Серебро

      Мир — опасное место для теоретиков.       Достаточно очевидная мысль, если задуматься. Увы, по-настоящему прочувствовать всю вложенную в нее мудрость, можно только на своем опыте.       Жон довольно давно, выработал привычку действовать «как получится». И потому с интересом наблюдал за тем, как остальные делали «как надо».       Не имея ни малейшего понятия, как надо.       Пирра проявлением вырвала дверь, ведущую в здание, оказавшееся заброшенным складом, где по, его же словам и подготовил ловушку Художник. В открывшийся проем тут же было направленно все что может стрелять.       Жон медленно достал свой собственный меч из ножен, и успокаивающе погладил его вдоль лезвия.       Разумеется, их действия были бесполезными, потому что, ну насколько Жон помнил, ловушка предполагает, действие отличное от стояния посреди здания где ты и назначил встречу.       Если, конечно, дело не касается Тириана — тот бы поступил именно так.       Сан сложил свое оружие обратно в форму посоха, и решительно, но аккуратно направился вперед, заставив Жона закатить глаза.       Сосредоточившись на осмотре помещения, Сан не успел среагировать на влетевшего в него с двух ног Жона, и полетел вперед, проскользив по бетону аккурат до центра завода. — Что? — спросил Жон у окружающих, поднявшись с пола, и стряхнув пыль, — у Вас свой способ проверить наличие ловушек у меня свой, — Блейк, проследила за полетом Сана, вздохнула и пошла вперед чтобы помочь тому подняться.       Его товарищи, никак не отреагировали на произошедшее, чего нельзя было сказать о сокомандниках Сана. Оружие до того направленное в проход, теперь указывало на Жона.       Жон даже не давал особых поводов для такого поведения. Вот что за нервные люди. — Во-первых, — абсолютно игнорируя наставленное на него оружие, начал отстаивать свою точку зрения Жон, — попытки вашего лидера обнаружить ловушки подобным образом, являются не более чем позерством. Судя по поведению рисунков, Художник не из тех, кто стал бы довольствоваться мгновенной победой, например, заминировав тут все. В таком случае рисунки бы не стали выжидать так долго, — оружие не опустилось, но они хотя бы внимательно его слушали, как собственно и все остальные, Руби даже что-то записывала, — есть еще множество фактов, доказывающих отсутствие тут тех ловушек, которые так усердно пытается отыскать ваш лидер, — он махнул рукой, — невозможность точно просчитать откуда мы придём, придем ли вообще, огромное количество праха, нужное чтобы с гарантией убить нас тринадцатерых, которого у Художника быть просто не может, — он не стал вдаваться в подробности, так как остальным вовсе не обязательно было знать о том что прах нужен был Синдер для других планов. Которые могли вполне пострадать из-за излишнего внимания после массового убийства первокурсников, и даже если Художник действовал не под ее знаменами — достать столько праха в столь короткое время, еще и заминировать так чтобы не осталось следов, у него просто бы не вышло, — это было, во-первых. А во-вторых, — Жон вплотную приблизился к ним, — даже втроем вы не представляете для меня угрозы, — он сделал паузу, которой ровно хватило чтобы несколько успокоившиеся за время его речи ¾ команды SSSN, снова судорожно сжали оружие, прежде чем подмигнув продолжить, — позерствовать тоже надо уметь, — уже поднявшийся на ноги Сан, горестно вздохнул. Нора с Янг тем временем отбили ему пять. — Ладно мальчики и девочки, раньше начнем — раньше закончим, — проследовав вслед за Саном и Блейк, — но остановившись в проходе, ехидно продолжила, — конечно если парочка, не желает реквизировать это здание под свои нужды, — Сан, не ожидавший такой подставы покраснел, Блейк ограничилась бормотанием угроз себе под нос. — Очень остроумная шутка, — с абсолютно каменным лицом прошла мимо нее Вайсс, желавшая побыстрее закончить с этой ситуацией. Остальные последовали за ней, рассредоточившись по всей территории зала.       