Серебро

      Прошло ровно полтора года с тех пор как Жон, с грацией носорога, ворвался в ее жизнь. Но, несмотря на всю важность годовщины знакомства с первым другом-человеком, знаменательной эта дата должна была стать по другому поводу: именно на сегодня был намечен их, с Адамом, побег из Менеджери. Этому было много причин, первой и вероятно важнейшей из которых являлся Белый Клык. А точнее пассивность Белого Клыка в их собственной вотчине. Это уже привело к расколу в его рядах, и пусть сейчас 70% процентов было все еще на стороне Гиры, предпочитающего исключительно мирный подход, но долго так продолжаться не может. И главным доказательством этому была она сама.       Дочь правителя острова, решившая бороться за права фавнов не громкими словами, но делом. Вступив в Вейлскую ячейку Клыка, она сможет добиться большего, чем просто просиживая жизнь на острове. Тем более с Адамом — несмотря на его возраст, он уже заработал некое влияние на других белоклыковцев. В ее глазах он был настоящим героем, которому под силу изменить мир и уничтожить расизм, и она должна помочь ему на этом тернистом пути. Эта мантра воодушевляла, но червячок сомнения все еще грыз душу Блейк.       И стоит заметить виноват в этом был некий блондин, что нагло разгуливал по острову фавнов, не являясь таковым. А если быть точным то не он, а его учитель. Пускай Адам и играл в молчанку, каждый раз когда дело заходило о таинственном Тириане Калоу, лишь добавляя «Эта история не стоит того, чтобы её знали», но любопытная натура Блейк, вероятно напрямую связанная с ее наследием, нашла выход в лице Жона.       Тот охотно отвечал на все ее вопросы, не касавшиеся прошлого. И истории рассказываемые им об учителе, заставляли Блейк испытывать очень широкий спектр эмоций — от иррационального стыда до дикого ужаса. Но истории и истории, мало ли что он там говорит. Этим Блейк утешала себя ровно две секунды, ведь тут же в ее голову раскаленным прутом ввинтилась мысль «Сиена терпит его на своей территории». И не только Тириана, как оказалось позже. Жон впервые вышедший на публику, вызвал целую волну негодования. Фавны не забыли травм нанесенных людьми, а тут какой-то паренек внаглую шатается по улицам. У него был вариант отмазаться тем, что он полукровка или вообще имеет скрытую особенность, наподобие Илии, на худой конец был вариант с отрезанными зверинными чертами, фавны поверили бы во что угодно, лишь бы по их улицам не ходил человек.       Но Жон поступил абсолютно иначе. Он просто проигнорировал все направленные на него недобрые взгляды и однажды заявился прямо к Сиене вместе с Тирианом. И все прекратилось. Вместо ненависти к нему, в глазах фавнов появился страх. Белый Клык явно имел кучу скелетов в шкафу, и это было главной причиной сомнений Блейк. Что если их благородные намерения будут использованы как предлог для зверства, как случилось с одной группой Белого Клыка из Вакуо. «Лацерта», таким было ее название, и пускай они все еще находились в составе Белого Клыка, но их методы помощи фавнам были достойны лишь осуждения. В этой группе состояли лишь наемники, не гнушавшиеся грязной работы, но зато исправно отсылавшие часть своей выручки на дело Белого Клыка. Их пример подхватило еще несколько групп, но они были первыми из-за кого Белый Клык из мирной организации превратился в полувоенную. Из-за которой Белый Клык стали называть террористами.       Не было ли это первым звоночком? Блейк тряхнула головой. Такие мысли свойственны трусам. Она не будет сомневаться в своем выборе, ради всех погибших в трудовых лагерях, проданных в рабство, умерших от голода. Ради них она изменит этот мир. В конце концов у нее был Адам, который поддержит ее во всем и не даст пойти по кривой дорожке. Вдвоем у них точно все получится.       Ее мысли вернулись к Жону. Посоветоваться с ним на последок было хорошей идеей, но увы он вместе с Тирианом уехал куда-то. Интересно что бы он сделал будь здесь? Блейк задумалась.       