Твое имя

Неизвестно, чем мотивировалась Всевышняя, когда на седьмой день создания Земли решила сотворить еще и родственные души — может, Она верила, что люди навеки останутся в Эдемском саду популяцией не больше тридцати человек, может, Она тосковала по настоящей любви или, наоборот, хотела насладиться драмой сполна — но факт оставался фактом, тем вечером у Кроули на правой руке расцвела великолепная золотистая надпись с элегантными завитушками. «Азирафаэль». Кроули не знал никого с таким именем, но всякий раз, когда он перечитывал его, по коже проходились мурашки тысячами маленьких разрядов тока, будто этот незнакомец уже стал ему самым дорогим в мире… ангелом, судя по всему. Это немного напрягало Кроули, который стабильно скатывался по наклонной к отметке «демоническое отродье». Но с другой стороны — Судьба бы не свела его с высокомерным холодным ангелом, который относился бы к нему со снисходительным презрением, потому что на «потрясающую, невероятную, волнительную и всякие прочие эпитеты» любовь это явно не тянуло бы. Когда Кроули встретил того самого Азирафаэля, он сразу же понял, что тот совсем не похож на высокомерного небесного вояку. С мягкой доброй улыбкой, светлыми глазами и бескорыстным желанием помочь божьим горе-созданиям он скорее напоминал… ну, самого настоящего ангела — чистого, непорочного, каких Кроули никогда не видел до этого. Собственно, он окончательно пал, когда Азирафаэль заботливо прикрыл его крылом от первого дождя, безо всякой задней мысли, несмотря на то, что Кроули только что пустил все человечество по не самому лучшему пути. В общем, Азирафаэль оказался пределом его мечтаний, да и вообще где-то за гранью добра и зла, вот только было одно, весомое «но». Об их связи он ни разу не заикнулся, даже не намекнул, не подмигнул и не упоминал, будто они уже все равно были женаты двадцать лет. Это порядком напрягало Кроули. Не то, чтобы он ждал, что Азирафаэль воскликнет: — О Боже, моя судьба! Позволь мне пасть в твои объятия, предадимся же с тобой преступной страсти, ведь я искал тебя столько томительных часов, о мой милый Кроули! — Давай же окунемся в омут разврата, мой ангел! — ответил бы Кроули, и они бы поддались грехопадению прямо под яблоней, но хоть какой-то реакции Кроули от него ждал. Но буквально ничего не произошло. Сделав скидку за ангельское стеснение и целомудренность, демон решил дать Азирафаэлю пару дней на осознание того, что он приобрел роскошного мужчину, на все стадии: торг, восторг, гнев, депрессия, смирение, слезы, жаркие объятия и все остальное, — а уж потом самому начинать разговор. Через несколько дней Азирафаэль все еще вел себя так, словно имя Кроули для него ничего не значит. Кроули милостиво накопал в себе еще терпения и решил дать ему еще несколько дней. Адам и Ева завели ребенка. Азирафаэль волновался, как бы он не умер, а о своей родственной душе даже не заикался. Ева родила еще сыновей. Сыновья Евы принялись друг друга убивать, Кроули сделал вид, что он тут не причем. Случился Всемирный Потоп. Вымерли единороги и драконы. Родился сын Божий, Иисус. Умер сын Божий, Иисус. Даже Римская Империя уже распалась. Азирафаэль все еще игнорировал связь родственных душ. Кроули не совсем понимал, в чем дело, потому что ладили они прекрасно. — Ангел, можно бессовестно-скользкий вопрос? — однажды поинтересовался Кроули, окончательно потерявший терпение. — А у тебя бывают другие, дорогой? — улыбнулся ему Азирафаэль, вдыхая аромат греческого вина. — Конечно, можно. Что ты хотел узнать? — У тебя есть метка родственной души? — вкрадчиво спросил Кроули, под конец срываясь на шипение. — Имя на твоей коже. Азирафаэль, повидавший много всякого небесного и человеческого дерьма и никогда не бывший ранимым цветочком, вдруг густо покраснел и опустил взгляд, слишком сильно сжимая в руке сосуд с вином и проливая на себя кроваво-красные капли. — Ох Боже, моя любимая белая тога, — в отчаянии воскликнул Азирафаэль, внутренне радуясь тому, что смог поменять тему. — И что мне с ней делать? — Позволь мне, — без лишнего стеснения Кроули притянул его ближе к себе и щелчком пальцев избавил одеяние Азирафаэля даже от намека на пятна. Ненавязчивым дуновением ветра демон, притворяясь, что все еще чистит ткань, приподнял рукава, чтобы прочесть имя на руке ангела. Сливочная кожа, к его разочарованию, была абсолютна пуста. Похоже, имя было написано совершенно на другом месте. Кроули раздосадованно выдохнул сквозь сжатые зубы, и Азирафаэль поспешно вырвался из его объятий и одернул рукава тоги. — Благодарю, мой друг, — сдержанно произнес он. — Видишь ли, моя родственная душа… я не знаком с ним. Я не знаю, где его искать, и он не особо горит желанием узреть свою вторую половину. Если бы не очки, Кроули решил бы, что глаза его выпали из орбит. Куда-нибудь в стратосферу от полного непонимания происходящего. Азирафаэль печально улыбнулся, хлопнул его по плечу в благодарность и поспешно убежал, даже не допив вино. Кроули пытался понять, при каких обстоятельствах они с ангелом вдруг стали незнакомы. Может, он просто стыдился их связи, поэтому так неумело солгал ему? Кроули это совершенно не задело и, конечно же, не разбило ему сердце, потому что он злобный демон и ненавидит Азирафаэля. Безусловно. А напиться и забыться он решил в исключительно греховных целях, ничего большего. И если Кроули, когда закрывал глаза, видел перед собой светлый облик ангела Азирафаэля, то только от… Черт с ним. С этого дня Кроули решил не задавать вопросов про родственные души. Пусть Азирафаэль перебесится, пройдет стадию отрицания и хотя бы признает их связь. Ну, а падение в омут разврата придется отложить на неясный срок. Кроули грустно вздохнул и одним махом влил себя недопитое вино Азирафаэля.

