Академия нечисти им. Бан Шихёка

      Начало мая в Сеуле по традиции выдалось жарким. Столбик термометра перевалил за отметку двадцать градусов выше нуля, а потому многие студенты, окончив свои занятия, с удовольствием шли гулять по территории академии. А благодаря поздним сумеркам можно было бродить по узким тропинкам вплоть до отбоя.       Вот и Хван Луна, окончив все свои дополнительные факультативы, решила прогуляться по любимому саду, чтобы побыть в одиночестве. В последнее время её всё чаще стали одолевать мигрени. Был ли это побочный эффект от пилюль памяти или же простое переутомление — она не знала. В любом случае ей помогал лишь свежий воздух и тишина.       Проходя мимо цветущих магнолий, усыпанных яркими бутонами, и вдыхая их приятный аромат, волшебница совершенно случайно заметила в глубине аллеи знакомый силуэт — из-за плотно посаженных деревьев его можно было разглядеть только с одного ракурса. Немного подумав, она перешагнула бордюр, слегка нагнулась под тяжёлыми ветвями и подошла к мужчине, который старательно с чем-то возился.       — Чем занимаетесь? — поинтересовалась Хван, спрятав руки за спиной.       Ким Тэхён, не замечавший до этого студентку, слегка вздрогнул и обернулся. В руках он держал старенький фотоаппарат.       — Ох, это ты, Луна? — мужчина провёл взглядом по стройному силуэту девушки, а потом кивнул на свою камеру. — Да вот, вышел в сад запечатлеть всю эту красоту, пока не отцвела. Моё хобби.       — О, как любопытно, — кивнула Луна, внимательнее присмотревшись к окружающему пейзажу. Из глубины аллея и в правду выглядела намного более живописно и красочно, нежели со стороны дороги. И почему только раньше она не замечала этого места?       — Я как раз хотел с тобой поговорить, — вдруг тон мужчины стал более серьёзным, и у Луны кольнуло сердце от нехорошего предчувствия. — Я переговорил со своим товарищем из военного департамента. По поводу твоих родителей.       Мужчина многозначительно замолчал, а у Хван весь мир перед глазами пошатнулся.       — И? Что с ними? — подсевшим голосом поторопила его Луна.       Тэхён прикоснулся к предплечью девушки в качестве поддержки и ласково провёл большим пальцем по нежной коже.       — Он сказал, что с ними всё хорошо, — в итоге рассказал мужчина, и Луна не смогла сдержать облегчённого вздоха. Словно камень с плеч. — Они сейчас где-то в Аппалачах на разведке. Там нет связи.       Волшебница кивнула в знак благодарности, больше ничего не сказав. Внутри неё разрасталось негодование на родителей, которые будто совсем позабыли о своей дочери. Думать об этом сейчас, когда на неё так пристально смотрел учитель Ким, не хотелось.       Луна не знала, сколько они простояли в этой пронизывающей тишине. Но когда сердечные ритмы поутихли, и тяжёлые мысли рассеялись, она бросила взгляд на Тэхёна и решила вернуться к теме, с которой начинался их разговор.       — В средней школе я тоже очень любила фотографировать.       — Я знаю, — улыбнулся учитель Ким и перекинул лёгкий шифоновый шарфик через плечо. Весь его образ, как всегда, был очень утончённым и элегантным, будто мужчина только что сошёл с обложки модного корейского журнала. — Скорее всего ты не помнишь, но это я привил тебе эту любовь.       Луна приподняла тёмные брови в немом удивлении. Она действительно не помнила этот факт, как и все другие эпизоды жизни с участием Ким Тэхёна.       — О, возможно, у меня даже сохранились твои работы! — воодушевление проскользнуло в голосе мужчины, и он полез копаться в камере. От вовлечённости он даже слегка высунул кончик языка изо рта, отчего Луна едва сдержала улыбку умиления, совершенно позабыв, что перед ней стоял её учитель. — Вот, посмотри.       Аристократка подошла практически вплотную к мужчине, ощутив аромат его парфюма — очень приятный, надо сказать, с нотками сандала и гибискуса, и взглянула на небольшой экран в его руках. На фото в плохом качестве был изображён какой-то жук, нёсший в своих крошечных лапках сухую травинку. Тэхён сообщил, что это фото она сделала лично в возрасте восьми лет. Затем был кадр с закатным солнцем, что выглядывало из-за крон деревьев их придомового садика. Какие-то розовые цветочки. Радуга над силуэтом города.       — Я ещё тогда понял, что у тебя талант, — с некоторой гордостью заявил мужчина, и девушка бросила на него косой взгляд. Не сказать, что Луне понравились эти кадры — то ракурс неудачный, то слишком темно, то в расфокусе. — О, а вот это уже мои старые работы.       