас не осудит, не друзья уж точно. Мы просто будем… плыть по течению». Баки поворачивает голову к нему и улыбается так искренне, что у Стива тут же сжимается комок в груди. Он не знает, что будет делать, если Баки захочет большего. Все к этому и ведет, вообще-то, и Стив жмурится до цветных кругов под веками, чтобы прогнать горячие и многообещающие картинки из головы. Если Баки пожелает, он, вероятно, поддастся быстро и пылко, и не раздумывая даст тому все, что он только захочет. Стиву приходится держать себя в руках почти два часа, ерзая на мягком кресле, смотря, как Баки пытается заворожить его взглядом. Тот смотрит неотрывно, пронизывающе, спокойно и уверенно, молча давая понять, что Стива сегодня ждет что-то особенное. Он оглаживает взглядом фигуру Роджерса, медленно и горячо, и цепляется за движения Стива в районе таза. Стив не может взять себя в руки, когда его так откровенно обхаживают. В паху тянет, член наливается тяжестью, и как бы он ни старался скрыть эрекцию, закидывая ногу на ногу, Баки, ох, Баки замечает. И улыбается, еле заметно вздыхая. – Вот эту часть сюда. Боже, как они ее прикрутили? – Старк бормочет себе под нос, обычное явление, Стив не раз видел, как тот работает в мастерской. Ночью они только целовались. Тепло и очень трогательно, вдыхая друг другу в рот, мягко соприкасаясь чуть приоткрытыми губами. И Стив понятия не имел, захочет ли Баки большего. Сейчас Стив смотрит в его глаза и, боже, Баки определенно хочет. Он колеблется всего пару секунд. А потом раздвигает ноги, пытаясь при этом принять более непринужденную позу. Недалеко от него сидит на диване Наташа, уткнувшись носом в телефон. Клинт, скорее всего, торчит где-то под потолком и все видит, ну и черт с ним. Тони не отрывает взгляда от орудующей в руке отвертки. У Баки округляются глаза, когда Стив в упор смотрит на него и съезжает по креслу вниз всего на пару сантиметров, раздвигая колени еще шире. - А ты и правда вытащил все отслеживающие устройства, какой умница. Стив смотрит, как язык Баки медленно проезжается по нижней губе, и у того такой вид, будто он совершенно не контролирует реакции своего тела. Завороженный, отстраненный и сосредоточенный одновременно. Стив аккуратно кладет руку на бедро, оглаживает пальцами внутреннюю часть и слегка касается члена через плотную ткань джинс. Он еле сдерживает резкий выдох, вырывающийся из горла, и спокойно дышит, глядя на лицо Баки. Тот, похоже, сдерживаться не собирается. Кусает губы, мнет их до красноты зубами, не отрывает взгляда от паха Стива, и Роджерс готов поклясться, еле заметно скулит на выдохе, когда тот сжимает ладонью член. – Что, больно? Я вроде еще не добрался до сочленений с нервными окончаниями, – обеспокоенно спрашивает Тони, глядя на Баки. – Все в норме, – хрипло отвечает он, не отрывая взгляда от Стива, и у того, кажется, волосы на затылке встают дыбом, так дает по мозгам от этого голоса. Ничего не в норме. Вот это он попал. Ухнул в пропасть с разбегу, ныряя в это влечение с головой. Наташа поднимает взгляд от телефона, и ей хватает всего секунды, чтобы оценить ситуацию. Она закатывает глаза, улыбается Стиву и отворачивается в другую сторону, подгибая под себя ноги. Стив готов прекратить уже это безобразие, но ловит взгляд Баки. Который определенно точно указывает на его ширинку. Баки откидывает голову назад, на этот раз совершенно осознанно облизывается и снова кидает взгляд вниз, приподнимая брови. Стив послушно подбирается ладонью к паху. Как он может отказать? – Чертовы Гидровцы знали, как заставить человека подчиняться. Господи, вот же ублюдки, что они тут наворотили? Баки и ухом не ведет на возмущения