***

Упрямое создание — читай, Азирафаэль — не шло на контакт. Мило улыбалось, болтало, делилось новостями, жаловалось, исследовало мир, но признать их связь все еще не хотело, делая демоническому сердцу очень больно. Кроули вполне справедливо внес себя в список великомучеников, но начальство в лице Вельзевула это не оценило. Бесчувственные. Они с Азирафаэлем переживали вместе много эпох, непреднамеренно всегда оставаясь вместе, и Кроули привязался к нему всеми фибрами несуществующей души. Бегать за упрямым ангелом, пить с ним, искушать, много говорить обо всем на свете, жалуясь на нелепость и скуку новой эпохи — он привык каждый день встречать своего ангела и ждать, когда он признает свои чувства. Что, он так много просит? Чем он это заслужил? Кроули всего-то привел людей к упадку и греху и… О, звучит довольно веской причиной. Кроули носил длинные рукава и делал вид, что у него нет никакой метки. — Друг мой, ты выглядишь очень опечаленным, — грустно заметил Азирафаэль, выводя его из пелены мыслей осторожным касанием. — Что-то случилось? — Да, мой ангел, — сухо ответил Кроули, глядя в серые глаза, полные искренней заботы. — Моя милая родственная душа все никак не хочет признать нашу связь и отчаянно бегает от меня. Не знаю, отчего — может, я недостаточно хорош или я просто демон… — Не смей так говорить о себе! — с чувством произнес Азирафаэля, хватая его за руку. Будь Кроули человеком, мгновенно скончался бы от остановки сердца. — Ты самый лучший из всех, кого я знал, а я знаю ангелов и Шекспира, так что это показатель, дорогой. Не будь к себе так строг, может, твоя родственная душа и не этот… человек вовсе. Если он действительно не готов раскрыть тебе свое сердце, потому что ты демон, то он не заслуживает тебя. Ты изумителен, Кроули, и ты обязательно найдешь самую лучшую родственную душу на свете. На сердце потеплело, и Кроули не мог сдержать глупой мечтательной улыбки. Азирафаэль смотрел серьезно, видимо, упорно настроившись на борьбу за поднятие настроения демону. Ох, если бы ангел знал, почему Кроули тоскует… — О, ангел, мне очень лестно слышать это от тебя, — Кроули поцеловал его в мягкую щеку, удерживаясь всеми силами от поцелуя в губы. — Странно, что такой замечательный ангел как ты все еще одинок, — наживка закинута. Наблюдаем реакцию. Кроули чувствовал себя настоящим охотником, который заманивал строптивую дичь. — Чувства не для меня, — пожал плечами Азирафаэль. — У нас на Небесах вообще чтут холодный рассудок и недолюбливают метки. Вся наша жизнь посвящена служению Всевышней, мы не можем ее тратить на любовь. — Но любовь же вам даровала сама Она, — прозорливо заметил Кроули. — Это же неучтивость к ее дарам! — Вся эта идея с родственными душами ангелам просто битье пряником кнут, — заявил Азирафаэль, с тоской глядя куда-то вдаль. — Мы созданы из любви, но совсем не знаем, что с этой любовью делать. — Увы, могу подсказать тебе лишь плотскую любовь, — щедро предложил Кроули, и Азирафаэль рассмеялся, приняв его искреннее предложение за шутку. — Я чрезвычайно подкован в ней. — Я почти проникся к тебе симпатией, бесстыдный Кроули, — со смешком отозвался Азирафаэль, отпуская его руку. — Не печалься из-за родственной души. Давай я отведу тебя завтра на спектакль Шекспира, чтобы ты отвлекся от своих переживаний! Кроули его радостный настрой не поддерживал, идея с плотской страстью ему нравилась куда больше. — Может, лучше смерть? — без энтузиазма поинтересовался он. — О, не будь таким мрачным, — Азирафаэль поднялся на ноги, поправляя свое безразмерное жабо. — Мы отлично проведем время! И ты сможешь позабыть о своих невзгодах, погрузившись в увлекательный сюжет пьесы! — Мы сможем позабыть о своих невзгодах, погрузившись в увлекательный сюжет пьесы о самоубийстве двух гиперболично настроенных подростков, влюбленных три дня или пьесы про месть за убитого отца, в результате которой умирают все остальные? — скептически спросил Кроули. Азирафаэль надулся и с самым непосредственным видом щелкнул его по носу в порыве ужасной обиды. — Не будь таким… — попросил он. — Это станет легендарно, я утверждаю. Просто посмотри это вместе со мной. Пожалуйста. Ну разве Кроули мог противостоять этим грустным глазам? Иногда он сомневался, кто из них демон. Он кивнул с осознанием, что пожалеет об этом позже, а Азирафаэль расцвел с широкой нежной улыбкой. А может, и не пожалеет…

