И больше они никогда не встречались

      С недавних пор Чонгук всей душой ненавидит вечеринки, устраиваемые университетскими кутилами. Спёртый, ограниченный тесным пространством чей-то квартирки воздух, пропитанный алкогольными парами. Пьяная, сумасшедше-весёлая публика, без грамма контроля и адекватности. Оглушающая музыка и еле разбираемые слова разговоров. Беспорядочные связи и секс в любом, более-менее уединённом месте. А иногда и совсем не уединённом, если хотелка сильно прижала. Грязно. Грязно это всё и бессмысленно.       Парень не станет отрицать, что раньше и сам попадал под сомнительное влияние «вайлд, янг энд фри» образа жизни, так же как и все его друзья развлекался на полную катушку и гудящую похмельем голову с утра. Но данный вид интертеймента наскучил. Приелся, опостылел, задушил. Захотелось свежего глотка, чего-то чистого и не на одну ночь. Но его лучший соратник по всем без исключения занятиям и безумным затеям Тэхён такого расклада понять и принять не мог. Поэтому, снова не внемля вялым возражениям, потащил на очередную тусу в жилище дальнего знакомого.       Две звезды вокального факультета приковали своим появлением всеобщее внимание. Подтянутый и осанистый Чон Чонгук с ворохом мягких перьев из вороньего крыла на голове, цепким и пронзительно чёрным взглядом, очаровательной улыбкой, усиливающей природный шарм и возмутительно ярко выпирающими венками на накачанных руках отвечал предпочтениям любого заядлого критика красоты человеческой. И Ким Тэхён ему не уступал: заманчивый и плавный в изгибах, с тигровой искушённостью в миндальных глазах, припорошенных пепельной чёлкой, с художественными чертами лица, вечно загадочный и недоступный вызывал желание все его тайны раскрыть. Не двое друзей, а ходячая иллюстрация слова «прекрасно», пусть и образы у обоих кардинально разные.       Тэ, вдохнув и мгновенно пропитавшись сумасбродно-хмельной атмосферой, сразу куда-то исчез, просочившись сквозь шумную толпу. А Чон, к вероятному удивлению многих нетрезвых студентов, даже цели напиться не имел. Он подхватил с заваленного упаковками чипсов комода стакан с неизвестным содержимым лишь для того, чтобы не выбиваться из веселящегося общества. Что поделать, если пришёл Гук сюда лишь за компанию и с отмазкой для товарища, вечно страдающего желанием приебаться и вынести мозг.       Не придумав ничего лучше, чем встать в относительно спокойном, свободном от людей уголке, брюнет принялся устало наблюдать за всеобщим мельтешением и стараться игнорировать какофонию смешивающихся голосов и звуков. Он рассчитывал пробыть здесь ещё максимум час или полтора, а потом с чувством выполненного долга слинять в родную, кампусную комнату. Всё равно его верный бро и, по совместительству, сосед заявится только к рассвету.       Скучающий взгляд бесцельно ловил и отпускал чужие движения и силуэты. Не находил ничего интересного, экстраординарного. Потерял надежду обнаружить хоть что-то стоящее. А зря.       Когда глаза устремились к дальней, противоположной стене, у которой на диване разместились двое футболистов с четвёртого курса, противно гогочущих в процессе обсуждения своих неинтересных, «качковых» тем, внимание захватило в поле зрения рядом стоящее кресло. А потом столкнулось с ним.       Выбивающийся из окружающей вакханалии, пытливый и капельку острый взор. Словно липовый мёд смешали с щепоткой белого перца. Изучающий и прямой.       Оторвавшись от чужих, интригующих полумесяцев, Чонгук пробежался зрачками по всему лицу: аккуратный кнопка-нос, кукольно пухлые губы, светлые, немного вьющиеся колоски волос. Зрительный анализ устремился ниже: длинная, тонкая шея, общая хрупкость и стройность фигуры, семьдесят процентов которой – ноги. Ну и откуда ты здесь такой, мальчик-одуванчиковый-луг-под-синим-небом? Или, всё же, голубым?       Возможно, и не стоило ставить крест на сегодняшнем вечере: в крови уже очнулись выработанные прежде, охотничьи инстинкты, а интерес к новой, вполне привлекательной персоне пробил самую верхнюю, последнюю чёрточку шкалы. Гук ещё пару секунд поиграл в гляделки с дерзким противником, даже не поменявшем прежней, собранной позы, и направился к освободившемуся от тупых спортсменов дивану.       - Бонжур, - черноволосый преувеличенно беззаботно плюхнулся на сидение, ближнее к креслу.       - У меня есть правило: не заводить романов на подобного рода мероприятиях, - без ответного приветствия, неожиданно и обескураживающе предупредил высокий, мелодичный голос. Красивый, под стать всему облику.       - Вот прямо так сразу?       - Ну ты же не просто ради «задницу прижать» сюда сел.       - А как же: искра, буря, безумие, любовь с первого взгляда и умерли они в один день? – Чон расплылся в искушающей, широкой улыбке.       - Не спорю, в этом есть что-то: большие, романтические моменты. Но… они все ненастоящие.       - О, это как недавнее мгновение, когда наши взгляды встретились?       - Именно. Я знаю, что всё здесь – просто мираж. Пьяные, розовые очки.       - Точно, поэтому я и не предпринимаю попыток познакомиться с тобой.       Безымянный собеседник изогнул бровь:       - Значит это не попытки?       - Что? Ты правда подумал, что это попытки? О, ты бы хотел увидеть мои попытки. Все эти орущие люди вокруг купили бы билеты в первый ряд, чтобы увидеть мои попытки, - активировалась техника мастера чёрного пояса по пикапу.       - Серьёзно? Это так плохо, - в светло-карих глазах сверкнули издевательские искорки.       - И не говори.       - Но у меня есть решение.       - Хм, я заинтересован, - Гук принял правила флиртующего состязания.       Мальчик-одуванчик усмехнулся:       - И сразу оговорюсь: мы не будем сегодня спать друг с другом.       - О, уже менее заинтересован, - расстроено протянул Чонгук, вызвав задорную улыбку на пухлых губах. – Хорошо, продолжай.       - Так вот, есть то, что портит всё впечатление и волшебство – следующий день, верно? Почему бы нам просто не удалить эту часть?       - О чём ты говоришь?       - Я имею в виду: мы оба здесь, это большой и шумный город, богатый на приключения. Мы можем повеселиться и хорошо провести время. А когда магия закончится – расстаться и больше никогда не увидеться.       Удивлённый Чон среагировал незамедлительно:       - Только если…       - Нет, никаких если, - готовую родиться фразу прервал недлинный, указательный пальчик, замерший недалеко от чужих губ. – Никакой электронной почты, телефонных номеров, аккаунтов и страничек в соцсетях. Даже имён. После сегодняшней ночи у нас останутся воспоминания, которые никогда не померкнут. И через пару десятков лет, когда мы будем двумя дряхлыми песочниками, оглядываясь на эти несколько часов, поймём: они были великолепными.       - Вау, - поражённый брюнет не смог сдержать забавного междометия, - хорошо, я за. Думаю, нам следует использовать вымышленные имена.       - Ну, ты можешь звать меня Тыковка, - довольный собеседник протянул маленькую ладошку.       - Приятно познакомиться, Тыковка. А я Мэн. Айрон мэн, - игра увлекала всё больше. – Хм, действительно весело! Наши имена навеки будут покрыты тайной…       - Чонгук, эй, Чонгук, я собираюсь проверить, сколько острых крыльев смогу съесть перед тем, как у меня пламя из жопы повалит. Го со мной на кухню, там уже Джин-хён и Намджун-хён доставку заказали, - вдруг, словно из под ковра на полу, рядом с парочкой материализовался уже бухой Тэхён, еле обнаруживший своего боевого товарища расфокусированным сознанием. Не успев услышать ответ на своё предложение, он стихийной, машущей руками, аки ветряная мельница, волной унёсся по намеченному направлению.       Брюнет, состроив стыдящуюся пьяного друга моську, протянул сконфуженно:       - Итак, я Чонгук.       - Ну а я Чим, - призналась неудавшаяся Тыковка. – Но никаких фамилий! – отрезала она. – Хорошо, основные правила установлены. А теперь давай посмотрим на те попытки, о которых я так много услышал ранее.       Гук, опираясь на чистую импровизацию, стянул со стола перед собой неоткрытую бутылку вина и пару пластмассовых стаканчиков, поднимаясь и дёргая за руку своего визави. Азартные глаза подмигнули и прошептали на чужое, покрасневшее ухо:       - Давай украдём машину моего хёна. Я видел её возле дома. Рэпмон не запирает двери, а ключи хранит в бардачке, чтобы в состоянии нестояния в свою колесницу попасть и завести.       Парень, оказавшийся ниже Чона на пол головы, тихо захихикал и устремился за новообретённым спутником, потянувшим его к выходу.       Ночь обещала быть богатой на впечатления.