Не прошло и пары минут, когда план Художника был раскрыт: находившийся прямо под ними этаж, завода, был полностью залит краской. С помещением, в котором они находились, он связывался посредством множества отверстий, расположенных в полу, кое-где закрытых решетками, в других же местах просто накинутой на них фанерой.       Про то что краска была необычной свидетельствовало два факта: она не засыхала и из нее вырвалась акула, когда Сан приподнял одну из таких фанер. Благодаря своим рефлексам, он не пострадал, а существо, которое при более ближайшем рассмотрении оказалось не просто акулой, а редким видом гримм — песчаной акулой. Водились такие особи исключительно в Вакуо, по понятным причинам, и не были особо опасны. Даже приспособившись передвигаться под землей, скорость их оставляла желать лучшего, и потому опасны такие твари были лишь для заплутавших путников или при засадах. Акула пролетела мимо, и описав дугу, упала на решетку. Не ломая, а просачиваясь сквозь нее, обратно вливаясь в общую массу краски.       Следом за ней последовала огромная рыба меч, едва не оттяпавшая Скарлету ногу. До земли она уже не долетела, отброшенная в стену ударом Янг, и оставаясь на ней черным пятном.       После последовали еще несколько разнообразных, морских жителей, как гриммов, так и обычных. — В Вейле такие интересные океанариумы, — радостно воскликнула Нора, словив в полете, что-то скатоподобное, и с интересом рассматривая. — Мы не можем его оставить, — Рен заговорил, еще до того, как Нора просто повернула голову в его сторону, — ты не сможешь содержать чужое проявление, — подтверждая слова Рена, скат, «расплавился» стекая обратно. — Хорошо, что среди них нет медуз, — внезапно произнесла Янг, и когда все, кроме отбивавшегося от кальмара Нептуна, повернулись к ней с немым вопросом, она продолжила, — Вы бы знал, как Руби в детстве боялась медуз. — Это было давно, — тут же возмутилась Руби. — Я и говорю, что в этом же нет ничего такого, сестричка, — пожала плечами Янг, — все мы боимся чего-то в детстве. И учимся смотреть в глаза своим страхам взрослея. Своим слизким, жалящим страхам, которые поджидают неслышно подплывают к тебе из-за спины. И которые совершенно точно не могут попасть в дом через канализацию.       Руби густо покраснела, пробурчав себе под нос что-то о отстойной старшей сестре. Судя по тому как резко все закашлялись, пытаясь скрыть улыбки, все прекрасно поняли намек Янг. И судя по прищуру, Вайсс, данный компромат еще сыграет в будущем. — Шутки шутками, но мне уже начинает надоедать, подобное, — Илия хмыкнула, — браконьерство. — Уровень краски медленно уменьшается, — заметила Вайсс, аккуратно всматриваясь в темноту. — Он пытается нас измотать? — спросил Нептун, наконец справившись со своим противником, и сейчас оттирая краску от одежды. — Нет. — Нет.       Жон с Пиррой заговорили одновременно. Он кивком попросил её продолжить: — Насколько бы много у него не было ауры, долго продолжать подобное, он не сможет. И к тому же мы в любой момент, можем уйти, или вызвать подкрепление. Да и на отвлекающий ход не похоже, ведь он мог просто пустить нас по ложному следу, — она сделала короткую паузу, и продолжила, — Скорее всего это всего лишь начало его выступления, — она посмотрела на Жона, и тот медленно кивнул, придя к таким же выводам. Что-то глубоко внутри, вяло начала протестовать против того, что его считают экспертом по поведению психопатов, но закончило свой метафорический монолог словами «А, впрочем, кого я пытаюсь обмануть».       