***

Если Кроули и волновался, когда в разгар французской революции его горе-ангел не пришел на их ежесубботничный вечер, то только потому, что тот из искреннего упрямства и волнения о людях не стал бы выбираться с помощью чуда и совершенно не попробовал бы защититься от протестантов. В этом смысле Кроули гордился смертными — они не боялись идти против власти и гнуть свою линию. Иногда правда, перегибали, но в целом, у них получалось неплохо. Когда это попытался провернуть сам Кроули. ну, ему хорошенько настучали по макушке, выгнали из Рая и отобрали право носить светлую одежду. Благо, Кроули великолепно смотрелся в черном. Азирафаэль — кто бы сомневался — нашелся в темнице среди претендентов на эшафот. И он даже не потрудился снять с себя дорогие одежды в разгар революции! И нет, это не было продиктовано желанием Кроули снять с Азирафаэля одежду, он просто волновался за своего бедового ангела. Тот с лицом, выражающим величайшую скорбь всей французской аристократии, стоял в кандалах с немым укором в глазах как несправедливо осужденная за пороки невинная дева. — Серьезно, Азирафаэль? — устало вздохнул Кроули. — Что ты вообще делаешь во Франции? — Я все ищу легендарные предсказания Агнессы Псих, — с грустью объяснил Азирафаэль. — Говорят, с помощью нее можно найти любую родственную душу, где бы она ни была. У меня явно не обычный человек, но она была невероятной, и это моя последняя надежда отыскать хоть кого-то. — Ангелы же не должны любить? — напомнил ему Кроули, внутренне напрягаясь от его слов. — Что же изменилось? — Не знаю, — Азирафаэль отвернулся к окну. — Наверное, захотелось посмотреть, от чего я отказываюсь. Может, любовь не так плоха. Кто-то, кто сможет меня понять, помочь, приготовить блинчики, чтобы мне не пришлось идти за ними в разгар революции. Кроули щелкнул пальцами, и Азирафаэль был свободен. Тот ослепительно улыбнулся, озаряя нежностью в своем взгляде пару вселенных. Кроули не удержался: — Знаешь, милый, я не претендую на понимание и родственную душу, но я могу научиться готовить тебе блинчики, чтобы не пришлось тебя вытаскивать из тюрьмы, — предложил Кроули. — О, это превосходно, спасибо, — у Азирафаэля загорелись глаза. — И как у такого замечательного и заботливого демона до сих пор нет пары? — Действительно, — с максимальным сарказмом в голосе произнес Кроули. — Почему у меня до сих пор нет пары, а, Азирафаэль? — Потому что ты слишком сконцентрирован на демонических делишках и помощи мне! — Азирафаэль поучительно поднял указательный палец. — Я безмерно ценю это, друг мой, но как же твоя родственная душа? Все еще избегает тебя? — Да я в пяти минутах от того, чтобы сдать ее французской оппозиции, — скрипнул зубами Кроули. Он, конечно, преувеличивал, он предполагал, что даже ударить Азирафаэля бы не смог, как бы ни злился на ангела за его, порой, слишком запущенную наивность. Или он делал это специально — Всевышняя его знает. — О, милый, это перебор, — Азирафаэль со знающим видом наклонил голову в бок. — Я никогда не стану тебя поддерживать в таком. Но ты прекрасно знаешь, что я всегда готов создать для тебя алиби. Кроули был так непомерно влюблен. Всевышняя не пощадила его за грехи, отдав ему в родственные души Азирафаэля. Или наоборот — вознаградила.