Тони. Он жадно следит за рукой Стива, медленно поглаживающей член через джинсы. У Роджерса стоит до боли, он был бы счастлив прямо сейчас расстегнуть брюки и показать себя Баки во всей красе. Устроить шоу или что-то вроде того. Долго раздеваться под пронизывающим взглядом льдистых глаз с расширившимися зрачками. Заставить его хотеть себя до умопомрачения. Он откидывает голову на кресло и жмурится, закусывая губу, потому что это слишком хорошо, и почти невыносимо, и Баки смотрит так внимательно, ловя каждое движение, и еле слышно стонет сквозь зубы, ерзая на месте. – Точно все нормально, Барнс? Плохие воспоминания? Я почти закончил, больно не должно быть…– Тони поддерживающе сжимает его плечо рукой, смотрит подозрительно и переводит взгляд на Стива, – оу. На полминуты в комнате воцаряется тишина, только Наташа увлеченно набирает что-то на телефоне, раздражая слух тихими вибрирующими звуками, раздающимися каждый раз, когда она нажимает на сенсорные клавиши. Черт возьми. – Э, парни, закончим завтра? Мне лучше присобачить на место эти пластины, пока вы не, ну, знаете, не залили их чем-нибудь таким… что так просто оттуда не вымоешь. Наташа чуть слышно хмыкает в маленький кулачок и снова отворачивается, скрывая улыбку. Тони молча устанавливает пластины на свои места, и Баки срывается с места, как только тот заканчивает. Стив остается в кресле, испуганно пялясь на Тони. – Чего застыл? – спрашивает тот. – Беги за ним, ну, давай. Стив уверенно поднимается. *** Он находит Баки, сидящего на кровати и нервно перебирающего пальцами угол покрывала. – Чего сбежал? – Стив садится рядом, легко толкая Баки в плечо. – Эм-м, решил подождать тебя тут? – вопросительно тянет Баки, но голову не поднимает. Все также смотрит себе под ноги и улыбается чуть заметно. Грустно как-то и потерянно. Растерявший всю свою прежнюю уверенность. – Эй, Бак, – Стив снова толкает его плечом, но на этот раз прислоняется, зарывается носом в волосы на виске, – и что это было? Баки выворачивается, падает лицом на постель поперек кровати и бормочет еле слышно: – Ты мне скажи, умник. «Ладно, – думает Стив, – и скажу, и покажу». Он перебирается ближе к Баки и, помедлив, садится ему на бедра чуть ниже задницы, наклоняется к уху, трется щекой о его плечо. Баки смущен и тихо сопит в покрывало, но не пытается освободиться. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, да? – спрашивает Стив, целуя его в волосы. – И поэтому сделаешь все, чего бы я ни захотел? – Конечно, – Баки дергается, хочет столкнуть Стива, но тот придавливает его к кровати и держит за плечи. – И потому как сам этого хочу не меньше. Барнс затихает на минуту, пока Стив выцеловывает круги у него на спине. – Отпусти, – наконец шепчет он, и Стив приподнимается, чтобы дать ему перевернуться. Баки хватает Стива за бедра, как только ложится на спину, и сажает его на себя. Стив чувствует, как тот возбужден. И, ох, да. Было бы неплохо вот так вот сидеть голым на Баки и раскачиваться вверх и вниз, принимая его член в себя. Было бы совсем, совсем неплохо. Он едва заметно потирается ягодицами о его пах и смотрит ему прямо в глаза. Баки испускает удивленный судорожный вздох и крепче сжимает ладони на его ногах. Стив тянется вперед, встречая губы Баки на полпути. Он почти стонет, когда чувствует, как влажный язык проезжается по его губам. Они целуются неторопливо, изучающе, забираются языками друг другу в рот, и боже, со стороны, должно быть, выглядит ужасно пошло, а может быть, чувственно, то, как Баки кусает его за нижнюю губу, а потом целует ее, и старается засосать его язык себе в рот, и вообще вытворяет такое, отчего у Стива голова идет