Вайсс закатила глаза. Янг вздохнула. Остальные многозначительно промолчали. — Точно. Он же психопат. Дождется пока мы станем умирать от скуки и потом выйдет весь такой пафосный и начнет свой злодейский монолог. — Типа того, — кивнул Жон. — Может просто уйдем? — предложил Рен, и когда все повернулись к нему, продолжил, — если вы правильно поняли его мотивы, то может риск потерять слушателей заставит его перейти сразу к следующей фазе? — Умный мальчик, — внезапно присоединился к разговору новый голос, который тут же потонул в крике Норы: — И сколько раз я Вам говорила, что Ренни гений?! Всего одной фразой разбить планы врага и спасти прекрасную даму! — Нора я никого не спасал, — вздохнул «гений». — Само твое присутствие спасает меня от плохого настроения.       Нора картинно подмигнула, в конце фразы, почти не покраснев произнося ее. Они с Янг, и Руби переглянулись, и похлопали, восхищаясь столь прекрасной фразой. Нора фальшиво поклонилась, после аплодисментов.       Художник, появившийся со стороны противоположной той которую выбрали они, несколько разочарованно наблюдал за происходящим. — Будет действительно обидно, — начал он, — если вы уйдете так и не взглянув на подготовленные специально для вас шедевры. Не будет преувеличением сказать, что вложил в них душу, — усмехнулся он своей же шутке.       Слушать подобные разговоры никого не было желания. Даже Янг с Норой, восхищающиеся злодеями игр с приставки, смотрели на Художника, с усталостью. И их можно было понять — за последние два дня произошло достаточно много событий, и на их фоне банальный треп смотрелся откровенно жалко. — Вайсс, — крикнул он, устремившись на встречу Художнику, который как раз собирался сказать еще какую-то глупость.       Она ничего не ответила, но под ним разгорелась цепочка глифов, запуская его к цели. Художник таким поворотом был явно недоволен, если Жон правильно перевел с языка нечленораздельных криков на общеремнантский.       К несчастью враг все же был не настолько убогим чтобы умереть от подобной атаки. В последние мгновения между ними возникло что-то среднее между урсой и оружейной стойкой, принимая на себя удар, меча. Жон лишь хмыкнул, когда у существа вспыхнула аура, которая хоть и не спасла само чудовище, но все же остановила разогнанный удар.       Художник победоносно улыбнулся: — Я не говорил, что вложил свою душу. Мои подельники были простым отребьем, я же превратил их в прекрасные произведения искусства подвластные моей воле. — Тебе просто нравиться слушать свой голос не так ли? — горизонтальный удар, был остановлен аурой Художника, вынуждая того заботится о жизни, а не имидже.       Поток краски ударил сквозь ближайшие к Художнику отверстия, вынуждая Жона разорвать расстояние, чтобы не оказаться в эпицентре черного цунами.       Из чернил начало формироваться множество фигур, поражающих своей фантасмагоричностью. И вся эта толпа ринулась прямиком на них. — Я уже скучаю по Торчвику, — мрачно произнёс Жон обрушивая клинок на ближайших существ, ради того, чтобы просто не быть затоптанным. — Сзади!       Пока мозг Жона все еще пытался разобрать кому конкретно принадлежал крик, тело само оттолкнулось от очередного существа, запрыгивая на висящий в двух метрах над землей белоснежный глиф. — Вы справитесь здесь? — крикнул Жон, с трудом, различив среди орды существ убегающего Художника. — Разумеется, — крикнула в ответ Янг, попутно вколачивая в землю слияние куста и жирафа, — вот только идти одному опасно. Возьми это!       Вайсс никак не ожидала быть сначала схваченной, а после буквально кинутой, над морем существ. К ее чести стоит добавить, что она никак не показала испуга, грациозно приземлившись на глиф, и рванув за Художником еще раньше самого Жона.       