***

Азирафаэль все не оставлял попыток найти книгу Агнессы Псих про удивительную связь родственных душ, несмотря на то, что Кроули действительно был готов готовить ему блинчики, когда он пожелает. Демон так и не понял, что Азирафаэля в них не устроило — то ли он их плохо готовил, то ли сам факт того, что он готовил на адском пламени. В любом случае, он все еще продолжал поиски легендарного сборника предсказаний и своей родственной души, хотя казалось бы, Кроули такой дьявольски прекрасный сидел прямо перед ним, бери, люби и не жалуйся хоть прямо сейчас. — Ты их пересаливаешь, друг мой, — пояснил ему однажды Азирафаэль. — Видимо, влюбился в кого-то, да? — он посмотрел лукаво, с огоньком в глазах, и Кроули резко опрокинул солонку. — Какая тут вообще связь? — буркнул задетый кулинар. — Это поговорка, влюбленные люди всегда пересаливают, — пожал плечами Азирафаэль, все еще светясь. Как у ангела в глазах могут плясать чертенята? — А у тебя как всегда в одно ухо влетело, из другого вылетело? Кроули мрачно нахмурился, сверкая адскими глазами, всем своим существованием показывая свою ненависть ко всякого рода пословицам, афоризмам и поговоркам. Азирафаэль рассмеялся — как ни странно, он выглядел польщенно. Но Кроули было не до него, он пытался понять, как это у него получались не идеальные блинчики. Вообще-то именно он искусил человека на первый грех, он непревзойденный соблазнитель, Великий Змий, причина девчачьих слез, герой детских грез твоей бабушки, первая любовь твоего отца и твой дед до сих пор хранит его фото в кармане старой огородной куртки. Как чертовы блины имели наглость быть неидеальными? — Итак, кто же поселился в горячем сердце холодного демона? — игриво подтолкнул его Азирафаэль. — Ну же, поделись со мной. — Ничего нового, — буркнул Кроули. — Моя родственная душа, будь она неладна. С каждым днем все прекраснее и упрямее. Все уже надоело мне, лучше найду себе хобби по душе, например, садоводство и больше никаких любовных проблем и пересоленных блинов. Азирафаэль издал разочарованный рваный звук и мгновенно перестал светиться. — Кажется, тебе не до отношений, — тихо заметил Азирафаэль. Кроули оторвался от яростного созерцания блинчика и посмотрел на ангела, который почему-то больше не улыбался. — Ты очень занят. Просто… я хотел сказать, что ты мне тоже нравишься, Кроули. Как демон. Из демонов ты лучший, а по строке рейтинга выше и Гавриила… — Погоди, что ты там говорил о соли? — прищурился Кроули, понимая, что упустил что-то важное. — Неважно, — Азирафаэль резко поднялся. — Мне нужно продолжить поиски книги Агнессы… Я собираюсь пробраться в места, где демонам вход запрещен, поэтому ты освобожден от блинчиковой повинности, мой милый. А мне пора искать родственную душу. Может, пока наладишь отношения со своей. Азирафаэль поднялся и практически мгновенно исчез из их маленького дома вместе со всеми своими вещами. Кроули немного ошарашенно взглянул на место, где он только что сидел. Это сейчас была ангельская истерика или что? Почему он… Осознание пронзило его голову. Азирафаэль решил, что Кроули в него влюбился, а он заговорил о хобби. Но… он же говорил и о родственной душе, коей и является этот ангел по сей день, так почему же… он же не может не знать. А что, если это другой Азирафаэль? Вдруг не самый великолепный вариант, не чудесный и понимающий друг, не ангел с хитрецой в глазах, а кто-то совсем другой его родственная душа? Какой-то ребенок из религиозной семьи с чудаковатым именем. Девушка из далекого будущего, где всех так зовут. Ангел-тезка его Азирафаэля. Существовал лишь один способ это проверить посмотреть на его метку, не раздевая ангела силой. Ведьмы, которые ищут родственные души заклятием поиска взамен на душу, золото или ящик вина. Кроули как раз знал такую. Так что он уплыл в Российскую Империю не из-за неразделенной любви, а в поисках второй половины несуществующей души. В Петербурге начала 19 века было на удивление много ведьм, причем довольно сильных, поэтому Кроули сбежал именно сюда за ответами. Он испытывал странное чувство, будто ему лгали всю жизнь, ведь он так привык к мысли о том, что Азирафаэль его родственная душа, боящаяся это признать, потому что он был так идеален для него… Быть может, он найдет кого и получше? Сама мысль о ком-то лучше Азирафаэля вызывала припадок дикого смеха. — Анатолий Королев? — томно спросила женщина, всем своим видом намекавшая, что она ведьма. — Да, — Кроули поспешно поднялся, ненавидя саму мысль о том, что ему приходится притворяться не Кроули. Хотя, когда он оказался в солнечной Италии в один миг, словно только что не стоял в сумрачном Петербурге, он забыл о неудобствах, ведь рядом было очаровательное небольшое уличное кафе. Сев за один из плетеных столиков с цветами, Кроули огляделся вокруг. Внизу бушевало море, безмятежные итальянки пили вино и делились последними сплетнями, кудрявый итальянец мирно обслуживал басовитых веселых гостей, а по дороге то и дело проезжали велосипедисты, перекрикиваясь и смеясь. Кроули развалился на стуле, пытаясь понять, что здесь он должен найти. Не подходить же каждому и не спрашивать его имя для протокола, верно? Но вопросы отпали в тот же миг — на украшенном цветами велосипеде спокойно ехал одетый в белый хлопок Азирафаэль, подставив солнцу лицо, а в корзине у него лежали две бутылки красного вина. Кроули сделал вид, что желание облизать его взглядом было продиктовано внутренней склонностью к каннибализму. Ничего более. Кроули даже не пришлось кричать ему, он сам остановился у кафе и заметил демона, спустился со своего транспорта, взял бутылки и пошел к нему, все еще озадаченный его присутствием. — Почему ты так улыбаешься, друг мой? — растерянно спросил Азирафаэль. — И что ты здесь делаешь? — Знаешь… — Кроули сыто улыбнулся, отодвигая ногой стул для Азирафаэля. — Судьба привела. Присаживайся, ангел и разливай. Расскажи, как твои поиски?