Было два основных варианта: первый — он сломал бы ноги Адаму, за его глупый идеализм. Или же наоборот поддержал, угрожая сломать ноги уже в случае если кто-то из них предаст свою идею. В будущем они точно встретятся и время станет лучшим судьей. Блейк была в этом уверена, по ее планам скоро весь Ремнант будет считаться с Белым Клыком, и Жону будет не сложно найти их с Адамом. Или же их ждет крах и искать будет уже некого. Именно с этими мыслями она выскользнула из окна собственного дома, прихватив самое необходимое. За углом ее уже ждал Адам. — Рад что ты решилась, — после приветствия сказал он, — но ты уверена что хочешь этого? Последнее что я хочу делать, это подвергать близкого мне фавна опасности, из-за навязанных идеалов. — Да, я все решила. Как бы сложно мне не было, я пройду это и изменю мир или умру пытаясь, — с уверенностью в глазах ответила она. Мосты были сожжены. Хоть это и означало разбить сердце ее родителям. Но они должны понять что ей двигало из письма, которое она оставила в своей комнате. На большее ей не хватило храбрости. Заяви она о своем решении прямо, то разделила бы судьбу стандартной принцессы из книг — была бы заточена в башне, роль который сыграло бы родовое поместье. Помимо письма родителям, Блейк оставила еще два: для Жона и для Илии. — Я верю, — с улыбкой добавил Адам, — жаль что с нами сейчас нет Илии. Ее помощь не помешала бы. Думаешь с ней все будет хорошо? — Илия справится! Ни у кого кроме неё, не получилось и не хватило бы духа, поступить в элитную начальную боевую школу притворившись человеком. Она обещала скоро вернуться в Менеджери, а отсюда уже и к нам. — Таких как она Белый Клык примет с радостью, — поддержал ее энтузиазм Адам. Но что-то в его взгляде не понравилось Блейк, впрочем все ее мысли переключились в другое русло, ведь началась посадка на буллхед. Спустя еще пять минут, за которые салон заполнился фавнами также разделяющими позицию Адама, он зашумев двигателями взлетел, унося их в сторону Вейла. В сторону нового будущего. Блейк до последнего наблюдала за Менеджери через иллюминатор, обещая себе в будущем вернется сюда. Но лишь после того как докажет свою правоту родителям. И может даже они перестанут предвзято относиться к Адаму. Блейк не могла понять чем он заслужил такое отношение, но чем выше Адам поднимался в иерархии Клыка, тем хуже к нему относились ее родители, особенно отец. Собственно их последняя ссора на эту тему и привела Блейк к побегу. Но это дела будущего. Сейчас же ей требовалось влиться в новое окружение и стать полезной движению фавнов. Адам, почувствовав ее тревогу, придвинулся поближе, и все ее тревоги. Ну не пропали совсем, но отошли на второй план. И Блейк смогла заснуть у него на плече. Проснулась она когда за окном поднималось солнце, а на горизонте уже виднелась земля. Здесь начнется её история. — Ну здравствуй Вейл!

***

      Вернувшись обратно в Менеджери Жон сразу же почувствовал изменение обстановки. Из «настороженно-мирной» она превратилась в «панически-агрессивную», и Тириан даже был не виноват в этом, находясь на задании с какими-то своими подельниками. Клятвенно пообещав познакомить Жона с ними по приезду обратно в Менеджери. Стоило ли ему бояться? Вероятно… нет, будь среди них кто-то по-настоящему неординарный Тириан бы в красках описал это. Как поступил с Салем, Его Королевой. Бывшей по-совместительству еще и Королевой Гримов и соответственно разрушавшей все понимание о мире. Причем Тириан рассказал это, как само собой разумеющееся, на второй день пребывания Жона в Менеджери. Подумаешь представление всего человечества о его же главном враге, гримм было абсолютно неверным, а правда скрывалась даже от властей. Пфф бывает.       Тириан еще много раз испытывал его психику на прочность: все эти полтора года Жон тренировался под его руководством. Ну то есть пытался выжить, соответственно попутно приобретая навыки для этого самого выживания. И, черт возьми, Жон хотел чтобы это было преувеличением: Тириан просто атаковал его с желанием убить, за секунды сбивая его ауру, ждал пока она восстановиться и все начиналось по новой. В эффективности такого обучения было сложно усомниться — если в начале обучения Жон мог продержаться ровно 3 секунды, то теперь его лимитом было 42 секунды полноценного боя с несдерживающимся психопатом. Любой кто знает Тириана, несомненно похвалил бы Жона за столь великолепный результат.       Помимо таких тренировок, Тириан также примерил на себя роль отца. И стоит отметить справлялся он с ней просто замечательно, с поправкой конечно на то что он все еще оставался Тирианом: они и на рыбалку ходили — ловя акул с помощью гранатомета. Просмотр спортивных мероприятий заменился на близкий по смыслу просмотр подпольных боев насмерть. А венцом этого была его последняя поездка на «охоту» в леса Мистраля. Охотиться предстояло Жону самостоятельно. На Голиафа — условно редкий вид гриммов, достигавший 15-ти метровой высоты и способный руководить мелкими гриммами. Блеснув своими наставническими навыками Тириан умудрился отыскать 12-ти метровую особь и даже собственноручно уничтожил его свиту. На что получил закономерный вопрос: «А разве он не был на одной стороне с гримами?».       