Вопрос насколько дорого обходиться преподаватель по контролю гнева такого уровня, был признан недостаточно смешным. — Скоро вернемся, не скучайте, — крикнул Жон перед тем как броситься в очередную ловушку. То, что это была ловушка сомневаться не приходилось: ни одно существо не бросилось вдогонку Вайсс, лишь усилив свой напор, по остальным.       С обратной стороны здание завода выходило, на достаточно длинную улицу в конце которой сейчас и стоял Художник. Вайсс дожидалась Жона, рядом с выходом, не рискуя в одиночку нападать на противника, опасаясь возможной ловушки.       Художник в свою очередь не нападал потому что был самоуверенным нарциссом, по полной пользуясь возможностью говорить: — По моему замыслу, вы должны были бы перейти к этой части экспозиции, лишь насытившись всей прелестью черно-белого искусства. Но раз уж вы продемонстрировали такое рвение, я просто не могу отказать. Позвольте продемонстрировать жемчужину моей коллекции! — с этими словами он достал из-за спины самый настоящий рулон.       Какое совпадение, что в этот же момент под Жоном сформировался глиф, увеличивая и без того немалую скорость рывка.       Даже в такой ситуации аура не позволила бы отсечь Художнику руку, но вот вполне себе бумажный рулон, не обладал такой защитой. Не долетев до земли его остатки превратились в пепел огненным шаром Вайсс.       Художник посмотрел на кучку золы, оставшуюся, от того что он считал шедевром, и глубоко вздохнул, попутно не забыв пригнуться под очередным ударом Жона. К счастью скорость все же не была сильной стороной Художника, и потому уже от подсечки уклониться он не смог. Не долетев до земли, он словил прямой удар в челюсть и отлетел в ближайшую стену. — Вы в курсе что вы неблагодарная публика? — зло сплюнув поинтересовался Художник медленно подымаясь. За это время Вайсс уже добралась к ним, встав справа сзади от Жона, готовясь к следующему ходу их противника. — Может твои картины просто так себе? — ответил вопросом на вопрос Жон, — ну знаешь, с таким количеством экспонатов, не удивительно что качество страдает, — Жон на секунду задумался, вспоминая слова Хазела, — превалирование формы над идеей, как-то так. — Поверь в моих картинах есть идея, — усмехнулся он, — и может ты даже сможешь её понять со временем. Если конечно переживешь нашу встречу.       После чего он со всей силы ударил в стену, на которую опирался чтобы встать. Та пошла трещинами еще после того, как в нее прилетел Художник, но теперь верхний слой полностью осыпался, открывая под собой картину.       На ней была изображена деревенька, вокруг которой разыгралась метель, выполненная в виде гигантского волка. — И после этого они будут заявлять, что стрит-арт — это не вандализм, — только и успел сказать Жон, прежде чем его мир побелел, от вырвавшейся из стены метели. Температура резко скакнула на 15 градусов вниз, вынуждая тратить ауру, еще и на это.       Не стоит забывать и про главную звезду мероприятия: огромный, пускай и не дотягивающий до своих габаритов на картине, волк, внимательно следил за каждым их движением.       Он завыл, демонстрируя свое превосходство. Ни Вайсс, ни Жон не упустили предоставленную возможность по-быстрому закончить бой поприветствовав столь чудное животное, огненным шаром и гранатами с огненным прахом соответственно. Взрыв произошел одновременно, и огненная стена поглотила белоснежное тело волка, прерывая его вой. — Разумеется это не моглo быть так просто, — без всякого удивления пробурчала Вайсс, посмотрев на все еще боеспособное чудовище, когда пламя спало.       Не то чтобы их атака, совсем ничего не дала: по всей передней части чудовища, струился туман, потихоньку восстанавливая растаявшие части. — Он не сможет долго поддерживать свое проявление, — уверено сказала Вайсс, и чуть менее уверенно продолжила, — но сможем ли мы так долго продержаться? — вопрос и вправду был интересный. Маловероятно что физические атаки смогут нанести ему хоть какой-то урон, так что остается надеяться лишь на огненный прах в той или иной форме.       