***

Кроули прекрасно помнил момент, когда его изгнали из Рая и он блуждал во тьме, стараясь найти хоть какой-то выход из этого кошмара. Еще лучше он помнил момент, когда в Рай вернулся. Азирафаэль довольно пресно относился к идее называть покупку бентли возвращением в Рай, но тут его мнение не учитывалось. Пожалуй, следующим волнительным воспоминанием был момент, когда ангел все-таки соизволил прокатиться с ним. Это было прекрасно, пусть Азирафаэль и восклицал каждые пять минут, что они движутся слишком быстро. — В этом и суть, ангел, — поучал его Кроули. — Это словно полет. Ты никогда не получишь наслаждения, если будешь катиться со скоростью черепахи. — Меня терзают смутные сомнения, — вскрикнул Азирафаэль, крепко вцепившись в свое сидение. — Пообещай, что попытаешься починить мое тело, если мы все-таки врежемся в дерево или другую машину. — Я профи в этом деле, ангел, не смей даже сомневаться во мне, — рассмеялся Кроули, чувствуя, как ветер свистит в ушах, пока приятный голос Азирафаэля ласкает слух. Молитвой за их спасение? — Ты не веришь мне? — Ты же демон, — весомо заметил Азирафаэль. — Просто от веры тебе мало что зависит… Я не хочу тратить кучу времени на развоплощение и попытку восстановить себя, это утомительно. Уверен, есть более безопасные способы получить удовольствие. — Нет безопасных способов получить удовольствие, — не согласился с ним Кроули. — Алкоголь разрушает печень и делает неадекватным, от сладостей набираешь вес, от секса можешь заразиться чем-нибудь неприятным, на машине и самолете можно разбиться, от плавания утонешь, от отношений настрадаешься, от книг и фильмов портится зрение, от… — Я осознал мораль, хватит, я предпочту набрать вес, испортить зрение и иногда поразрушать печень, — мягко прервал его Азирафаэль. — И если… предаваться страсти только с родственной душой, то и не заразишься, и не настрадаешься. — Смотря, какой соулмейт попадется, — хмыкнул Кроули, заметив гримасу, скорченную ангелом. Азирафаэль ненавидел нынче модное американское «соулмейт», оно резало слух и казалось недостаточно священным. — Их же не выбирают? Как продолжаются твои поиски? — Кроули решил поддаться ангелу и подыграть ему, терпеливо дожидаясь, пока он все-таки решится. — Безуспешно, — Азирафаэль поджал губы, но ненадолго, с новым резким поворотом он снова вскрикнул и вжался всем телом в кожаное сидение. Кроули умиленно вздохнул. — Какая жалость, — фыркнул Кроули. — Я на месте твоего соулмейта никогда бы не оставил такую прелесть в одиночестве. — Спасибо? — растерянно поблагодарил Азирафаэль, не совсем понимая, к чему это было. — Спасибо надо сказать Господу за то, что он создал такого изумительного ангела, — продолжил бесстыдный флирт Кроули, получив за это ощутимый удар по коленке. — За дорогой лучше следи, Казанова, — закатил глаза Азирафаэль. — Прошло почти шесть тысяч лет, без нескольких столетий, а он не соизволил даже намекнуть о своем существовании! Моей родственной душе нет до меня никакого дела! Как ты с этим смиряешься? — Я в такие моменты кричу на растения, — посоветовал собрату по несчастью демон. — Ты можешь кричать на книги, — Азирафаэлю не понравился совет, судя по его кислому лицу. — Знаешь, а может ты уже знаком с ним, и он просто боится подойти? — Чего ему бояться? — удивился Азирафаэль, даже забыв от изумления паниковать от скорости. — Я ангел. Спокойный, тихий, в порочащих меня вещах не замечен. — Может, он стесняется? Или он просто видит, что ты его не замечаешь, и не хочет предпринимать шаги первым? — подтолкнул его Кроули, внимательно смотря за эмоциями на его лице. Ничего, кроме растерянности, оно не выражало. — Может, счастье рядом, а ты его не замечаешь? — Я не знаком ни с кем с таким именем, хотя я перерыл все наши архивы, — признался Азирафаэль. — Такое чувство, что его просто вычеркнули из истории. Или он еще не родился, хотя то странно, ведь… — он не успел договорить, порыв ветра сорвал с него шляпу, и Азирафаэлю пришлось подскочить, запутавшись в ремнях, милостиво открывшихся по воле Кроули, и словить ее в воздухе. — Ох, не могу я понять прелести быстрой езды. Кроули его не слушал, он внимательно смотрел на открывшийся кусочек бледной кожи, на которой знакомым почерком, черными чернилами были выведены беспорядочные буквы, слишком спутанные и спрятанные постоянно хлопающей рубашкой, чтобы прочесть обнаженные буквы, а скрытое имя уходило вниз по бедру. Буквы «Л» и «Р» Кроули точно заметил. Азирафаэль заправил рубашку в брюки, скрывая имя от демона, и снова сел, прижимая к груди свою шляпку. Кроули задумчиво цокнул языком, анализируя ситуацию. Из размышлений его