Нравится

С Каминари в последнее время творилось что-то совершенно непонятное. Казалось, его причуда полностью вышла из-под контроля: по пальцам постоянно пробегали маленькие желтоватые молнии, а воздух вокруг буквально искрил от напряжения. Чудо, что парень еще ничего вокруг не поджег и не вывел из строя окружающую технику. Большее чудо, что все это безобразие еще не было никем замечено, настолько все были заняты подготовкой к предстоящим экзаменам. Так утешал себя Денки. Началось это безобразие около двух недель назад. Парень решил позвать в свою комнату друзей, чтобы хоть немного отвлечься от экзаменов и снять стресс, поиграв в любимую приставку, тайком принесенную из дома. Правда обычные сугубо мужские посиделки были прерваны грубым вмешательством Ашидо и предложением сыграть с остальными одноклассниками, тоже решившими отвлечься, в «Правду или действие». Парням, которым к тому моменту уже порядком надоело рубиться с постоянно раздраженным (ибо чего это у тебя, Пикачу недоделанный, джойстик такой убогий?!) Бакуго в «Марио: Карт». В гостиной, уже падая на пустое место на диване рядом с Мидорией, у Каминари тревожно засосало под ложечкой, предупреждая, что от игры ничего хорошего ждать не стоит. А своим предчувствиям Денки привык доверять, так как когда никаких нормальных умозаключений сделать не можешь, ввиду отсутствия серого вещества в черепной коробке, то невольно начинаешь прислушиваться к собственным ощущениям. И точно, предчувствие и в этот раз не подвело. — Играть будем так: вот пустая бутылка, — плыл над комнатой веселый голос немного взволнованной Ашидо. — Первой буду крутить я, а тот, на кого указывает горлышко, должен выбрать: правда или действие. Если человек выбирает правду, то я спрашиваю любую вещь, которая мне в голову придёт и он должен мне ответить. Аналогично с действием. Ну, и потом человек снова крутит бутылочку и так по кругу. Всем всё понятно? Единственным человеком, который решил достать и так все хорошо объяснившую Мину с расспросами, оказался Минета, тут же отхвативший от сидящего рядом Серо звонкий подзатыльник, ибо вопрос о размере груди одноклассницы явно не входил в правила игры. — А понормальнее игру придумать нельзя было? — Бакуго не был бы собой, если бы не сказал. В целом, было достаточно весело: Бакуго заставили пробежать круг вокруг общежития с криками о том, что он номер один (Киришима тогда еле увернулся от летящего в лицо кулака), Мидория, попеременно то краснея, то бледнея, все-таки обнял Тодороки, а Ашидо с абсолютно счастливым лицом полезла целоваться к Джиро. Все старались придумать что-то особенное, хотелось сделать вечер по-настоящему запоминающимся. Через час, когда одноклассники уже порядком устали выполнять различные поручения (бедный Кацуки пробежал аж десять кругов, ибо заставить обнять Мидорию у Эйджиро язык все-таки не повернулся), началась вторая часть игры. Каминари чувствовал себя прекрасно сидя на диване и попивая свою любимую колу, которую как задание попросил принести Серо. В окружении друзей, полностью расслабленный, не думающий о предстоящих экзаменах. Он сделал глоток из банки и лениво повернул голову в сторону одноклассников оставшихся в круге с бутылочкой. Последней на вопрос Урараки отвечала Тсую, еще не участвовавшая во второй половине игры, девчонки едва уговорили ее поиграть со всеми. — Киришима-кун, ква, хочу задать вопрос тебе. Тебе сейчас нравится кто-нибудь? — вопрос Тсую в атмосфере всеобщего веселья прозвучал вполне естественно и уместно, но у Денки от него внутри всё сжалось. Бросив взгляд в сторону лучшего друга, явно смущенного вопросом, Каминари как и все хотел услышать ответ. Он и сам задавал его много раз, но Киришима всегда как-то подозрительно отмалчивался и краснел или отнекивался и быстро переводил тему. Сначала парня это веселило, как же, невинный Эйджиро и темы про влюбленность, он едва мог представить его с какой-нибудь милой девушкой. Но после очередного «нет» Денки стал подозревать неладное. И его внезапно сильно это задело. Он ни с кем не хотел делить своего Эйджиро друга. Нервно почесав затылок, и неловко улыбнувшись, Киришима неуверенно пробормотал: — Нравится, но это невзаимно. По комнате пронесся слаженный вздох. А потом воздух буквально взорвался от количества посыпавшихся вопросов: — Кто это?! — Мы ее знаем? — Это кто-то из нашего класса или школы? Сдавленно засмеявшись и покраснев буквально всем лицом Киришима ответил: — Да, это человек из нашей школы. Банка в руках Каминари жалобно хрустнула. Громче всех отреагировала Ашидо, не ожидавшая такого от друга: она со всей дури хлопнула того по спине и спросила почему он сразу ей не рассказал. В ответ парень только отшутился. Девочки тут же продолжили засыпать бедного парня вопросами, а Денки просто смотрел на Киришиму и не узнавал: тот сидел в окружении подруг и нервно теребил завязки подаренного тетушкой худи, на лице застыло смущенное выражение. Тут комнату как нож прорезал еще один вопрос, уже от Минеты: — А на каком вы с ней вообще этапе? Знакомства? Ухаживаний? Или может быть… — на последнем слове он многозначительно подвигал бровями. — Мы… — улыбка медленно сползла с лица Эйджиро и он едва заметно побледнел: — Она не знает об этом… Сомневаюсь, что это взаимно. Парень быстро поднялся и пулей вылетел из комнаты. Наступило неловкое молчание. — Мне кажется не стоило спрашивать его о таком. Это же личное… — неуверенный шепот Мидории. — Согласен, — спокойный голос Тодороки. — Вначале спрашивают, а потом думают, придурки, — Кацуки. Треснувшее сердце Каминари с ними бы согласилось.