кругом. И Стив трется об него уже всем телом, стонет, задыхается, зарывается пальцами ему в волосы и тянет еще ближе к себе. Они отрываются друг от друга на мгновение. У Баки расфокусированный поплывший взгляд, замутненный таким желанием и похотью, и вожделением, и Стив не может спокойно смотреть на это. – Займемся сексом? – тихо и нервно спрашивает он, так что Стив улыбается от прямоты вопроса и хрипло хихикает, падая грудью на Баки. Он зарывается носом ему в шею, целует влажно и горячо и повторяет как мантру: – Да, да, пожалуйста, да. Баки немедленно начинает избавлять его от одежды. Они путаются в рукавах и пуговицах, и ремнях, но оказываются голыми довольно быстро, ни на минуту не прекращая целоваться. Стив завороженно ведет пальцами Баки по груди, очерчивает кубики пресса, гладит бедра и осторожно дотрагивается до твердого члена, обхватывает ладонью, трет и сжимает. Баки откидывается на постель со вздохом, стонет сквозь зубы, наблюдая, как Роджерс с низким стоном наклоняется вниз и припадает губами к влажной головке, слизывая капли смазки. – Так хорошо? – спрашивает он, целуя член сбоку, опускается вниз, раздвигая Барнсу ноги, вылизывает потяжелевшие яички. У Баки глаза закатываются, так ему хорошо. Хорошо ощущать горячее дыхание Стива и его влажный ловкий язык, торопливо облизывающий все, до чего может дотянуться. Член Баки, его бедра, живот. Баки приходится закинуть дрожащие ноги Стиву на плечи, когда он языком ныряет ниже и целует прямо там, внизу, раздвигая ягодицы. Оказывается, он чертовски чувствительный. – О боже, Стив. Ах, я… Стив. Роджерс облизывает пальцы, смотря на растерявшего все остатки разума Баки, бормочущего и стонущего, ладонью, прижатой ко рту, пытающегося заглушить звуки. Он опускает руку вниз, задевая влажными пальцами яйца, кружит вокруг, мягко надавливает так, что тот начинает всхлипывать и дрожать, пятками упираться ему в спину. Он не собирается входить, просто хочет немного подразнить Баки, чтобы он снова начал издавать те потрясающие звуки, вырывающиеся из его рта. Стив наклоняется, чтобы оставить несколько поцелуев на его животе, прихватить кожу зубами, несильно всосать и оставить темный след, практически сразу исчезающий под воздействием сыворотки. А жаль, так было бы прекрасно изукрасить Баки своими отметинами, алыми поцелуями проложить путь по его телу. Он облизывает по кругу головку, жадно втягивает ее в рот, и Баки подбрасывает на кровати, руками он вцепляется в простыни так, что они трещат и рвутся. Стив не может оторваться. Он никогда не представлял в своей жизни такого, что будет так наслаждаться, делая кому-то минет. Но это Баки. Его Баки, сексуальный до невозможности, нежный и сильный, его родной мягкий запах, окутывающий Стива практически всю его жизнь. Ему так отчаянно этого не хватало. И на вкус Баки как дом, как солнце и как соленый морской бриз. У Стива кружится голова и щемит в груди, и даже в такой момент, когда он буквально вталкивает себе за щеку истекающий смазкой член, он не может избавиться от мысли, что это чертовски правильно. Да и зачем? Все в их жизни вело к этому. Стив мог выбрать красивую девушку, жениться на ней, он мог бы ходить на свидания хоть каждый день, свободный от миссий. Но он выбрал Баки, и будет счастлив прожить с ним всю свою жизнь. Он склонен думать, что все действительно так, как должно быть между ними. Что никакой ошибки нет и не может быть, и Баки, извивающийся под его руками и губами, ловящий такой кайф, что стонет и дрожит, не переставая, – тому доказательство. По-хорошему, им надо было начать это раньше. – Стив, Стиви, так хорошо, мне так хорошо… Баки тянет его за руки