Любимец моих дьяволов

— Вечно он опаздывает, — ворчала Ёна. — Ты же знаешь, что у него работа, — я продолжала сервировать стол. — Чонгук даже в мой день рождения не может придти вовремя. У него проблемы с пунктуацией, как и у… Дедушка! — закричала девочка и побежала в объятия Господина Чона. Я рукой вытерла пот со лба и села за стул, чтобы передохнуть. В огромном зале появился первый гость и Ёна. — Я подарил ей машину, ты же не против? — со смешком спросил мужчина. — Ей пятнадцать, какая машина, Господин? — удивилась я. — Буггати вейрон, мать её! — вскрикнул Хосок, заходя в дом вместе с большой коробкой, украшенной под подарок. Вслед за ним шла Гюри, закатывая глаза, от странностей мужа. — Лучше помоги мне, а не кричи, — попросила я Хосока, и он быстро сплавил подарок Ёне и убежал на кухню за блюдами. — Где прислуга? — спросила меня Гюри. — На сегодня отпустила. — А Раин? — Джин вчера приехал и не отлипает от неё. Гуляют где-то. — Счастливая ты женщина, — улыбнулась девушка, поглаживая свой круглый живот. — Буду счастливой, когда мой муж будет дома. Я чувствую, что, что-то не так. Сердце прямо не на месте, — взволновано ответила я. — Потому что оно должно быть рядом со мной, — Чонгук обнял меня сзади и поцеловал в ухо. — Я приехал. И не один. Когда стол заполнился разнообразными блюдами и алкоголем, все смогли сесть. Хосок упрямо пытался накормить беременную жену, когда она уже била его и говорила о том, что её пузо не бездонное, а ребёнок побьёт Хоби, как только родиться. Джин вернулся с Раин, и прикупил ей вещей на зиму, не забыв о подарке Ёне. Намджун приехал позже, матеря пробки. У Тэхёна сломалась машина и ему пришлось час ждать замену, но всё-таки явился. Как это не странно, мои отношения с Чимином продолжились. Он завязал с наркотиками и встречался с какой-то моделью, но её ко мне не приволок, как только я заикнулась о том, что будут только свои. Возможно, завтра мы закатим вечеринку по больше, а сейчас просто отметим в узком семейном кругу. — Где же мой любимый виски? — спросил Господин Чон. — Забегалась и забыла. Сейчас принесу, — я уже поднялась, но Чонгук остановил меня. — Уже темно, я сам, — сказал парень. — Сиди уже. Я накинула белое пальто поверх нежно-розового платья, и обула ботинки на каблуке. Выйдя на улицу, я пошла к подвалу, который находился отдельно от нашего дома, и там мы сделали погреб для алкоголя. Спустившись вниз, я включила свет и достала бутылку нужного виски. На улице послышалось шебуршание, и я решила, что это просто опавшие листья. Вернувшись наверх, я заметила, что ветра практически не было и это показалось мне странным. — Поздравишь от меня Ёну? — за спиной раздался до боли знакомый голос. Я медленно обернулась, замечая тёмную фигуру, сидящую на водоотливе (подоконнике). В руках у человека была тлеющая сигарета, и он раз за разом втягивал дым. После чего, кинул бычок вниз и спрыгнул, с более двух метров высоты. — Юнги… — бутылка выпала из моих рук и разбилась о плитку. — Давно не виделись, — сказал Мин, и подошёл ко мне. — Пять лет. Он ни капли не изменился. Всё тоже детское личико, чёрные волосы и его поразительная худоба. Юнги, казалось, только подрос. Парень возвышался надо мной, заглядывая в шокированные глаза, будто искал в них что-то. — Я искала тебя. — Не нужно искать того, кто является твоей тенью. — Ты… — Следил за тобой все эти пять лет, — он усмехнулся. — Ты счастлива? У тебя прекрасный муж, двое красивых дочерей и горы бабла. — Почему? — проигнорировав его вопрос, я решила задать свой. Юнги закусил нижнюю губу и отошёл на несколько шагов, после чего достал из кармана большой толстовки пистолет и направил его на меня. — Двенадцать лет назад. Тэгу. Твоё первое задание. Вспомнила? — Семья Мин, — прошептала я, с ужасом смотря на Юнги. — Пятница. Время десять часов вечера. Родители сидели в гостиной. Мама пила кофе без сахара, а отец просматривал электронные бумаги на планшете, — начал рассказывать Юнги. — На улице раздался шум, который привлёк внимание обоих родителей. Они напряглись. — Юнги, не надо, прошу… — Ты залезла в дом через открытое окно на втором этаже и спустилась в гостиную. Помнишь, что на тебе было надето? Белая футболка и красные