Come back home

      Чёрный внедорожник плавно вписывается в поворот и останавливается чуть поодаль от подъезда, разрезая тишину спального района неприятным скрежетом шин по асфальту. В этом месте все так же темно и сыро, а сетовать на отваливающуюся штукатурку и грязь уже даже не приходится, закоулок настолько бедный, что пытаться представлять владельца такого автомобиля живущим здесь просто неуместно. Погода совсем озверела и особенно ночами пробирает до костей. — Да, здесь ничего не изменилось...совершенно. — мужчина заглушает мотор, припарковавшись, и вытаскивает ключ из замка зажигания, он готов снова ступить туда, откуда сбежал добротных пять лет назад и снова вспомнить то, что так упорно топил, пытаясь оправдать выражение, что иногда ответ находят на дне бутылки. — А здесь ничего и не обязано меняться. — сдержанно, но с вызовом начал Мин. — Спасибо мистер Ким, дальше я справлюсь сам.       Юнги, кто казалось, всю дорогу не мог расслабится, наконец облегченно выдохнул. Предварительно запутавшись в ремне безопасности, омега был готов вылететь пулей, лишь бы не видеть «предателя» больше никогда...или хотя бы до завтрашнего рабочего дня. Намджун лишь легко ухмыляется и тянет длинные пальцы к замку ремня, помогая маленькому нервному клубочку вылезти из этой тканевой западни и застывает в несколько сантиметрах от его лица. Глубокие карие глаза сковывают, лишая воли и возможности дышать. Тот, кто всегда был так далеко, и с кем, кажется, покончено, находится так близко, что давно с силой похороненные чувства, готовы вырваться наружу, будто их история любви началась только вчера. Намджуну безмерно нравится этот момент кратковременной близости, ему нравится вспоминать так же моменты из прошлого, смотря в эти любимые до сих пор глаза. Ему нравится, что у них с Юнги было что-то сокровенное, точно их, и то, как была куплена эта квартира, их первая совместная квартира, и то, как они выбирали краску и то, что она не совсем сочеталась с тем, что планировалось, но все же... — Я так рад, что у такого красивого человека родился такой не менее красивый ребёнок. Сейчас бы все отдал, чтобы быть частью всего этого, но ты сделал свой выбор... — Намджун снова завел свою историю того, как он обижен, косвенно-пассивно упрекая Юнги в том, что вот если бы он был еще чуточку внимательнее, то вообще-то такой, как он — Намджун, мог бы быть прекрасной частью этой семьи и в свои тридцать четыре быть отцом славного мальчишки. Ким не то, чтобы тащился по детям, он просто всегда принимал то, что нравилось Юнги, и сын этот Юнги, значит не любить ребенка нет причин. Но чтобы уж совсем не казаться слабым, между делом, парень... нет, он все-таки мужчина, с сознанием пацаненка, был не прочь кинуть пару комплиментов о красоте омеги, но, естественно после этого сам засмущался, и отодвинулся на место, уводя взгляд в боковое зеркало. — Завалитесь, мистер Ким и хорошего Вам...Хорошей ночи! — когда с замком дела были покончены, раскрасневшийся мужчина, еле сдерживая себя, пулей вылетел из машины, и так же быстро взял все ещё сопящего ребёнка на пассажирском сидении в руки. Намджун успел лишь хмыкнуть, смотря в свое отражение, и сдержать в себе запутывающийся клубочек истомы и желания снова быть рядом. Ведь в сознании Намджуна они: Юнги и Лухан; они стоят рука об руку, смеются вместе, радуются вместе, трепещут вместе, воспитывают сына вместе. А Киму думается: как же чертовски и отвратительно он одинок.       Юнги исчезает в темноте улицы в одно мгновение, что старшему остаётся лишь сидеть и ждать, когда наконец в родном окне зажжется свет. В своей пелене воспоминаний, он не замечает, как вскользь с омегой в подъезд проскальзывает темная фигура и исчезает так быстро, что достаточно лишь моргнуть. Погода сопутствует настроению и Намджун с силой сжимает руль, злясь сам на себя. — Все в лучшее, что было в нас, ты взял и стер в порошок. Хотя бы сейчас.. позволь мне поверить, что я все могу изменить, Юнги... — слишком чувственный для альфы порыв, сменяется тем, что мужчина давит газ в пол и уносится с оглушительным ревом прочь.