☆☆☆

      Ключи и правда оказались в искомом месте: автомобиль без проблем зашуршал мотором, вывозя двух нелегальных пассажиров на середину улицы.       - А теперь куда? - медовые глаза загорелись предвкушением.       Чонгук, не успевший построить в уме хоть какой-то алгоритм действий, ответил наобум:       - А чего бы тебе очень сильно хотелось, но не позволяла совесть или здравый смысл?       Чим на несколько секунд призадумался, а потом выпалил:       - Знаешь тот детский, сухой бассейн с шариками в парке около студ. городка? Я всегда так завидовал копошащимся в нём, счастливым карапузам. Ну просто: почему для взрослых такое не делают?       - Понято-принято. Ваше желание будет исполнено, - засмеялся юной непосредственности парня Гук и повернул машину в нужном направлении.       Разумеется, в пол второго ночи никакой парк с аттракционами не работал. Он издалека лишь сиял разноцветными лампочками и обламывал все надежды запетрыми воротами. Но разве забор из нечастых, железных прутьев остановил бы Чона?       Без труда протиснувшись через ограждение и затащив немного испуганного преступными помыслами Чима на территорию, черноволосый нарушитель, словно ниндзя, по стелсу, вместе со своим подельником двинулся к цели маршрута.       Его пара, крепко сжимая ладонь своими маленькими пальчиками, пригнувшись, кралась следом, иногда издавая приглушённые, но шкодливо-весёлые смешки.       Обогнув несколько каруселей и ларёк сувениров, новоявленные преступники без труда перелезли через выключенный турникет и поднялись по короткой лестнице. Над ними была брезентовая крыша, перед - небольшая площадка, а под ней - разноцветное множество мягких мячей.       - Надо бы как-то неслышно туда спуститься, - прошептал озадаченный Чим.       В следующее мгновение его резко дёрнули за неотпущенную руку, и оба парня рывком полетели в радужную, шариковую пучину. Полиуретановые, застывшие "брызги" раскидались в разные стороны, создавая громкий, пластмассовый шум.       - Ты с ума сошёл? - зашипел светловолосый, несостоявшийся ныряльщик, ощущая испуг напополам с восторгом.       - Я же сказал: никакого здравого смысла, - счастливой улыбкой засиял Гук, запустив жёлтый мячик в чужую голову.       - Эээй, нарываешься! - осмелела получившая лёгкий удар макушка, а рука опасно нырнула в шуршащую глубину, дабы выудить там рыбу под названием "нога".       Далее началась импровизированная битва "кто первым сообразит, как быстро двигаться в этом пластмассовом болоте и поймает другого". Чон в данном навыке преуспел больше, поэтому сумел пару раз тыкнуть по аккуратному носу-кнопке и случайно залепил его хозяину шлепок по пятой точке. Или не очень случайно.       В момент, когда Чим, наконец, смог добраться до Чонгука и мёртвой хваткой вцепился ему в плечи, намереваясь без малого укусить изворотливого засранца за ухо, тот неожиданно замер.       - Ты чего? - взвизгнул почти победитель.       - Тшш, - шикнуло на него очень близко находящееся, сосредоточенное лицо. Недалеко послышались шаркающие шаги, и свет фонарика скользнул по окружающей аттракцион сетке.       - Что...       Мгновенно сообразившая чонова рука накрыла копну пшеничных волос и утопила в шариковом месиве парня с головой, нырнув в укрытие следом за ним.       - Там охранник, - услышал притихший, белобрысый партизан.       По венам хлынул страх, адреналин и веселье - коктейль, являющийся очень редким в жизни Чима. Он вообще до этой ночи был пай-мальчиком и образцовым студентом танцевального факультета, пусть и хранил под доброй, миролюбивой оболочкой маленькую фурию. Разбудить её удавалось единицам, и Гук определённо занял место во главе короткого списка.       Шпионы шарикового бассейна просидели в своём укрытии несколько минут. Убедившись, что опасность миновала, они, стараясь не издавать лишних звуков, насколько это, конечно, возможно, выползли из мячиков, прошли обратным путём и преодолели турникет.       