Измениться ради неё

      В пустынной квартире было слишком холодно. Конец сентября, поэтому отопление ещё не работает. Черных не мог уснуть. Его терзали наболевшие мысли. Встав с кровати, он подошёл к балкону, освещаемому луной.       – Просто ничтожество. Симпатичная внешность – это всё, что у меня есть. Кроме этого ничем не привлекаю.       Взял с подоконника сигареты. Да, ему только в мае исполнилось восемнадцать. Да, у него астма. Как поступить иначе, если давно хотел ощутить внутри себя никотин, но не решался раньше?       Щелчок зажигалки. Огонёк, освещающий лицо.       – Стой, – послышалось позади.       Парень оглянулся, и его взору предстала девушка с пепельным цветом волос.       – Как... как ты попала сюда, чёрт возьми?       – Я поднималась на восьмой этаж, но увидела, что дверь не заперта, поэтому решила проверить, не было ли ограбления.       Фил лишь хмыкнул, поднося сигарету ближе ко рту.       – Ты уверен, что хочешь это сделать? – неловкое молчание, заглушаемое ночным гулом города. – Я знаю, что тебе противопоказано курить.       Черных недовольно потушил сигару и демонстративно выкинул за балкон на асфальт.       – Что ты ещё обо мне знаешь? – он не считал странным знать его биографию.            Скорее даже наоборот. Благодаря известным родителям можно узнать о мажоре многое.       – Что ты… – её перебили.       – Тс-с-с, – блондин подошёл вплотную и приложил указательный палец к её губам, словно говоря: «не нужно лишних слов». Он аккуратно распустил уже надоевший ему "конский хвост" и лёгкими движениями руки причесал волосы, уложив на одну сторону.       – Твой аромат такой сладкий, словно настоящая ваниль, – и это действительно завораживает. На мгновение Черных захотелось стать парфюмерным ценителем.       – Спасибо, – она слегка смутилась, но, изменившись в лице, обняла его так крепко, как только могла. – Ты даже не представляешь, как мне тяжело, когда я вижу, что человек убивает себя. Пусть даже медленно, – слеза медленно и извилисто покатилась по щеке, будто бы избегая встречи с новой слезой, идущей по тому же пути.       – Ты видела это не раз? – резко осознал Филипп.       Девушка ощутила, как её сердце забилось быстрее, а в лёгких стало не хватать воздуха.       – Впервые в пять лет... Когда отец выбросился из окна, – голос её задрожал от горечи. – Мы играли в «морские фигуры», и папа вдруг решил притвориться птичкой. Конечно, это была всего лишь игра, но он явно хотел умереть. А когда я посмотрела на асфальт... – она не могла больше говорить об этом, потому что очень любила своего отца и понимала, что произошло, хотя и была совсем маленькой, когда он совершил этот ужасный поступок.       – Не плачь, прошу тебя, – Фил ощутил неловкость, не зная, как утешить, и нежно вытер слёзы с её лица большим пальцем.       –...а потом, когда мне было 11 лет, я увидела, как одна старшеклассница в школьном туалете резала себе вены. Она смотрела на меня очень пристально, как будто не боялась, что я могу испугаться, – девушка как можно сильнее прижалась к груди голубоглазого, – я...я не хотела потерять ещё и тебя...       – Потерять меня? – встревоженные глаза встретились с другими.       – Как говорила моя бабушка, много воды утекло с тех пор, – она призадумалась в попытках ясно сформулировать свою мысль, – ещё тогда, когда мы были подростками, я увидела тебя в метро, хотела познакомиться, но побоялась, подумав, что ты не захочешь иметь дело с такой невзрачной девочкой, как я. И поэтому в мою голову пришла столь ужасная и неприличная идея, от которой мне до сих пор стыдно, но не сказать об этом не могу.       Блондинка собрала всю волю в кулак и медленно, с придыханием призналась:       – Я следила за тобой несколько лет.       Филипп был озадачен таким откровением и почувствовал слабую дрожь по телу, ведь не каждый день ты узнаешь, что на протяжении долгого времени о чём ты говоришь? Я никогда не курил, даже в школе, поэтому одну затяжку не мог бы сделать, хотя признаки астмы у меня выступили не так давно. С того момента, как я снял "24 часа в кладовке челлендж", где было невероятно пыльно. И теперь я понимаю, что мне нужно завязывать с блоггерством. Всё равно кроме друзей меня никто не смотрит. - Карина... - заплаканные глаза. Такие невероятно глубокие. - Что..? - тихое сопение на груди. - Меня зовут Карина... - её руки всё больше и больше расслабляются. - Карина.... Солнышко, да у тебя жар, - произнес Черных, целуя лоб. Бывший маг стал метаться по квартире в поисках жаропонижающего. - Оно точно было где-то тут, - участилось сердцебиение, - я точно помню, что оставил его на столе. Фил схватился за волосы. Девушке совсем плохо, а он даже не может элементарно дать таблетку. - Потерпи немного, я сейчас, - он намочил хлопковую салфетку водой комнатной температуры и положил на лоб лежащей на диване. Присел рядом. Нежно стал гладить по щеке. - Я тебя не брошу, хоть мы так мало общались, - голубоглазый положил свою голову на её грудь. - Тук. Тук. Тук. Твоё сердце так спокойно. Нити любви сейчас соединяют их разумы. - Я люблю тебя, милая, ты заслужила счастья, - он поцеловал её в ключицу. Холод Питера. Тепло сердец.