***

После того вечера и началась творится вся это хренотень со взбесившимися способностями, слава Ками хоть это не касалась ни в чем не повинных ребят, во всю обсуждающих личную жизнь одного несчастного Киришимы, буквально закиданного неловкими вопросами на следующий день. Он, конечно, только отшучивался и переводил тему с неизменной улыбкой, но от взгляда Денки не укрылось, с какой силой он сжимал ткань форменных брюк. С расспросами не лезли только Тодороки, Мидория, Бакуго (явно на что-то обиженный, правда на что — не понятно). И Денки, который последние две недели ходил как в воду опущенный и шутил свои локальные шутки в два раза меньше обычного. Единственное что занимало его голову эти дни — кто же та девушка, которой посчастливилось влюбить в себя такого замечательного парня как Эйджиро. Конечно, Каминари всегда понимал, что никогда не станет для Киришимы больше чем другом, его любимыц бро и все такое. На более рассчитывать было просто очень больно, особенно при совместном просмотре любимых фильмов, когда парень позволял себе привалиться к его плечу, аккуратно опуская на него свою голову, когда они как дети устраивали шуточные потасовки, в обнимку заваливаясь потом на диван и слушая их общий плейлист, который так невзлюбил Бакуго. Денки на как можно дольше хотел продлить эти особенные моменты близости, такой теплой и уютной. Такой, чтобы вместе, на двоих. Только, вот же злая ирония, этого «вместе» у них не было с самого начала.