Который нельзя применить на близкой дистанции без угрозы навредить себе или напарнику. Судя по тому, что волк, рванул к ним, он тоже прекрасно это понимал.       Своей целью он выбрал Жона, без ухищрения ударив того лапой.       Жон не стал уклоняться, схватив меч второй рукой за лезвие, и принимая на него удар. Сила удара выбила из легких, воздух, и заставила Жона опустится на одно колено чтобы выдержать удар. Меч, в месте касания с лапой, начал покрываться льдом.       Как будто у них и так не хватало проблем.       Хотя даже в такой ситуации было светлая сторона — вой метели был слишком громким, и потому Художник не мог продолжать вести злодейский монолог. Правда и видно его не было.       Жон резко наклонил меч, позволив лапе соскользнуть с него, и тут же с разворота стараясь вставить меч между зубов чудовища, ударом сбоку. Волк наклонил морду, и потому удар лишь чиркнул по носу. Ощущение от удара, было словно он атаковал спрессованный снег, что было ожидаемо. Над раной снова склубился туман, восстанавливая и те немногие повреждения что он смог нанести.       Не смотря на отсутствие урона, впустую удар все же не прошел — волк полностью сосредоточил свое внимание на Жоне. Волк открыл пасть, и попытался закусить им, но вовремя подставленный глиф принял на себя удар, ломаясь, но дав Жону нужное время на то чтобы отскочить.       Жон поспешил сломать расползающийся лед, на мече об асфальт, перед следующей атакой волка.       Тот ударил обеими передними лапами по земле, вызывая трещины. В последнее мгновение перед атакой Жон подпрыгнул, и использовал одну из лап, как опору, крутанулся в воздухе, вкладывая всю инерцию в удар ногой, сверху вниз, дополнительно усилив его аурой.       Голова волка слегка дернулась, и он зарычал, уставившись на Жона, увлекаемого гравитацией вниз.       Но свою цель он выполнил.       Закрыл обзор.       Ускорив себя глифами, Вайсс вонзила свою рапиру прямиком в глаз монстру, от чего тот взревел. Рев отбросил назад как Жона, так и Вайсс, обдав волной холода и понизив окружающую температуру еще на пару градусов. Время нужное волку на восстановление глаза, они собирались потратить на передышку, но чудовище решило иначе. Не дожидаясь регенерации, он бросился прямо на них, намереваясь просто протаранить.       Жон резко рванул в сторону, попутно повалив Вайсс на землю и пару раз, перекатившись выходя из зоны атаки.       Улица была недостаточно широкой, и тормозить волку пришлось об стену. Это замедлило его едва ли не на мгновение, и он развернувшись снова разинул пасть, и рывком сократил расстояние. Широко открыв пасть.       Жалкое подобие плана сформировалось в мозгу Жона, и он решился на очередную глупость: прямо перед укусом, выставил меч перпендикулярно пасти, так чтобы лезвие и рукоять упирались в небо и язык волка соответственно. Даже удерживая меч двумя руками, и укрепив руки аурой, сила удара, чуть не вырвала лезвие из рук, попутно оставляя на костях Жона пару новых трещин.       Вайсс, поняла его план, и в пасти волка сформировалось два глифа, снижая нагрузку на руки Жона. — Сейчас, — крикнула она, и Жон резко дернул меч в сторону, тут же бросившись вбок.       Глифы не позволили пасти моментально закрыться, дав Вайсс возможность выпустить огненный шар, прямо в горло твари. За треском глифов последовал звук сомкнувшейся челюсти, после чего последовал взрыв.       На их глазах, от горла и до середины груди, растянулась рана, открывая вид на белоснежную полость внутри волка.       И вот теперь он разозлился.       