наверх, целует в губы, ногами обнимает за талию и трется, и дышит тяжело, руками оглаживает спину и ягодицы, ныряет между их тесно сплетенными телами, обхватывает оба члена ладонью. Стив так заведен, что едва ли сможет продержаться долго. Баки и сам – раскрасневшийся, алчный до прикосновений, задыхающийся, цепляющийся за Стива, такой чувствительный и такой красивый, выгибающий спину, сталкивающийся пальцами с его руками. Они вместе доводят друг друга до исступления, до искрящей и иссушающей по силе разрядки, они – одно целое, единое, скрепленное вместе, и Стив как никогда ощущает это. – Баки, мой Баки, – шепчет он в искусанные, зацелованные губы, – так сильно люблю тебя. Так чертовски сильно, если бы ты знал. Барнс пытается отдышаться, жадно хватает разгоряченный воздух вокруг них, лицом зарывается Стиву в волосы, кусает за шею, почти не сдерживая силы, впивается пальцами в бока. Стив подставляется, отчаянно желающий отдать себя Баки, дать ему все, что тот захочет. Губы на теле и жадные засосы гоняют по коже разряды удовольствия. Все это – влажные пряди волос, быстро заживающие отметины, сперма на их животах, слюна и смазка на пальцах, гулко бьющиеся сердца – так правильно и так хорошо, и Стив тонет в этом, тонет в Баки, зацеловывая его лицо. – Да, я тоже. Господи, Стив, я тоже, – Баки улыбается ему в губы счастливо и искренне, руками гладит его, ластящегося, по голове, целует в нос, глаза, губы и подбородок. Их отрезвляет тихий звон, раздающийся откуда-то слева. Баки скашивает глаза на свою руку и трясет ей, пока звук не раздается снова. – Думаешь, Тони в ней что-то забыл? – спрашивает он, смотря на хихикающего Стива. – Стоит сказать ему завтра об этом. – Завтра? – Баки многозначительно двигает бровями, вызывающе улыбаясь. – Именно. А сейчас мы вместе идем принимать душ, я потру тебе спинку и все такое, – Стив вскакивает на ноги и тянет его, вяло сопротивляющегося, за руку, – возможно, сделаю тебе минет… А то, знаешь, хочется еще. Баки заинтересованно приоткрывает один глаз и позволяет Стиву стащить себя с кровати. – Правда? Хм, надо попробовать, раз тебе так понравилось… – Мы еще много чего попробуем, ты же мне позволишь? – Позволю ли я тебе? Все что угодно, Стиви. *** Тони сосредоточенно ковыряет отверткой в руке Баки, пока он хихикает, краем глаза поглядывая на смущенного Стива. – Сами виноваты. Нечего было устраивать тут свои игрища. Это вам не порно студия! Я не виноват, что гребаный винтик упал, – ворчит он, не замечая, как правая рука Баки незаметно пробирается вверх по ноге Стива, сидящего рядом. Он не замечает, пока тот не испускает долгий вздох, полный стыдливого удовольствия. – Вы, блядь, серьезно? Роджерс, немедленно отсядь, иначе я накидаю ему в руку столько винтов, что она будет громыхать и звенеть каждый раз, когда вы трахаетесь. Испортит весь настрой, усёк? «Вообще не испортит» – думает Стив, но отсаживается подальше, чтобы дать Старку закончить работу. С Баки он разберется потом. Наташа заходит в комнату, смотрит на надувшегося и скрестившего руки на груди Стива, переводит взгляд на ухмыляющегося Баки, мотает головой и выходит обратно за дверь. – Что это с ней? – спрашивает Стив, провожая ее взглядом. – Я бы тоже с радостью оставил вас одних, – говорит Тони, красноречиво смотря на ерзающего Баки. *** – Сюда? Так лучше? – Стив, ты как маленький. Мне в принципе хорошо. – Хочу, чтобы было изумительно. – Вот только клише нам в постели не хватало. Баки осторожно раскачивается на нем, ища нужный угол. На его члене, прижатом к животу, выступает капля смазки, и Стив жалеет, что не может наклониться, чтобы слизать ее. Он держит Баки за талию, пока