вырвал новый крик Азирафаэля — он отвлекся, и они неслись на фонарь. Кроули с лихвой крутанул руль, чудом пнув коробку передач, и выехал на пустынную трассу. Азирафаэль трясся. — Ты всегда такой громкий? — бесстыдно спросил Кроули. — Ну, обычно я тихий, ты же знаешь, я ангел, — совсем уж невинно заявил Азирафаэль, и Кроули смерил его подозрительным взглядом. Ангел рассмеялся и неожиданно подмигнул ему. — Но здесь я могу побыть и громким. Восприняв это как приглашение к открытому флирту, Кроули хитро усмехнулся. В глазах у ангела снова плясали демоны. Кроули уже почти стал ревновать к этим хитрым засранцам, которые раскрывали истинную сущность ангела, обладающего идеальной ноткой хитрости и сомнительной моралью за все годы на Земле. — О, так может мне заткнуть тебя? — приподнял бровь Кроули. — Губами. В твои губы. — Только если ты остановишь для этого машину, — шепнул ему Азирафаэль прямо на ухо, видимо, приобретя навыки соблазнения в одной из своих книг. И сработало же! Кроули резко нажал на тормоз, припарковавшись у ближайшего дерева, и притянул ангела к себе, впиваясь в маняще приоткрытые губы поцелуем, пьяным от самого разрешения. Очевидно неопытный Азирафаэль рьяно ответил и сдавленно застонал, обнимая его за плечи. Целовать ангела было изумительно. Кроули целовал тысячу человек, но это не шло ни в какое сравнение, потому что этого он ждал несколько томительных тысяч лет и был готов смаковать каждое движение языка, каждый полузадушенный вздох, каждое вздрагивание тела в его руках. Азирафаэль был на вкус как вино, ванильный сахар и что-то абсолютно неземное, явно ангельской природы, и Кроули целовал его сильнее, желая оказаться еще ближе. Он запустил руки ему на бедра, сжимая мягкое тело в руках. Ангел даже не сопротивлялся, путаясь у него в волосах пальцами. Когда они оторвались друг от друга, Кроули не смог отвести взгляда от Азирафаэля, совершенного незнакомого ему — красные, искусанные губы, лихорадочный совсем человеческий румянец, мятый воротничок, сбитая рубашка, растрепанные волосы и совершенно шальные глаза. Прекрасный. — У тебя такие широкие зрачки, — выдохнул Азирафаэль. — Что на тебя нашло, ангел? — хрипло спросил Кроули, пытаясь автоматически поправить его воротничок. — Ты отыскал книгу Инессы…? — Агнессы, — исправил его Азирафаэль и заправил выбившийся рыжий локон за ухо, а потом безо всяких сомнений нежно огладил его подбородок кончиками пальцев. Демон пытался понять, насколько неуместным будет сейчас замурчать. — Нет, наоборот, я будто смирился… Видимо, мне и правда не светит родственная душа. — И ты решил, что я тебе ее заменю? — недоверчиво спросил Кроули. — Я полуфабрикат или что? — Что такое полуфабрикат? — растерянно моргнул Азирафаэль, а потом осознал, как это звучало. Он поспешно замотал головой и крепко схватил Кроули за плечи, будто боясь, что он прямо сейчас исчезнет. — Нет-нет, ты мне всегда нравился, и мы оба одиноки… и я подумал… было бы здорово нам попробовать пойти против судьбы. Неужели ты никогда не думал об… этом? Мы понимаем друг друга, давно знаем, я привязался к тебе и… Азирафаэль был смущен в крайней степени, и на него практически невозможно было злиться. Практически. Кроули раздраженно рыкнул и приложил палец к его губам, приказывая замолкнуть. Азирафаэль был только рад подчиниться, он мгновенно замолчал и с надеждой воззрился на демона. — То есть, я для тебя интрижка? — сухо поинтересовался Кроули. — Потому что ты своему соулмейту и так не сдался? — Интрижка, длящаяся шесть тысяч лет — уже брак, — справедливо заметил Азирафаэль и вдруг ласково улыбнулся. — Можем быть друзьями с… привилегиями, если тебе так хочется. Мы оба не будем одни и сможем еще отыскать свою родственную душу. — Друзьями с привилегиями? — Кроули позабавленно фыркнул. — Ты где такое вычитал-то, ангел? Азирафаэль сделал вид, что его очень заинтересовала божья тварь в виде насекомого на траве. Кроули задумчиво осмотрел его, думая над ответом. Он не хотел быть друзьями с привилегиями, он хотел схватить строптивого ангела и увезти его куда-нибудь подальше, чтобы вдалеке от Рая, Ада и божественных планов просто наслаждаться жизнью вместе. В любом случае… может, в отношениях они не сойдутся характерами, может, грянет Апокалипсис, может… слишком много может, Кроули привык брать и делать. Но если Азирафаэль хочет так, то… — Друзья с привилегиями — звучит потрясающе, — бархатисто шепнул он ангелу на ухо, и тот невольно расслабился. Кроули крепко прижал его к себе, и Азирафаэль ткнулся ему лицом в шею, ни капли не сопротивляясь. Пусть таким образом, — думал демон, — но хоть так он мне достанется.