Шерсть волка засветилась ярким светом, и вокруг него закружилось самое настоящее торнадо из снега. Не в силах противостоять стихии Жон вонзил меч, в землю чтобы не отлететь, и прикрывая лицо второй рукой. Видимость сократилась до пары сантиметров, ничего не кроме завывания метели не было слышно.       Уровень ауры пошел быстрыми темпами снижаться, спасая Жона от смерти в результате переохлаждения. Проблема была в том, что этой самой ауры у Жона осталось не так уж и много: дважды приняв прямой удар волка, он опустился в красную зону. Парадоксально, но, это был лучший возможный результат. Если Жон смог принять два прямых удара от волка, Вайсс хватило бы и одного, чтобы о дальнейшем противостоянии не шло и речи. Может она и сумела бы уклониться, но, лучше было не рисковать.       Справа от себя, Жон засек движение, незамедлительно совершив выпад. Задеть Вайсс он не опасался — та оставалась слева от него. Меч, просвистел впустую, не найдя цели.       Аура успела защитить от сомкнувшихся на руке челюстей волка, но вот высвободиться из такого «захвата» Жон уже не мог. Волк держал его близко к кисти, и тут же начавший распространяться лед, лишил Жона, возможности, хоть как-то ей двигать, принуждая продолжать держать меч. К огромному его удивлению, волк не пытался откусить ему руку — лишь не позволял высвободиться.       Белая стена разошлась, и прямо перед ним предстал Художник. Он медленно подошел и встал так, чтобы клинок Жона, упирался ему в грудь, напротив сердца.       Его походка, выражение лица, то как он держался, кардинально отличались от продемонстрированного ранее. Он словно стал другим человеком. — И вот куда мы пришли, — даже его тон изменился, став спокойнее, внушительнее, — ты неплох, я признаю это, как признаю и то что у тебя осталось пару трюков в рукаве, — он говорил без тени улыбки, не издеваясь, не иронизируя, — но сейчас ты в шаге от смерти. Я смогу поддерживать проявление еще минуту, которой хватит чтобы тебя убить, — и Жон даже не мог отрицать, подобной возможности. По грубым прикидкам, у него оставалось процентов пять ауры, что значительно снижало варианты действий. Не то чтобы это хоть что-то меняло. Художник тем временем продолжил, — ты продумываешь варианты, в которых победа останется за тобой, — буквально озвучил он мысли Жона, — но что произойдет в реальности? — Риск дело благородное, — с легкой ухмылкой произнес Жон, смотря прямо в глаза Художнику, — если я убью тебя проблема отпадет, если ты меня — тем более. — Верно, — согласился с ним Художник, — одному из нас суждено умереть, — он закрыл глаза, — но не тебе.       Глаза Жона округлились, когда Художник уверенно сделал шаг вперед. Клинок, не встречая препятствия в виде ауры, вгрызся в плоть. Художник даже в лице не поменялся, продолжив: — Я не удивлю тебя, если скажу, что человеком движут идеи, желания, стремления. Они формируют душу человека. И теперь скажи мне Жон, — он внимательно вгляделся в его лицо, — изменился бы исход если, бы мое проявление не оказалось столь, нечестным?       Нет. — Нет, — снова озвучил его мысли Художник, — вот только, многое меняется если решают за тебя, даже если в итоге все пришло к тому же исходу. — И все это ты проделал только чтобы сказать мне очевидное? И они еще и говорят, что я плох в планировании, — проворчал он. — Если ты считаешь это очевидным, — спокойно ответил Художник, — значит в моих действиях нет ошибки. Не разочаруй… в первую очередь себя. И помни: тем взглядом, не на тот мир. — Еще один, — лишь закатил глаза Жон. — Каков есть, — улыбнулся в ответ Художник, — и последний штрих нашей картины.       Стоило словам сорваться с губ, как произошло две вещи: Художник сделал еще один шаг, и бушующая метель прекратилась. Давление на руку Жона исчезло — волк вернулся в свое первоначальное состояние рисунка. Безжизненное тело Художника упало на пол.       