Осторожно оглядевшись, Чонгук повернулся к взволнованной мордашке и расстрёпанным, колосковым прядям. Вот реально, домовёнок Кузя в свои лучшие годы выглядел именно так. Не сумев подавить хохот, зародившийся в груди, брюнет прыснул и согнулся пополам. Чим сначала хотел возмутиться, но сам не устоял перед заливистым и очаровательным смехом, в миг заражаясь им.       Вдруг откуда-то слева громыхнул рассерженный крик:       - Ах вот вы где, разбойники малолетние! Я вам, блять, сейчас устрою ночные аттракционы!       Дав низкий, стремительный старт и не забыв привычно схватить маленькую ладошку замешкавшегося спутника, Гук стрелой кинулся по отложившейся в памяти дороге. До ограды они додрапали быстро, и, просочившись сквозь прутья, кинулись к машине. Когда серый хёндай отъезжал от парка, из-за ворот слышался благой мат и ор смотрителя.       В салоне, прерываясь судорожным дыханием звучал двойной, счастливый смех. Сердце стучало в ушах, а в груди его место занял сгусток ребяческого восторга и ликования.       - Что у нас следующее в списке? - у Чона аж слёзы от непрекращаемого хохота выступили.       - Я есть хочу, если честно, - признался запыхавшийся Чим.       - Ночью довольно тяжело найти круглосуточные кафе, но в паре кварталов есть одна японская забегаловка. Как давно ты ел якитори?       - Вообще никогда.       - Отлично, тогда я угощаю.       Засыпающий на ходу владелец небольшой, работающей двадцать четыре на семь лавочки очень удивился полуночным посетителям. У него бывали поздние клиенты - студентам кушать хочется всегда, но чтобы в три часа ночи - нонсенс.       Взбалмошная парочка заказала несколько закусок и два холодных, лимонадных коктейля, усевшись за один из уличных столиков.       Чим с удовольствием уплетал нанизанные на шпажку, опалённые грилем креветки и кусочки кальмара. Гук же предпочёл любимую баранину, взяв сразу четыре небольших шашлычка.       Заметив, как светловолосая привереда избегает чередующиеся с морепродуктами авокадо и болгарский перец, всеядный брюнет закатил глаза, без разрешения выхватил из рук недоеденное содержимое бамбуковой палочки и собрал зубами все оставленные растительные продукты.       Чим поражённо оглядел возвращённую закуску, где понравившиеся ему ингредиенты были почтительно не тронуты, и смущённо улыбнулся невозмутимому парню:       - Вот бы ты со мной в один садик и школу ходил. Страдать бы меньше пришлось.       - Так не любишь овощи?       - А кто их вообще любит? Мясо же намного вкуснее!       - Зато клетчатка и витамины помогают расти. Ел бы ты их в детстве, не ходил бы на уровне полок со средней ценовой категорией в супермаркетах, - это не задумывалось как издёвка, и Чонгук подтвердил безобидное замечание обезоруживающей, милой физиономией. Ну как на такого ребёнка злиться?       Ненавистник съедобной, корнеплодной флоры закончил с якитори и решил умять печеньку с предсказанием - излюбленный бонус азиатских кафешек. Чон и свой десерт ему отдал, наблюдая, как пшеничноволосый разламывает сладость и расправляет бумажки с текстом.       - Ну, что там? - в мучные экстрасенсорные способности Гук не верил, но любопытство отключаться не собиралось.       - У меня: "Каждый день - новая страница жизни. Напиши её красивым почерком". А у тебя: "Если чувствуешь, что это твоё - никого не слушай, рискни". Хм, интересно...       Брюнет пропустил свою часть, заострив внимание на первой:       - Как прозаично. А у тебя хоть почерк не словно курица писала левой лапой в полной темноте под водой? Потому что у меня - да.       - Нет конечно! Я даже на курсы каллиграфии ходил.       - Оооо, а они случайно не находились рядом с курсами кройки, шитья и вязания спицами? - за новый чонгуков смешок он получил игриво-обиженный удар по плечу.       Доев все свои приобретения и выпив очень даже сносные коктейли, парни снова уселись на передние сидения авто. Чернильное небо на восточной части горизонта уже немного заультрамаринилось, разбавляя темноту. Было около четырёх, а значит через пару часов должен проснуться рассвет.       - Нам хватит времени ещё на одну сумасшедшую глупость, - улыбка на пухлых губах немного окрасилась грустью.       - Можно, я сам выберу последний пункт нашего приключения? - загадочно попросил Чон. Ему кивнули.       Машина не завелась. Датчик бензина жалобно мигал, оповещая, что кушать двигателю нечего.       - Вот блин, предательская железка, - заругался водитель и вылез из отказывающегося транспортировать транспортного средства. Его спутник последовал за ним.       - Придётся пешком идти, - вздохнул Гук.       - То есть, ты из тех людей, которые никогда не сдаются?       - Именно, - парню подмигнули и двинулись вперёд.       Через пятнадцать минут интенсивной прогулки Чим вымотался: сказалась неделя репетиций перед важным концертом и их ночной марш-бросок от охранника. Мышцы гудели и окаменели, словно на них Медуза-Горгона посмотрела.       Брюнет, заметив, что его пара отстала и не может отдышаться, притормозил и произнёс:       - Выдохся уже что-ли? У тебя же в ногах сколько: километр?       - Ага, два. Левый и правый. Но это не значит, что они не могут устать.       Чонгук подошёл к упёршемуся в колени парню и повернулся, говоря:       - Запрыгивай.       - Что, на спину? Я не просил меня прокатить, большая черепаха.       - Предложение ограничено, - нетерпеливо поторопили ожидающие плечи.       - Так уж и быть, - нерешительные руки сзади робко оплели шею, и голос чуть не ойкнул, когда бёдра смело подхватили и подтянули повыше. - Неси меня, верный скакун, - попытался скрыть смущение неопытный наездник.       Чим, вообще-то, очень щепетильно относился к личным знакомствам и их тактильной сфере. Особенно, когда таковое общение измерялось несколькими часами. Но сейчас ему правда захотелось прикоснуться к чужой, напряжённой шее и почувствовать тепло сильной спины. Всё равно продолжения не будет, так что зачем заморачиваться и отказываться?       Когда вдали показалось здание обсерватории, живой, заплечный мешок удручённо простонал:       - Опять закон нарушать? Чонгук, нас из-за тебя посадят.       - Не ссы, у меня ключи есть.       - Как тебе доверили такой ответственный предмет?       - Никак. Я их украл.       Тишину прервал новый, обманчиво-расстроенный, но на самом деле весёлый возглас.       Без происшествий попав в большой, купольный зал с окнами во всю стену и большим телескопом посередине, выходящим подзорной трубой через крышу, парочка уселась прямо на пол перед одним из огромных стёкол. Оно на трёхэтажной высоте не сильно поражало открывающимся, явно не "муравьиным" видом окружающего кампуса и ещё части города, но всё равно создавало волшебное ощущение сказки, с огнями, индиговым небом и уличной пустотой.       - Жаль, на звёзды не посмотреть... Я в душе не ебу как эта штука настраивается, - совсем не романтично ляпнул брюнет, указывая на оптическое устройство.       Чим, хихикнув от искусных словесных пассажей, умиротворённо проговорил:       - Не нужно. И так хорошо.       - Блиин, мы же вино в машине оставили, - стукнул себя по лбу забывчивый студент.       - Будет извинением за кражу движимого имущества твоего хёна, - светловолосый не стал признаваться: он настолько опьянён полнящими грудь эмоциями, что никакой алкоголь не требуется.       Недолго помолчав, Чон снова нарушил тихую идиллию:       - А хочешь, я тебе спою? Я же будущий, всемирно известный вокалист. Представь, что когда обо мне начнут писать статьи, журналисты обратятся к тебе, как к первому моему слушателю.       - Ну раз это настолько выгодная перспектива, то давай.       И огромное пространство обсерватории заполнили строчки Lost stars, оживляемые потрясающе глубоким, мягким, переливающимся голосом. Чиму показалось, что он умер: наверное, именно так ангелы встречают души возле небесных, райских врат.       Эхо повторяло волшебное звучание, резонировало его, заполняя каждые частицу и атом вокруг. Чонгук закрыл глаза, отдаваясь мелодии, поэтому не видел, как маленькие ладони смахивали непрошенные слезинки из медово-чайных озёр.       