На экране высветилась весьма трогательная картинка. Городская улица в перспективе, по бокам силуэты частных домов, а по центру дороги идёт девочка-подросток в лёгком платье. В руке она держит верёвочку, что тянется к ярко-жёлтому воздушному змею, который развевается высоко в воздухе. На лице подростка счастливая улыбка, и Луна далеко не сразу поняла, что это была она сама. Такая беззаботная, радостная, свободная в своих эмоциях, словно птица. Ей даже не верилось, что она могла быть такой.       Тэхён продолжил листать дальше и почти на каждом кадре была изображена она: сидящая на крыльце с книгой, лежащая на лугу в окружении небесно-синих незабудок, катающаяся на велосипеде по двору. Каждое фото мужчина сопровождал комментариями, которые объясняли ситуацию, при которой они были сделаны. А в голове Луны тем временем потихоньку возрождались давно позабытые воспоминания из юности. В груди что-то волнительно затрепетало.       — Ты была моей музой, — совершенно откровенно заявил учитель Ким, ничуть не смущаясь, и по его губам пробежалась ностальгическая улыбка. — Хочешь, сфотографирую тебя с цветами?       Луна, слегка опешившая от слов мужчины, глубина которых поражала, задумалась ровно на несколько секунд, после чего её нога сама шагнула по направлению к пышному дереву. Магнолия была буквально вся обсыпана крупными бутонами цветов, словно рождественская ёлка. Аромат, лёгким шлейфом окутавший девушку, был настолько изумительный, что Луна на мгновение прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнув носом. Блаженство.       Она приняла естественную, слегка отстранённую позу, посмотрев куда-то вбок, и услышала звук затвора. Тэхён начал фотографировать, уверенно меняя положение камеры в поисках наиболее выгодного ракурса. Всё казалось таким привычным, хотя, если подумать, со стороны наверняка выглядело весьма странно — преподаватель фотографировал свою студентку в саду академии. Но именно в этот момент Хван почувствовала душевную близость с Тэхёном, складывалось понимание, что они действительно знали друг друга уже довольно давно. Ей было так хорошо в это мгновение, мыслей в голове не было, лишь лёгкость на душе.       — Идеально! — вынес вердикт мужчина, когда Луна успела сменить ещё несколько поз. Девушка хотела подойти, чтобы взглянуть на результат, но учитель вдруг поднял камеру на вытянутую руку и сам встал под объектив. — Давай сделаем селфи?       Студентка удивлённо дёрнула бровями, не ожидая такого предложения, но всё же встала рядом с Тэхёном. Они синхронно улыбнулись, и камера навсегда запечатлела этот момент. Затем молодой человек передал аппарат девушке, чтобы она оценила его работу.       Снимки получились действительно очень качественными: подобранный свет, композиция, ракурс — всё было идеальным. Было очевидно, что Тэхён действительно был талантлив и имел хороший вкус. А последний сделанный снимок заставил Луну улыбнуться, ведь их совместное селфи получилось очень милым. Вместе они смотрелись так органично и правильно, будто по-другому быть не могло. Но нечто всё-таки смутило девушку…       Она внимательнее вгляделась в маленький экран, обвела взглядом сияющее лицо Тэхёна, очаровательную ямочку на его щеке, развевающиеся на ветру белоснежные волосы и… вот оно. На его левом предплечье, выглядывая из-за короткого рукава рубашки, просматривалась едва заметная руна. Девушка бросила взгляд на руку Тэхёна, но никакой руны на его светлой коже не было.       «Очень странно, я такого раньше не видела…», — подумала про себя волшебница, внимательнее всматриваясь в магическую татуировку на цифровом экране. — «Неужели он скрыл её чарами?»       — Всё хорошо? — заметив задумчивость девушки, спросил учитель Ким, возвращая свою камеру.       — Да… — кивнула она и натянуто улыбнулась. — Снимки очень хороши.       Лицо Тэхёна приобрело чересчур довольные черты. Он проникновенно посмотрел в тёмно-карие глаза девушки и вдруг нежно, практически невесомо прикоснулся к её скуле.       — Как же ты прекрасна.       Девичье сердце зашлось в бешеном ритме, а на щеках, кажется, норовил проступить румянец. Сегодня учитель Ким был так не похож на себя обычного — так искренен, смел и обаятелен, что сердце буквально таяло, словно рожок мороженого. Но эта таинственная руна не давала девушке покоя…       — Мне нужно идти, — тихо промолвила волшебница, делая шаг назад, отчего длинные мужские пальцы зависли в воздухе. Больше не произнося ни слова, она покинула мужчину, ощущая между лопаток печальный взгляд.

