An Act of Faith

      Тина возвращается домой сразу же после полуночи, спотыкаясь о дверной порог и встречаясь взглядом с широко распахнутыми глазами Ньюта.       Он откладывает книгу в сторону и делает глоток бренди, чтобы затем пересечь всю комнату, вглядываясь в ее лицо, прежде чем стиснуть в объятиях. Тина утыкается в его плечо, наслаждаясь теплом и их близостью, вдыхая запах животных и стирального порошка.       Ньют осторожно отстраняется и касается ее щеки, прежде чем наклониться, чтобы снять с нее ботинки. Он стаскивает их по одному и, ловя момент, целует каждую ногу. Ее пальто и пиджак снимаются таким же нежным образом, и она нервно кусает губу и только открывает рот, чтобы что-то сказать, как он прерывает ее нежным поцелуем.       – Не надо слов, – шепчет Ньют, взяв ее за руки. – Твое лицо говорит само за себя. Пожалуйста, позволь же мне сейчас позаботиться о тебе, Тина. Тина опускает голову, закрывая глаза, чтобы сдержать слезы. Ньют терпеливо ждет, его теплая рука покоится на ее спине до тех пор, пока она не взглянет на него, чтобы после кивнуть. Он целует ее в висок, берет за руку, ведя через всю комнату к светлому и благоухающему укромному месту своего чемодана.       Спуска в чемодан уже недостаточно для того, чтобы снять груз вины с ее плеч, как это обычно бывает. Она глубоко вдыхает воздух, пропитанный запахом земли, машинально отмечая и по привычке игнорируя запах навоза, когда покидает дом вслед за ним. Он ведет ее туда, где располагается самая новая постройка: небольшая хижина с неровными деревянными стенами и шиферной крышей.       Она знает, что он спит там уже не одну ночь после того, как она убрала его чемодан в угол своей гостиной, однако она никогда не была внутри. Любопытство берет вверх над ней, временно выводя из оцепенения, и она с вялым интересом озирается по сторонам, переступая дверной порог. Здесь, в комнате, стоят лишь широкая кровать, покрытая выцветшим одеялом, шелковая ширма, за которой, должно быть, находится ванная, да массивный камин.       Тина внимательно рассматривает маленький столик и слегка касается клетчатой занавески, как только Ньют скрывается за шелковой перегородкой. Спустя несколько минут он вновь появляется со свисающими с его пояса подтяжками, и наблюдает, как она с некой тоской рассматривает фотографии на камине (одну из них, улыбающуюся, живую и, несомненно, счастливую, где Ньют обнимает ее за талию; она никак не может отвести от нее взгляд), прежде чем предложить ей руку.       С неким недоверием она бросает на него взгляд, прежде чем принять предложение, поверив ему на слово. Его теплая и мозолистая рука едва дотрагивается до ее, и он мельком улыбается, когда она идет вслед за ним в крошечную ванную комнату. Ее внимание сразу же приковывает необычный цветастый кувшин и бассейн, когда Ньют включает воду, регулируя температуру вручную, прежде чем слегка коснуться ее плеча.       – Тебе стоит принять ванну, – мягко говорит он и убирает в сторону волосы, чтобы поцеловать в шею. - И массаж, если ты не против. Обещаю, что ты будешь спать лучше после того, как расслабишься, и утром все будет казаться намного светлее.       – Сомневаюсь, что это вообще возможно, – бормочет Тина, – но ты можешь попробовать.       На лице Ньюта проскальзывает понимающая улыбка, он сжимает ее руку и отворачивается. В воздухе витает аромат лаванды и кедра, как только он добавляет щедрую ложку масла в воду, украшая водную гладь радужным блеском. С взмахом его палочки тут же появляется стопка роскошных пушистых полотенец с мочалкой, которую он аккуратно кладет рядом с бассейном до того, как обнять ее за плечи.       – Закрой глаза, – шепчет он и целует ее в лоб, и она тут же выполняет его просьбу. Тина чувствует прикосновение и убирает его руки, когда он снимает с нее блузку и откладывает в сторону медальон. Затем следуют ее брюки, а после – шлепанцы и бюстгальтер. Дотрагивается мозолистой рукой до ее маленькой обнаженной спины, другой осторожно берет ее под локоть, и она открывает глаза только тогда, когда он легонько подталкивает ее, направляя на три шага к ванне, и после она погружается в ванну с длинным, медленным вздохом.       