тот медленно двигается и наклоняется назад, руками опираясь на постель позади себя. Стив завороженно смотрит, как Баки тяжело сглатывает и облизывается, как по его виску скользит капля пота. Смотрит на его влажные губы и трепещущие ресницы, на вздымающуюся крепкую грудь и острые соски, на переливающиеся жгуты мышц на руках. Баки так прекрасен, так великолепен в его руках, просто божественно восхитительный. Стив приподнимается, обнимая его поперек туловища, прижимается ртом к шее, целует ключицу и толкается бедрами выше. – О! О, что, Стив, ох, – и Баки не может толком ничего произнести, жмурясь и приоткрывая рот в удовольствии. – Еще? – Ох, да, пожалуйста. Стив снова мягко толкается внутрь, не меняя положения тела, и Баки стонет высоко, откидывает голову назад, открывая безупречную, беззащитную шею. Стив прижимается к ней ртом, толкается снова, пытаясь поймать ритм. Баки трясет и выгибает, и он не может перестать стонать, резче насаживаясь, толкаясь вниз. – Ты такой… ты, боже, в тебе так горячо, Бак, – Стив ловит губами его губы, прижимает за затылок к себе, целует грязно и мокро, так глубоко, как только может, задыхающегося Баки, не переставая подкидывать бедра. – Пожалуйста, пожалуйста, ах, еще, Стив, – Баки лопочет и извивается, и обнимает Стива за шею руками, прижимаясь ближе. У Роджерса живот мокрый от смазки Баки, и ему это страшно нравится, как он течет для него так сильно и заводится с пол-оборота, и такой твердый и ненасытный, и жаждущий. Баки кончает с задушенным криком, тесно прижимаясь к нему, и не перестает двигаться, крепко сжимая в себе, пока Стив не стонет, упираясь лбом ему в грудь и выплескиваясь внутрь. Баки, кажется, конкретно так ведет от этого, потому что он закрывает глаза и дышит тяжело, и даже не думает приподняться, лишь ерзает слегка и вертит задницей, прижимая ягодицы к бедрам Стива. Наконец он откидывается назад, падает на кровать между его разведенных ног. У Стива все еще все расплывается перед глазами, он наклоняется, целует Баки в колено, в икру, проходится губами по внутренней стороне бедра, слизывает с живота сперму. Баки хихикает, тянет за уши Стива к себе. – Ай, – Стив целует его в щеку и нарочно проводит по ней языком. Баки смеется, пытаясь отвернуться, но ничего у него не выходит. Они лежат в обнимку, и Баки гладит его по спине, щипает за ягодицы, проводит короткими ногтями по бокам. – Еще хочу, – говорит он, пытаясь сдуть со лба прядь волос. – Да? – Стив медленно лижет его шею, ставит засос выше линии ворота и разочарованно следит, как тот медленно бледнеет. – Определенно. Много, много, очень много раз. – Ох, я вовсе не против. – Ты же сейчас заснешь, – смеется Баки, закидывает ноги ему на поясницу, подставляется и слепо шарит рукой внизу, хватает Стива за член и принимается медленно надрачивать ему. – Давай прямо так. Заходи. – Боже, ты смешон, – Стив приподнимается на локтях, улыбаясь смеющемуся Барнсу. – Тем не менее у тебя снова встал. – Ну, еще бы. Баки кусает его за нижнюю губу, медленно облизывает и елозит задницей по постели, пытаясь улечься удобнее. – Трахни меня. И вталкивает его член в себя, помогая рукой. И боже. Это всегда так будет, как в первый раз восхитительно и неповторимо? Стив как рассудительный человек сомневается, но Баки пришпиливает его пятками к себе, сжимается как надо, влажно ведет языком по его горлу, и Стив пропадает, не способный больше связно мыслить. На этот раз он двигается медленнее, и Баки, вымотанный и измочаленный, весь на взводе, разгоряченный и трепещущий от каждого прикосновения, подгоняет его, вцепившись руками ему в волосы, тянет на себя и практически зло шипит ему в