***

— Няня! Няняяя! — закричал маленький Маг, вызывая у Кроули попеременное желание задушить его и бросить в огненную бездну. — У меня появилось имя! О, избранник будущего Антихриста. Кроули отвлекся от созерцания Азирафаэля в саду, который совершенно не поддерживал дисциплину и был слишком добр с растениями, и этим жутко раздражал демоническую няню. Маг подпрыгнул от предвкушения, закатывая рукава своей кипенно-белой рубашки и тряся головой от счастья. Кроули терпеливо дождался, пока его перестанет штормить, и перехватил маленькую ручку. Шрифт был выверенный как на картах Таро, резкий и узорчатый, и Кроули прочел с некоторым трудом «Адам Янг». Звучало символично. Впрочем, когда Кроули общался с другим Адамом он случайно довел его даму до греха… — Поздравляю, Маг, — сухо сказал Кроули. — Ты теперь знаешь имя второй половины своей души. Когда придет время, вы сможете встретиться. — Я хочу его видеть прямо сейчас! — вскинулся Маг, выставив кулачки вперед. Кроули отнесся философски к его очередному выпаду. — Почему я не могу увидеть его прямо сейчас?! — Потому что сперва тебе надо выучиться, — поучительно произнес Кроули. — Ты еще не готов к встрече с Адамом. Ты должен быть умным и сильным, а пока ты еще слишком мал для этого. Вот станешь лучше всех этих ничтожеств и тогда сможешь заполучить его сердце. — Понятно, — насупился Маг. — Я пошел к садовнику. Он меня лучше понимает! И встряхнув длинными волосами, Маг гордо прошествовал прочь. Кроули тихо рассмеялся, переглядываясь сквозь стекло на садовника. Азирафаэль, очевидно подслушивающий, покачал головой и осуждающе взглянул на него. Кроули фыркнул — он сделал все, что мог.