***

      Луна не могла думать ни о чём другом, кроме как о засевшей в её голове таинственной руне. Потакая своему любопытству, девушка пришла в библиотеку и направилась прямиком к стеллажам по рунологии. Она знала все символы наизусть, но ничего похожего она ещё не встречала. Опасаясь забыть силуэт в голове, девушка перерисовала его на листок бумаги и стала сверять с алфавитом. Символ был сложный, как будто сочетающий в себе несколько рун. Вот только каких? Большинство рун были похожи между собой и могли отличаться буквально одной чёрточкой, а потому вариаций расшифровки могло быть уйма.       Основная часть татуировки была похожа на руну «Райдо», означающую путешествие или дорогу. А, возможно, это была руна «Турисаз» — граница, остановка? Вторая часть символа тоже была двоякой. Она была похожа на «Эйваз», символизирующую спокойствие, защиту, а по некоторым данным — преодоление препятствий. А может, это была руна «Лагуз» — означающая интуицию? Помимо того, что само написание знака могло сочетать в себе разные руны, их трактовка также давала большой простор для воображения.       «Далёкое путешествие, во время которого нужно преодолеть препятствие? Обдумывание и интуиция? Граница между спокойствием и переменами?» — голова Луны шла кругом от многочисленных предположений. «Для чего Тэхён набил себе эту руну, ещё и скрыл её чарами? А главное — от кого?»       Нигде в книгах не встречалось такое соединение символов, а это значило, что руна была придумана её создателем совсем недавно. На такое были способны только самые сильные маги, ведь неправильное нанесение символов было чревато неприятными последствиями.       — О, привет! — послышался вдруг рядом знакомый голос. Хван оторвала тяжёлую голову от книг и посмотрела на Минори, что присела напротив неё. — Делаешь домашку по рунологии?       — Вроде того, — ответила Луна, захлопывая книгу. — А ты?       — А я отбываю своё наказание за нападение на Хани, — с тяжёлым вздохом пожала плечами японка. — Забыла?       — Точно, — медленно протянула девушка, хотя на самом деле в её голове варилась настоящая каша, что она позабыла обо всём на свете.       — Кстати, гляди, что я тут нашла в архиве у Дэсона! — с интригой прошептала Аоки, приблизившись к своей подруге, чтобы никто больше не услышал.       Нори на минуту скрылась в закрытом помещении архива, а когда вернулась, то протянула Луне пошарпанную фотографию. Было видно, что хранили её не особо бережно: она была вся в заломах и царапинах, но главным её отличием была прожжённая дыра в голове одного из людей, изображённых на ней. Кажется, от сигареты.       По центру композиции стоял молодой парень с короткой стрижкой, невысокий, с довольным лицом и в мантии выпускника. Слева от него находился зрелый мужчина, в котором с некоторой трудностью можно было распознать директора Бан Шихёка. С трудностью — потому что выглядел он в разы свежее и моложе, нежели сейчас, хотя, судя по дате, стоящей в правом нижнем углу, фото было сделано всего десять лет назад. Справа от парня стоял ещё один выпускник, только повыше, тот самый: с прожжённой головой.       — Ты знала, что у нашего директора есть сын? — спросила Минори с неподдельным любопытством в глазах, как будто вот-вот раскроет секретное дело на миллион.       — С чего ты взяла, что это его сын? — приподняла тонкую бровь Луна.       — Вот же, здесь на бейджике написано — Бан Шинмин! — пояснила Нори, указывая на маленький прямоугольник на форме студента. — Да и они похожи, словно две капли воды. Видишь?       