рот. – Стив, блядь, у нас будет время для медленного секса, когда нам будет действительно лет по сто или, не знаю, завтра, когда я буду затрахан до потери сознания, но давай ты уже выебешь меня хорошенько? И Стив разгоняется так, что Баки съезжает к краю кровати и орет, должно быть, на всю башню. *** – Вернемся домой? – спрашивает Стив, втирая Баки шампунь в волосы. Они лежат в огромной ванне вдвоем, им совсем не тесно, и Роджерсу вовсе не надо искать повод, чтобы прижаться к Баки поближе, но он хочет обратно в уют их небольшой, по сравнению с апартаментами Старка, квартиры. – М-м-м, да? Что мы будем там делать? – Баки рассеянно наклоняет голову в стороны, позволяя пальцам Стива бродить по его коже. – Например, купаться в нашей маленькой ванной, тесно прижимаясь друг к дружке. Кормить друг друга нормальной, не вычурной едой. Сэм, в конце концов, обещал зайти. Баки хмуро смотрит на него из-под шапки вспененных волос. Выглядит комично и до ужаса мило. – Этот твой пернатый дружок? Не знаю, когда он там собирался зайти, но я не успокоюсь, пока не поимею тебя на всех поверхностях в этой квартире. Я буду кормить тебя в нашей кухне нормальной едой, заталкивая тебе по самое не хочу. И буду тесно прижиматься к тебе в ванной, пока ты упираешься головой в кафельную плитку и стонешь на моем члене… Баки окунает голову в ванну, чтобы смыть лишнюю пену, а затем залезает к Стиву на колени, поглаживая его под водой. – Не то чтобы я был так уж против, но нам не обязательно заниматься сексом круглые сутки. – Знаю, но я был влюблен в тебя с тех пор, как был мальчишкой, так что попробуй мне запретить. У Стива до невозможности округляются глаза. – Серьезно, мальчишкой? – Нет, – смеется Баки, – но я думал о тебе раз… или два. Может, три. Максимум. Боялся сломать твои цыплячьи косточки. Не беспокойся об этом. – Боги. – Я сказал, – Баки наклоняется, чтобы схватить губами его сосок, облизывает его и ведет языком дорожку по влажной коже до самого кадыка, чтобы осторожно прикусить его, – тебе не беспокоиться. Главное, что сейчас я добрался до твоего заветного тела, и ты еще будешь молить меня, чтобы я прекратил, – Баки довольно щурится и целует опешившего Стива в губы. – И я ни за что не прекращу. – Я так люблю тебя, – шепчет Стив ему в губы, охваченный каким-то необъяснимым восторгом. – Балбес, – смущенно бормочет Баки, опуская голову, – я полюбил тебя раньше. *** – В силу своей необычайной доброты мне ужасно хочется сказать, что мне жаль провожать вас домой, но знаете, – Тони подходит ближе, чтобы дружески похлопать Стива по плечу, – у нас тут не курорт для влюбленных. А рабочее пространство. Проваливайте и… напишите, что ли, как приедете. Он протягивает руку Барнсу для рукопожатия. Баки с ухмылкой отвечает, крепко сжимая руку в ответ. – Уж кто бы говорил, Старк, – улыбается Наташа, подходя ближе, чтобы обнять по-быстрому каждого. – Уезжаю в Будапешт. Буду писать, возможно. Клинта прихвачу с собой, – она не разменивается на долгие прощания, кивает им и идет к лифту. – Спасибо, что посмотрел и улучшил руку, Старк, – благодарит Баки, закатывая глаза, когда Стив начинает подозрительно и незаметно пощипывать его за бедро. – Обращайся, Барнс. Они выходят на улицу и садятся в поджидающую их машину. – Ну так чем займемся? – спрашивает Баки у Стива, переплетая их пальцы вместе. Стив кладет их сплетенные руки себе на колено и с хитрой улыбкой поворачивается к нему лицом. – Закажем пиццу. Посмотрим фильм. А потом ты мне должен все, что наобещал. С кухней и… и прочими поверхностями. Баки улыбается ему и тянется наглыми пальцами к его ширинке, пользуясь абсолютным равнодушием водителя. – Да!