***

Кроули отчетливо помнил самые страшные моменты своей жизни — изгнание из Рая, 14-й век, мода на джинсы клеш и тот миг, когда он решил, что навсегда потерял Азирафаэля. В горящем магазинчике было пусто, за окном бушевал Апокалипсис, миру скоро наступил бы конец, а демон был совершенно один в этом огненном Аду, не зная, где был его ангел. Надпись на руке странно мерцала, и Кроули чувствовал себя потерянным как никогда раньше. Все, что ему хотелось — напиться до зеленых чертей перед глазами, но вместо них к нему неожиданно явился Азирафаэль, и они собрались спасать мир. Вполне удачно, между прочим. Антихрист оказался замечательным парнем, Апокалипсис был предотвращен, Сатана послан к чертям собачьим, а Цербер ел с рук Кроули и мило тявкал под почесывания за ушком от Азирафаэля. Весь покрытый копотью подгоревший и уставший Кроули уводил полусонного Азирафаэля, только приобретшего свое тело и пытающегося что-то втолковать детям о счастье, Рае и любви. Анафема с ее ведьмоловом самозабвенно целовались — ну да ладно, они предотвратили ядерную катастрофу, им можно. И даже Гавриил с Вельзевул о чем-то тихо беседовали в сторонке, нервно оборачиваясь всякий раз, когда кто-то проходил мимо. — Так ты Гавриил, получается? — грубовато спросила Вельзевул. — Да, — осторожно ответил Гавриил, одергивая рукава пиджака. — А ты Вельзевул? Знакомое имя… — У тебя тоже, — сухо отчеканила Вельзевул, почти застенчиво отталкивая мух подальше от Гавриила. — У тебя красивые глаза, — наконец, выдавил из себя Гавриил. — А, спасибо, — кивнула Вельзевул. — Ты тоже ничего так. Кхм. Можем как-нибудь встретиться после смерти Кроули, пообщаться, обсудим политику и все такое… — Да, я был бы очень рад, — согласился Гавриил, и они аккуратно и максимально незаметно взяли друг друга за руки, будто ничего не произошло. Азирафаэль умиленно вздохнул. Кроули его нежных чувств не разделял, потому что ему не особо хотелось верить в любовный тандем засранца Гавриила и сволочи Вельзевул. А еще они как бы хотели их убить, но Азирафаэль это за аргумент явно не воспринимал. Кроули вздохнул тяжело — даже эти двое нашли своих соулмейтов, а они все еще не сдвинулись с мертвой точки. Адам потянул его за рукав и спросил: — А вы слышали что-нибудь о Маге Доулинге? — с любопытством спросил Антихрист. — Папа сказал, что мы вряд ли сможем с ним связаться, но… — Малыш, ты уверен, что оно тебе надо? — скептически спросил Кроули. — Он избалованный сынишка посла и довольно неприятный паренек. — Я сын Сатаны, по-моему я куда более неприятный паренек, — безрадостно заметил Адам. — Я заменил всю ядерную энергию карамелькой. — Ты смог ему сопротивляться, а это не каждому под силу, — мягко заметил Азирафаэль. — Кроули, неужели мы будем мешать молодым сердцам? Я дам тебе его номер, Адам. Он, конечно, вечно занят, но тебе-то хватит сил дозвониться, — Азирафаэль удивительным образом прошел от «убей этого засранца, пока он не вырос!» до «ах, чудный юноша, надо свести сына Сатаны с сыном посла, что может пойти не так». — Спасибо, — Адам просиял.

***

Кроули устало свалился на свой диван, Азирафаэль повалился сверху, удобно примостив голову у него на груди. Рука демона привычно покоилась на его бедре, и в этом жесте не было ничего игривого — они просто хотели отдохнуть от всего накопившегося. Азирафаэль вдруг поднял голову и внимательно взглянул на Кроули, явно готовясь к серьезному разговору. Уставший как черт (ха!) Кроули закатил глаза и выпрямился, показывая, что он готов к беседе. Азирафаэль тоже сел, но с колен демона не слез. — Я все-таки нашел книгу Агнессы Псих, — тихо сказал Азирафаэль. — И я нашел страницу, где значилось мое имя вместе с моей родственной душой. Кроули напрягся всем телом, пытаясь понять, что же там так расстроило Азирафаэля. — Там значилось другое имя, — продолжил Азирафаэль. Кроули изумленно приподнял бровь, все еще находя в себе силы на драматичные жесты. — Не то, что на моей коже. На мне написано имя ангела, а на бумаге запечатлено… твое. Кроули подавился воздухом и закашлялся. Азирафаэль беспощадно продолжил: — Не знаю, как так получилось. Все эти шесть тысяч лет я искал свою судьбу, а она оказалась буквально в моих руках, — вздохнул Азирафаэль, положив голову на его плечо. Кроули на автомате погладил его по волосам. — Мне стоило догадаться. Но я все никак не мог понять, почему вместо твоего имени на моей коже было написано «Азраэль», — Кроули, только оправившись от приступа кашля, закашлялся вновь. — Когда я нашел ее, это был совершенно иной ангел, с другим именем на запястье, она сказала мне, что ее нарекли этим именем вместо кого-то другого… Я изрыл все, что можно было, и ничего не нашел. А после книги Агнессы я понял, что произошло. — Они изгнали меня, забрали мое имя, мою славу и все, что я значил, — продолжил за него Кроули с тоской в глазах. — И оставили мое имя только на твоем бедре. Превосходно. — Видимо, Всевышняя хотела, чтобы нам ничего не доставалось легко, — вздохнул Азирафаэль. — Я… прости меня. Я не знал, что столько лет ты жил с моим именем на руке и не понимал, почему я так холоден. Кроули закатил рукав и продемонстрировал Азирафаэлю его собственное имя. Тот издал тихий вздох и нежно коснулся губами его кожи, словно выпрашивая прощение. Кроули поцеловал его в макушку и обнял, сжимая чуть сильнее обычного. — Я никуда больше не денусь, — пообещал ему Азирафаэль, положив свои руки поверх его. — Только попробуй, — буркнул Кроули, прижимая его к себе. — Теперь ты от меня не избавишься, ангел. — Ну, кто сказал, что я хочу? — тихо рассмеялся Азирафаэль. Кроули был слишком счастлив, но снаружи он лишь усмехнулся уголком губ, стараясь слишком не разбаловать своего ангела проявлениями любви. Впрочем, Азирафаэль и так все знал.