***

Тренировка выдалась трудная, как и все за две недели. Другим то может быть и нормально, а вот у Каминари уже мозги в прямом смысле начинают плавится от прилагаемых усилий. Причуда с каждым днем шалит все больше, про тренировки с Аизавой можно вообще молчать, учитель бросил делать ему замечания еще после пятого раза, просто отправив в туалет «освежить голову, может поможет». Киришима ему хорошего настроя вот уж никак не добавляет, ошиваясь рядом буквально каждую минуту и будто не замечая, как натянуто на каждую фразу отвечает обычно непробиваемо веселый Денки. Ему буквально каждое слово с трудом дается, а беззаботно улыбаться рядом с бывшим лучшим другом так и вовсе невозможно. Почему с бывшим? А разве могут друзья испытывать друг к другу такие чувства? Такие, что аж дышать больно от невозможности признаться. От осознания невозможности взаимности. Если бы Денки был девушкой все было бы гораздо проще. К этому моменту он бы уже столько раз признался, что у Эйджиро просто не вышло бы ему отказать, он бы точно нашел способ его завоевать. Если бы он был девушкой его бы не сковывали глупые общественные нормы. Даже если бы он был самой непривлекательной девушкой на свете, это все равно дало ему куда больше шансов, чем сейчас. Он никак не мог избавиться от этих мыслей, от них же и плакал ночами, отчаявшись уже просто уснуть. Поэтому когда на следующий день Аизава поставил его в пару с Киришимой, совсем не удивительно, что его способность решила окончательно его довести. И его, и несостоявшуюся первую любовь в придачу. — Хей, чувак, да ты всю неделю сам не свой. Все волнуются. Если тебе нужно выговориться или решить какую-то проблему, то ты только скажи, — голос друга будто бы доходил до него через слои забившейся в уши ваты. Друга. «Выговориться»… Да какого вообще черта?! — Когда ты уже поймешь, что все, чего я сейчас хочу — это не видеть тебя?! — в зале, где до этого шумели людские голоса вмиг наступила тишина. И знаете, Каминари нисколько не удивился. Не удивился. Но чертовски испугался, когда от обиды и удивления причуда Киришимы спала, и каменный покров исчез, а его собственная, подпитываемая усталостью и болью последних недель, прошила током незащищенную кожу. Еще страшнее стало когда он и сам почувствовал этот разряд. Если больно ему, то каково сейчас Эйджиро?

***

Приходить в себя всегда тяжело, особенно в больнице, особенно когда вообще очень мало помнишь о произошедшем. Еще сложнее становится тогда, когда все-так все вспоминаешь, правда, тогда уже не в себя прийти трудно, а подняться с постели, особенно, если тебя старательно удерживают от столь идиотского поступка. Не каждый же день бьет током с напряжением в 220 вольт… Или сколько там нужно, чтобы вырубить человека? — Ка… Кха-кха… Как… Как Киришима? — свой голос Денки почти что не слушается, хрипит, как бабуля прокуренная. — Да нормально все с Дерьмоволосым, он же непробиваемый к черту, — злой голос Бакуго здесь, в обители Исцеляющей Девочки кажется непривычным, неправильным. — Как себя чувствуешь? Воды дать? Блондин кивнул, голос его все никак не слушался. Скрипит кровать, слышиться шум набирающейся воды и ему протягивают стакан. — А сейчас пей и слушай внимательно, пока я не передумал. Вы с Дерьмоволосым парочка конкретных долбоебов, которые в глаза долбятся и дальше своего тупого придуманного мирка не видят. Один, значит, признаться пытается уже который месяц, а второй херачит всех в общаге током, потому что тупой и не понимает нихера. Чего вылупился, Пикачу сраный, думал, никто ничего не замечает? Ладно Деку с Половинчатым — они вообще отбитые наглухо… — Кацуки мрачно вздохнул и тяжело плюхнулся на соседнюю койку. — Нет как, интересно, можно не заметить, когда у кого-то по рукам разряды бегают, а? Каминари только пристыженно смотрел на кончики желтых носок, весело торчащих из-под одеяла. — Молчишь? — не получив ответа Бакуго возвел встал и смачно выругался и уже стоя у двери сказал: — Дерьмоволосый тебя имел в виду, когда признавался, так что хватит устраивать всем шоу фейерверков. Бывай. На осознание у оставшегося со своими мыслями один на один Денки ушел час. На разговор с прибежавшим из соседней палаты сразу после пробуждения Эйджиро ушло три. На то, чтобы быть счастливым — целая жизнь.