Когда песня стихла, а чоновы агаты снова обратились к взволнованному лицу, почётный, первый слушатель прошептал:       - Это очень красиво, Чонгук, без шуток. Ты абсолютно верно выбрал факультет и грядущую стезю.       Молодой певец застенчиво улыбнулся. Восхищённые, светло-карие глаза были так рядом, что одна из мыслей во взбудораженном сознании завопила: "Когда это Чим успел пододвинуться так близко?" Взгляд спустился к приоткрытым, манящим губам, и мозг понял, какая же это была ошибка. Не сумев остановить себя, Гук потянулся к ним, но мальчик-одуванчик предусмотрительно отпрянул и повернул голову:       - О, нет. Сегодня мы не будем целоваться.       Большие, тёмные угольки округлились окончательно.       - Если мы поцелуемся, всё это станет реальностью, понимаешь? Ты переусердствуешь со своим языком, а я не буду знать, куда деть руки… И пуф – всё волшебство разрушится.       - Я воспользуюсь своим языком точно в меру, обещаю, - Чон прозвучал очень уверенно.       - Хорошо, как насчёт этого: лучшая часть любого первого поцелуя – мгновения перед ним. Момент перед тем, как губы соприкоснутся – будто барабанная дробь, писк таймера бомбы на последней секунде. Поэтому как тебе идея, чтобы мы сегодня исполнили лишь барабанную дробь? – медовые полумесяцы смотрели с ожиданием.       - Хорошо.       - Но нам нельзя целоваться!       - Хо-ро-шо, - по слогам, для большей убедительности проговорил брюнет.       Чим перестал улыбаться. Подобрался весь и быстро порхнул взором к чужим губам, через миг вернув зрительный контакт. Но зрачки снова метнулись к алой, бантиковой линии, обнаружив маленькую родинку под ней. Чонгук тоже играл вниманием в башики-присядки с пушистыми, подрагивающими ресницами и их нежно-розовыми конкурентами, которых так хотелось коснуться. Он медленно двигался навстречу, растягивая секунды по максимуму.       Недоступный объект черноволосого желания, не выдержав, прикрыл веки и распахнул губы, щекоча дыханием другие, находящиеся в жалких сантиметрах. Носы легонько «поцеловались», и пшеничноволосый парень вздрогнул, резко возвращая взгляд и падая в непроглядную, ночную бездну напротив. Ушёл под глубокую, чернильную воду двух омутов, не успев сделать спасительный добор кислорода. Там ведь даже чертей нет, утонули все.       - Закрой глаза, Гукки, - прошелестел высокий, взволнованный и охрипший голос.       Оставалась какая-то пара миллиметров между их губами. Оставалась какая-то сраная бесконечность между их губами на самом деле. Чон повиновался: ну серьёзно, он отказывать этому мальчику-одуванчику разучился при первых минутах знакомства. Опустил ресницы и замер. Заморозился.       - А теперь посчитай до десяти, только не слишком быстро, пожалуйста, - просьба прозвучала очень мягко, почти умоляюще.       И ведь Гук прекрасно знал, что будет. Что последует за этой маленькой, насквозь нечестной и несправедливой уловкой. Даже считать было не обязательно. Просто отвернуться и ждать, когда сбегающая с бала Золушка обронит хрустальную туфельку на ступенях дворца. Вот только его Золушка этого не сделает. Никаких памятных вещей или хоть какой-то личной информации – он сам согласился на глупые условия.       Но брюнет начинает считать: уступает Чиму и здесь, до конца соблюдая правила игры. Слышит шевеление рядом, крадущиеся шаги, спешащий спуск по лестнице. Безумно, катастрофически хочет сорваться, кинуться следом, поймать и никогда больше не выпустить из объятий. Но смиренно сидит на месте и называет жестокие цифры.       А вот и десять. Самое нечестное число на планете. Глаза открывать смертельно не хочется. Ведь перед ними – пустое помещение обсерватории. Конечный кадр обрезанного и самого прекрасного воспоминания.       Первые, слабые, рассветные лучи скользнули по стеклу, разрушая ночную магию. Чонгук никогда прежде так не ненавидел восход – ещё один большой, романтичный момент, которые совсем не настоящие, по мнению его пропавшей принцессы. Они и правда удалили часть, портящую все впечатления: стёрли следующий день. А надо ли было?       Чон понимает, что нет.

Не надо.