Ответ был полностью в стиле Тириана: «Королева предлагала мне защиту от гриммов, но согласись жить в постоянной опасности куда веселее?».       Жону явно стоило сходить к психологу ведь ответ показался ему достаточно логически обоснованным. А после началась охота. Но особенного в ней было мало: Жон обладал большей скоростью и маневренностью, и поэтому запросто уворачивался от медленных атак Голиафа, после чего, сначала ослепил, а после и обезглавил гримма. Ну в конце концов эта поездка проходила под понятием «развлечения». Или, что вероятнее, Тириан был намного опаснее даже стаи Голиафов. Были еще цели для охоты, но Тириану поручили задание. И поэтому Жон и прилетел обратно один. А значит и причина изменения обстановки в Менеджери заключалась в другом.       Или же Тириан натворил что-то еще до отлета.        С ним никогда нельзя было полностью расслабиться. Неизвестность быстро надоела Жону, и тот, не мудрствуя лукавством, просто спросил об этом у прохожего. От которого и узнал про побег Блейк, Адама и других фавнов. — Значит они все-таки решились, — произнес он обращаясь к небу, — посмотрим что из этого выйдет. — Ничего хорошего, — раздался голос позади него. Жон медленно обернулся и увидел внушающую фигуры Гиры Белладоны, отца Блейк, который продолжил, — Блейк всегда была идеалисткой, чем этот придурок Адам и воспльзовался, пообещав ей изменить мир, — и если во время разговора о Блейк в его глазах была лишь тревога, то заговорив об Адаме та сменилась на чистую ненависть. Как к Адаму так и к себе. Жон предпочел не давить на больное и просто убраться с пути, но рука Гиры ему не позволила, а точнее письмо в ней. — Что это? — Прощальное письмо адресованное тебе. Жаль что ее чувств не хватило на большее, — с горькой усмешкой сказал он. — Вы имеете ввиду перетянуть одеяло Адама на себя? — Да, идеи Белого Клыка слабо сочетаются с дружбой с человеком, — Жон попытался прервать его, но Гира тут же ответил на незаданный вопрос, — Блейк не предаст вашу дружбу, но вот на счет Адама я не уверен. Мы пытались растить его как родного, но шрамы так просто не заживают. Набрав достаточно силы он уже не будет просить мира с людьми… — А захочет мести, — Жон должен был признать, это было вполне в духе Адама. В конце концов, даже проведя с Жоном полтора года, тот лишь немного уменьшил свое презрение в его сторону. — Я надеюсь, что теперь при встрече ты просто убьешь его. На счет гнева Блейк не волнуйся и вали все на меня. Пусть лучше она будет обижаться на меня, чем верить такому идиоту как Адам. — Я подумаю.       Удовлетворившись ответом Жона, Гира зашагал прочь, оставляя его наедине со своими мыслями и письмом.       Пришло время узнать о чем Блейк хотела сказать ему на прощание.       Развернув письмо, Жон не удивился наличию шифра, по иронии судьбы придуманного Адамом, и совместив с кодом начал читать:       Прости меня, Жон, что не могу лично тебе все это передать. Побег был полностью моим выбором, чтобы не говорили остальные. Я докажу это всем. Мы еще встретимся, обещаю.       И стоило ради такого тратить конверт. Впрочем Блейк всегда любила лаконичность. И выполняла свои обещания. — Если что, я тебя из-под земли достану, — это была не угроза со стороны Жона. Как настоящий друг он не мог позволить Блейк нарушить свое слово. А Адама он все же убьет, исключительно для профилактики.       Ведь если кто-то громко заявляет что: «Это мой выбор!» или " Я сам все решил/а», то с вероятностью 98% процентов — это мнение было навязано.       Об этом ему как-то рассказал Тириан: — Запомни — громко орут только марионетки. Свободные люди не нуждаются в одобрении — они просто молча берут и делают.       Что-что, а свободу Тириан уважал. И только этот факт сдерживал Жона, от проникновения в кабинет Сиены для последующего допроса об местоположении Блейк.       Ему даже стало жалко Гиру — ему приходилось переносить все это, оставаясь сильным и что более важно нейтральным. И из-за этого, такое простое решение как допрос Сиены, отпадало — это был бы сильный удар по его репутации. Еще более сильный чем побег дочери.       В смешанных чувствах Жон побрел домой — в лачугу на краю леса. Но не пройдя и половины дороги услышал рыдания. Столь ярко свои чувства проявляла девочка, чуть старше его, меняя при этом цвет своей кожи с красного на белый и обратно. В руках у нее было письмо. И пускай гением Жон не все не являлся, но сложить два и два даже ему было под силу.       