шорты, а на ногах были серые кеды. — Юнги… — Ты посмотрела на моих родителей и усмехнулась. Тебе, блять, было смешно, — пистолет в его руках начал дрожать. — В твоей правой руке был пистолет, а в левой, ты не удивляйся, тоже пистолет. Только, ты прятала его за спиной. Тогда я возвращался со школы. Задержался, из-за подготовки к экзаменам, но кто же мог подумать, что… — он громко сглотнул. — Юнги… — Я открыл входную дверь и прошёл внутрь, где была ты. В головах моих родителей по дырке, в твоих руках оружие. Ты стояла в крови и смеялась. А потом заметила меня. Помнишь? Ты помнишь, что сказала мне тогда? — Я не… — Цитирую: « Подрасти мальчик, а после можешь найти меня». — Помню. — Отлично, — Мин подошёл ближе, и приставил дуло пистолета к моему лбу, а я подняла руки. — Я долго тебя искал, и нашёл. Время поквитаться? — Ты же знаешь, что твои родители заказали друг друга. — И ты срубила столько денег… Я тебя так ненавижу, как никогда и никого, Мари. — Ты не любил меня? — я заглянула в его глаза. — Ты играл мной? Твои слёзы никогда не были искренними? Почему, тогда так отчаянно целовал меня? — В этом и вся ирония, — улыбнулся Мин. — Я любил тебя. — И убьёшь? Почему не сделал этого раньше? Раз ты всё это время искал меня. — И ты тоже искала меня, а я хотел эффектного появления. — Что ж, у тебя получилось. Убьёшь меня? Он резко ударил меня по щеке пистолетом и я упала на плитку. Юнги развернул меня на спину и схватил за грудки, встряхивая. — Ты понимаешь, что нет ничего важнее семьи?! — кричал Мин. — Мне никто не вернёт родителей! Я, как бездомный щенок! Никому не нужен, и всем плевать на мои чувства и на меня! — Ты был нужен мне… — тихо сказала я, и Юнги ударил меня головой о кафель. — Мы не с того начали, Мари. — Кто же знал, что… — Заткнись! — вновь вскрикнул парень и стукнул меня пистолетом, попав в бровь, откуда пошла кровь. — У тебя нет души. Ты чудовище, — говорил он, словно безумец. — Как, можно убить своих родных, и жить под одной крышей с врагом столько лет? — Ты ничего обо мне не знаешь, — превозмогая боль, отвечала я. — Ты права, я ничего о тебе не знаю. Но важно то, что ты теперь знаешь обо мне всё. Как думаешь, я убью тебя быстро? — Я виновата. Прости… Мне не вернуть тебе родителей. Я помню твой взгляд, когда ты вошёл в дом и увидел маму и папу убитыми. Тогда, в твоих глазах читалось: я ещё ребёнок, что я буду делать дальше. А сейчас: я машина для убийств. — Ты сделала меня таким. — А когда-то меня сделали такой. Судьбу не выбирают, Юнги. — Выбирают. И твоя уже решена. Парень вновь бьёт меня головой о кафель и я начинаю стонать от боли. Он ставил на пистолет глушитель, а я пытаюсь дотянуться до чего-нибудь, чтобы остановить его. Мне нельзя привлекать внимание родных, потому что их смерти я не переживу. И, почему ещё никто не вышел? Меня не потеряли? В общем-то, в данный момент меня должна интересовать только моя жизнь. Я дотянулась до осколка от бутылки виски и крепко сжала его в руке, разрезая кожу на ладони, но терпела, смотря на Юнги, приставляющего пистолет к моей голове. Он чуть поднял за кровавый затылок и прижал меня к себе. — Прощай, Мари. — Ты прав, — тихо сказала я, — нет ничего важнее семьи, — осколок в моей руке оказался в шее Мина. Моё пальто начало окрашиваться в красный от его крови, которую он в панике не знал, как остановить. Я же, откинула пистолет подальше и побежала в дом. Семья по-прежнему сидела за столом, что-то бурно обсуждая. Кто-то даже включил музыку, и теперь понятно, почему меня не было слышно. — Мари! — ко мне подбежал Чонгук. — Я в… — из глаз предательски потекли слёзы, — в порядке. — Что случилось? Где ты пропала? — Кажется, я убила Юнги. Все поднялись из-за стола. Чонгук рванул на улицу, как и парни, оставляя в доме только девочек и Господина Чона. — Вот тебе и праздник, — задумчиво произнёс мужчина и осушил рюмку соджу, несмотря на то, что ждал виски. У меня не было другого выбора. Другой мысли не было. Нет ничего важнее семьи, и я ненавижу себя за то, что убила родителей Юнги. Но ничего уже изменить нельзя. Я хотела только защитить своих родных. А всё могло сложиться иначе, хотя я не представляла расклада лучше. Я убила свою любовь. Буквально.