Ванна достаточно глубока, чтобы погрузиться в нее по самые плечи, а температура воды уж слишком высока лишь на этой стороне. Ее тело мгновенно расслабляется, светлая кожа краснеет, когда она прислоняется к стенке ванны, чтобы встретиться взглядом с терпеливо наблюдающими глазами Ньюта и кивнуть один раз.       Он зачерпывает рукой воду, чтобы облить ее плечи и грудь, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать, касаясь пальцами ее щеки. Его поцелуй такой же жаркий и томный, как и вода в ванне, и она вздыхает – напряжение всего дня медленно начинает исчезать. Он прерывает его, убирая руку с ее щеки для того, чтобы взять брусок прозрачного мыла и мочалку.       Его касания лёгкие, едва ли не робкие, в то время как он уделяет внимание каждой клеточке её тела. Она с любопытством рассматривает его лицо, пока он проводит тканью от её спины и плеч до рук и груди, скользит ей между ног и спускается ниже. Не похоже, что его будоражит близость с ней или интимность купания; его невозмутимая манера поведения еще больше расслабляет ее, да так, что она становится чуть ли не бесхарактерной и легкомысленной с его нежной заботой, когда он вытирает ее ступни и пальцы ног, а после добавляет еще одну порцию масла и ополаскивает ее.       – Между прочим, можешь и присоединиться ко мне, – едва слышно предлагает она, лениво наблюдая, как он отжимает полотенце и меняет местами с мылом.       – Я не против. Легче будет волосы мыть…       Ньют что-то неразборчиво бормочет, прежде чем встать на ноги. Она запрокидывает голову назад и замечает, как краснея, он отводит в сторону взгляд.       – Ты уверена, что это хорошая идея? – спокойно спрашивает он. Она кивает, как вдруг во рту неожиданно пересыхает, и Ньют внимательно смотрит на нее, а после пожимает плечами. – Я останусь в плавках, – обещает он, расстегивая рубашку.       Тина замечает, что не может отвести взгляд, когда он сбрасывает с себя рубашку, чтобы потом дотронуться до застежки брюк. Его обнаженная грудь и руки напоминают ей рассечённую вдоль и поперек разделочную доску мясника, покрытую сплошь шрамами да веснушками. Видны его хоть и скудные, но крепкие мышцы, и когда он избавляется от брюк, мелькают белые трусы, а после снимаются носки. У него длинные и сильные ноги, и она обращает внимание на его узкие, крепкие ступни, когда наклоняется вперед, чтобы уступить ему место в ванной позади нее.       Его ноги обхватывают ее, когда он устраивается поудобнее, а затем робко обнимает ее за талию. Она слабо откидывается назад, замечая, как оказывается на его теплой груди, которая несравнимо лучше, чем холодный фарфор ванны. Тина может даже почувствовать, как бьется его сердце, а если вовсе заострить на этом внимание, то и его ровные сокращения легких. Она закрывает глаза, едва их дыхание становится одним целым, и лишь счастливо вздыхает только тогда, когда он проводит пальцами по ее волосам.       Ньют втирает пригоршню мыльной пены в голову, прежде чем сполоснуть и нанести масло на ее волосы. Его скользкие прикосновения плавно перетекают в глубокие растирания шеи и плеч, находя и массируя такие болезненные участки, о которых она даже не подозревала впредь до того, как она обессиленно подается вперед, открывая ему нижнюю часть спины. Ловкие пальцы снимают напряжение и там, и она чувствует себя безвольной тряпкой, когда Ньют наконец-то притягивает к себе и заключает в объятия, кончиками пальцев рисуя замысловатые узоры на бедрах.       Тина безмятежно парит в пространстве между вздохами, настроение поддерживается им и его нежными ласками, когда Ньют дотрагивается губами до ее уха.       – Чувствуешь себя лучше? – спрашивает он едва слышным шепотом, своим дыханием шевеля ее волосы. Она что-то нечленораздельно стонет, что можно принять за согласие, когда он целует ее в щеку, а после поворачивает ее к себе, позволяя ей, спрятавшись, уткнуться лицом в его шею.       – Что ж, ничего не хочешь рассказать мне о том, что случилось?       Еще некоторое время она наслаждается его теплом, ощущением его покрытой шрамами кожи у себя на щеке и лбу, прежде чем усталость вновь наваливается на нее. Его руки сжимаются вокруг нее, когда она заставляет себя вернуться к полному осознанию, открывая разум и чувства для нового потока эмоций – не все из них негативны – перед тем, как зажмуриться.       – Я все еще не понимаю, почему тебя это волнует, – говорит она, не желая скрывать свою горечь обиды от всплывших воспоминаний, которые она скоро забудет. – Это дело мракоборцев, и ты ясно дал понять, что никогда не сможешь понять мою работу.       Ньют целует ее в лоб, после чего тянется к ее волосам, разделяя их пробором посередине.       – Меня это волнует, потому что тебе на это не все равно, – просто отвечает он, – и если разговор об этом поможет тебе понять, а я верю, что поможет, то тебе следует рассказать мне о том, что произошло, чтобы ты смогла все оставить позади и двигаться дальше. – Он ловко крутит пряди ее волос между пальцами, чтобы после небрежно заплести их вместе, побуждая ее закрыть глаза, и она мгновенно переносится в юность.       – Миссия провалилась, – наконец-то произносит она, когда он из ниоткуда достает ленту и завязывает ее косичку, перед тем как приступить к следующей. – Пострадали люди. Дети. Это не моя вина, но все равно чувствую себя виноватой, ведь это было мое дело, я всем руководила, и я не смогла защитить их.       – Ты говоришь в прошедшем времени, – отмечает Ньют, когда она замолкает. – Что означает, что с большей частью этого ты уже справилась. – Она завязывает вторую косичку и нежно сжимает ее. – Я горжусь тобой, Тина. Ты так усердно работаешь, так неустанно, и ты всегда стараешься изо всех сил, независимо от того, расследуешь ли дело, связанное с контрабандой зелий или торговлей людьми. – Она смахивает непрошеные слезы, и его мозолистая ладонь ложится на подбородок, когда он приподнимает ее голову, чтобы поцеловать ее в лоб. – Ты должна гордиться и всегда, всегда находить время, чтобы выплакаться, когда все идет наперекосяк. Ты имеешь на это право, как и все остальные.       Она недоверчиво смотрит на него после того, как он умудряется вникнуть в суть вопроса, аккуратно разделив его пополам, чтобы они вместе смогли рассмотреть важные детали. Он мягко улыбается ей и берёт ее лицо меж ее ладонями.       – Всегда с удивленным видом, – бормочет он, и она не может не улыбнуться, когда тот наклоняется к ней, и девушка, встречая его на полпути, вкладывает в свой поцелуй всю душу.       Они плавно прерывают поцелуй, соприкасаются носами и закрывают глаза, пока Ньют не встает и не протягивает руку. Она позволяет ему помочь встать и радуется тому, что его глаза неизменно смотрят на ее лицо, когда он постукивает себя палочкой. Его волосы сохнут в замысловатой прическе, но она видит его только тогда, когда он высушивает ее волосы нелепым полотенцем, а после спускается на ее плечи и поглаживает их. Ее руки, грудь и ноги получают такое же внимание, и это снова ей напоминает, почему она любит этого человека, в то время он вытирает ее укромные уголки, не задерживаясь на них и не пренебрегая ими, вешает полотенце на край ванны и направляет девушку в спальню.       – Спи, – говорит он в ответ на ее вопрошающий взгляд, взмахнув палочкой у камина, чтобы зажечь веселое пламя, и откидывает одеяло. Она кусает губу, смотрит на его простыни и пушистые подушки и устраивается между ними. Постель словно заключает ее в свои объятия, и одеяла приятно окутывают ее теплом, когда он укладывает ее и целует в лоб.       Он делает шаг назад, но в последнюю минуту она хватает его за запястье и заставляет себя посмотреть ему в глаза.       – Останься со мной. Пожалуйста.       Ньют делает глубокий вдох через нос и медленно выдыхает.       – Только если ты этого хочешь, – соглашается он и опускает глаза, сжимая ее пальцы. – Тебе будет удобнее в пижаме или…?       – Мы только что приняли ванну вместе, – усмехнулась Тина. – Думаю, будет нормально, если мы ляжем спать так.       Он слабо улыбается, щеки заливает румянец.       – Хорошо, – мягко соглашается он. Тина, затаив дыхание, наблюдает за тем, как он откидывает одеяло и удобно устраивается там. Он перекатывается на бок, раскрывает руки и приглашает ее в объятия, и она, не смея удержаться от улыбки, входит в них, позволяя теплу его тела, запаху его кожи и длительному расслаблению ванны убаюкать ее.       – Спокойной ночи, Тина, – шепчет он, а после едва касается пальцами ее заплетенных волос и целует ее в шею. – Я люблю тебя.       Тина улыбается и закрывает глаза.       – Я тоже тебя люблю, – шепчет она, прежде чем уснуть в объятиях любимого человека.