Луна пригляделась получше, а затем согласна кивнула. Тут её взгляд метнулся к соседнему бейджику, и дыхание спёрло: «Хван Намджун»! Девушка выхватила фотографию из рук подруги, и тут её будто прошибло током, а сверху окатило ледяной водой. В ушах зазвенело, в глазах потемнело, а сознание потерялось где-то в густой темноте. Её будто крюком затянуло в другое пространство, вывернув наизнанку.       Всё это длилось считаные секунды, и когда голова перестала кружиться, а зрение вернулось, перед девушкой предстала уже не библиотека, а один из многочисленных коридоров академии. Словно откуда-то сверху, из-под толщи воды, она увидела студентов, что сбежались в неровный круг. Луна несколько раз моргнула, прогоняя муть, и вгляделась внимательней.       В центре студенческого скопления находились два отчаянно дерущихся парня. Не жалея сил, они мутузили друг друга по лицу и корпусу. Толпа вокруг кричала — кому-то зрелище нравилось, а кто-то пытался всё прекратить, но ничего не получалось. Гомон голосов смешался в одну непонятную какофонию звуков. А драка всё продолжалась, переходя из разрядка школьной разборки в настоящее кровавое месиво. С трудом Луна смогла различить лица дерущихся — в одном одна признала своего вновь обретённого брата, а во втором — того самого Бан Шинмина со снимка. В какой-то момент Намджун так сильно получил по челюсти, что отлетел к стенке и скатился по ней вниз, а из его рта потекла струйка крови. Но Шинмина это не остановило — он что-то кричал парню, а потом начал трясти его изо всех сил. В какой-то момент сын директора внезапно замер на месте, сделал короткий шаг назад, а затем схватился за горло. Луна не могла разобрать, что происходит, пока не увидела своего брата, что медленно поднялся с места, вытянув руку вперёд в колдовском жесте. В его глазах горела ненависть.       Кто-то из толпы попытался остановить Намджуна, но тот выставил вторую руку, и студент резко отлетел в сторону. Больше никто подходить не стал, а бедный Бан Шинмин уже повалился на пол, колотя себя по груди, пытаясь вдохнуть спасительный воздух. Кажется, его лицо побагровело, а глаза налились кровью — Луне было не разглядеть, но картина была по-настоящему ужасающей. Спустя минуту в сцене появился директор Бан. Он растолкал ошарашенных студентов и обессиленно упал на колени рядом с сыном. Его голова безвольно опустилась — тот был уже мёртв.       Словно в замедленной съёмке директор повернулся к Намджуну, на лице которого не было ни капли сожаления, одна лишь леденящая душу злоба. Затем начался сплошной хаос — директор перекинулся на её брата и начал его трясти, затем откуда-то появился другой мужчина, кажется, это был Ян Хёнсок — и начал что-то говорить своему другу, но тот только оттолкнул его, а затем припечатал к стенке, громко крича.       Но Луна уже ничего не слышала: мир перед ней вновь померк и закрутился, словно в водоворот, и её выбросило в реальность.       — Луна, Луна! Ты меня слышишь?! — это был голос Минори, и Хван с громким хрипом выдохнула, схватившись за собственное горло, будто это её только что душили магией. — Что с тобой произошло? — взволнованно спрашивала Аоки, сидя совсем рядом.       Хван никак не могла прийти в себя. Громко дышала, смотрела на свои трясущиеся руки и с ужасом пыталась осознать: «Это было настоящее прошлое? Мой брат убил сына директора Бана??? Он задушил его на глазах у других студентов? Господи, Намджун…»       Поняв, что ничего не дождётся от парализованной подруги, Минори решила отвести её в комнату, потому что сидящие неподалёку студенты в библиотеке уже начинали на них косо смотреть. Всю дорогу до общежития Луна молчала, погружённая в собственные мысли, а когда Нори наконец завела её в спальню, где их встретила удивлённая Джой, девушка вдруг заговорила:       — Я должна вам кое-что рассказать.