Жон и сам бы упал, но его поддержала, подоспевшая Вайсс. — Ты в порядке? — спокойно спросила она, одновременно что-то набирая на свитке. — Всяко лучше, чем мой противник, — пожал плечами Жон, стряхнув, уже начавший таять лед с руки, — но от горячего какао не откажусь. Как думаешь удастся уговорить Рена приготовить? — Мы оба понимаем, что согласиться ли Рен, решает не он, — на лице Вайсс все же появилась легкая улыбка, — не думаю, что Нора откажется, — теперь, когда адреналин спал, они оба чувствовали себя дико утомленными.       Рефлексы вбитые за годы жизни с Тирианом, сработали раньше мозга, и Жон переборов усталость развернулся на 180 градусов, различив еле слышимый звук взводящегося затвора.       Последовало шесть выстрелов, четыре из которых Жон еще кое-как отбил. Оставшиеся добрались до тела, спокойно пробив те крохи ауры, которые у него оставались. — Нет желания сбегать от погони, — извиняющимся тоном произнесла фигура, словно сотканная из тени, отбросив в сторону пустой револьвер, — уж прости что финальный штрих, был нанесен именно твоей кровью.       Фигура, спокойно прошла мимо них, наклонившись над трупом. Вайсс внимательно следила за его передвижениями, но не могла сдвинуться с места, пережимая раны Жона. Фигура, аккуратно положила руку, на лицо погибшего, прикрыв тому глаза.       Жон с интересом, Вайсс с ужасом наблюдали как под его пальцами, кожа начала твердеть спустя пару секунд, превратившись в театральную маску.       На ней застыло выражение умиротворения.       Фигура бережно завернула маску в сукно, и сложила в сумку у себя на боку. После чего резко опустил ногу, на лицо трупа, превращая его в месиво. — В нашем ужасном мире, даже капелька доверия — уже показатель уважения, — бросила фигура, уходя от них.       Когда остальная часть их товарищей вырвалась из дверей завода, той уже и след простыл. — Ты не поверишь что случилось, — прошептал Жон, склонившейся над ним Пирре, прежде чем потерять сознание от усталости и кровопотери.

***

— И снова прощай Вейл, — печально улыбнувшись прошептал Художник, последний раз посмотрев на город.       Выступление подошло к концу. Несмотря на это, роль, доверенная ему, не вызывала ни горечи, ни сожалений.       Далекий от искусства человек, пришел бы в ужас, от количества усилий, вложенных в эту авантюру.       Но именно так и пишутся шедевры.       Дни и недели, склонившись над холостом, кропотливо выводить кисточкой каждую мелочь, не страшась разорвать почти готовое полотно, при малейшей ошибке.       Единственное что несколько омрачало удовольствие от произошедшего, была необходимость солгать.       Но Жону было рано знать, что не было никакого «последнего штриха».       Сегодня он всего лишь подготавливал краски.

***

      Очередной бар.       Очередной стакан.       Не очередным был только загудевший свиток.       Кроу, аккуратно отставил стакан, и коротко хмыкнув, заметив номер звонившего, поднес ответил на вызов. — Давно не слышались Озпин, — с хрипцой произнес он, — чем обязан? Или же ты просто позвонил проверить не откинулся ли я? — Будто с тобой что-то могло случиться. Ты нужен мне в Вейле, — сразу же перешел тот к делу. — Королева сделала свой ход? — став серьезным поинтересовался Кроу, оставив на стойке деньги, и выходя прочь из бара. — Вот тут-то и начинаются проблемы. Слишком мало информации, — вздохнул Озпин, — первокурсники нынче слишком усердствуют. Мы даже не успели вмешаться. — Дай угадаю, — сощурился Кроу, — мои племянницы замешаны в этой истории. — Ни одна не пострадала, — тут же успокоил его Озпин, — чего нельзя сказать о двух других студентах. — Насколько все серьезно? — Живы. Гипотермия и два пулевых ранения. — Считай, что ты меня заинтриговал, — протянул Кроу, — постараюсь добраться к завтрашнему дню. — Рассчитываю на тебя.