Перед ним, усевшись прямо на асфальт и рыдая навзрыд сидела Илия. Подруга детства Блейк, о которой он слышал только по рассказам, ведь та притворяясь человеком получала образование. Сейчас у нее вероятно были каникулы, и Илия вернулась в Менеджери к родным. И решила навестить Блейк, но та сбежала, заставив Илию чувствовать себя преданной. Иной причины для проявления столь сильных чувств он не видел. Надо было бы пройти мимо, но вместо этого Жон направился прямо к Илии. Уж он то знал о необходимости поддержки в трудное время. — Блейк бы расстроилась увидев тебя в таком состоянии, — мягко обратился он к Илии. — От…ткуда ты ее знаешь? — всхлипывая ответила та. — Ну, нас можно назвать друзьями, — и без перерыва, — пошли ко мне чая выпьем, тебе станет легче. Ну или ты можешь продолжать сидеть и рыдать на виду у всех. В ответ на это она немного встрепенулась, но тут же поникла, еле слышно, прошептав: — И какая теперь разница, — вероятно она говорила о рыданиях, но Жону хватило и такого косвенного подтверждения чтобы поднять Илию на ноги и повести ее, все еще рыдающую в сторону их с Тирианом убежища.       О тяжести ее положения говорило, то что она никак не отреагировала ни на это, ни на внешний вид убежища — пошарпанного и с гниющими досками. Хотя так было только снаружи, «создавало атмосферу загадочности» как говорил Тириан. Внутри же было достаточно чисто и ухоженно, но увидеть это Илия не могла — все еще рыдая и смотря в пол.       Немного оживилась она лишь почувствовав запах свежезаваренного чая. Специальная успокаивающая смесь которую Жон оптом покупал для Тириана. Он поставил перед Илией чашку, сел напротив и, подавая пример, начал потихоньку пить чай. — Пей, это поможет тебе успокоиться. Плюс тебе явно стоит подправить водный баланс в организме. — Зачем ты заботишься обо мне? — все также тихо спросила она. И пускай слезы не прекратились, но теперь она хотя бы смотрела в чашку, а не на пол. — Я же уже говорил: я друг Блейк, ты ее подруга. А ты явно страдаешь из-за ее побега. Других причин мне не нужно. — Она и Адам все что у меня есть, — неуверенно начала говорить Илия. Жон уже хотел спросить о родителях, но вовремя прикусил язык осознав что она явно не преувеличивала. Тем временем Илия продолжила: — Чтобы получить образование я притворялась человеком, — Жон знал об этом, но решил не перебивать, — это невероятно тяжело постоянно подавлять свою второю половину, даже выражать рассизм по отношению к другим фавнам. Все это время я мечтала вырваться сюда и хоть чуть-чуть побыть со своими друзьями. Это давало мне сил. — Но приехав сюда, ты узнаешь что они сбежали, оставив после себя письмо, — закончил за неё Жон, — знакомая история, но ты лучше чай пей, а то остынет. Илия хотела что-то у него спросить, но решила все же последовать совету. Достаточно успокоившись, о чем свидетельствовал окрас кожи, вернувшийся ко вполне человеческому, Илия все же решилась: — У тебя тоже скрытая звериная черта? — Нет, я человек. — Но, что ты тогда делаешь в Менеджери? — с легким страхом спросила она. — Можно сказать, я как ты, только наоборот.       Такой ответ успокоил Илию. А у Жона появился дополнительный повод ненавидеть власти четырех королевств.       Так они и сидели наслаждаясь чаем, он рассказывал ей про жизнь в Менеджери, отвлекая от грустных мыслей. Вскоре Илия уснула, сидя прямо за столом. Неизвестно что привело к такому результату: перелет в Менеджери, грустные новости, успокаивающий чай. Или даже все вместе. А может быть в этом было виновато подсыпанное Жоном снотворное, кто знает?       Впрочем поступил он так не со зла — одержимость Блейк могла сыграть с Илией злую шутку. Особенно учитывая куда именно отправилась Блейк.       Письмо, которое Илия так и не выпустила из рук, расставило бы точки над «и» Дорогая Илия, прости что нам пришлось покинуть тебя. Но ради Белого Клыка мы должны были сделать это. Надеюсь ты поймешь и поддержишь наши стремления.       Мило и лаконично. И конечно же от Жона не укрылось пресловутое «мы».       «Может стоит убить Илию?» — мелькнула мысль в голове Жона. Исключительно для ее блага — быть трупом лучше, чем марионеткой клыка.       Жон достаточно долго обдумывал этот вариант, и наконец решившись был остановлен тихим голосом совести:       «Она и вправду как ты наоборот, вот только у тебя был шанс измениться, а ее ты такого шанса хочешь лишить»       Меч занесенный над головой Илии остановился и вернулся в ножны. — Ладно совесть, один шанс.