Голос крови (уводит в темноту)

      Он тонул. Захлебывался. И никто не был способен протянуть руку помощи (выдернуть, закричать, спасти) — никто, кроме Дрэя, но Дрэй давно ушел, оставив дыру в пространстве вокруг него, которую невозможно было заполнить. В груди Гарри заболело так, будто легкие разрывались от нехватки кислорода, предвещая скорый конец. Он вдохнул глубоко — ему недоставало не воздуха, а контроля. Алая дымка ярости сомкнулась над ним надежнее, чем толща воды, и из своего обширного опыта он знал, что такое состояние приводило людей к смерти намного чаще, чем утопление. Не сосчитать, скольких противников Гарри спровоцировал на бездумный гнев, лишив их головы в переносном смысле, а следом и в буквальном. Не то, чтобы он принимал маглов за противников. Раздавить их, как муравьев, не запачкав туфли, не составило бы труда, но ирония заключалась в том, что в муравейнике копошилось куда больше наглых насекомых — разобраться с ними всеми мог только огонь, дым от которого обязательно привлечет избыточное внимание. Убийство оперативников Фьюри, пока тот еще думал, что они его, обойдется дороже, чем Гарри хотел бы платить.       Он — лорд Блэк, доверенное лицо британского министра магии, а не истерящий подросток — крепко сжал зубы, заставил пальцы на Бузинной палочке расслабиться. Ярость, как и месть, была предпочтительнее в холодном виде.       Успокоившись, Гарри склонился над оглушенным снайпером. Эта женщина стреляла с расстояния около четырехсот метров, что превратило ее саму в легкую мишень. Выбери она дистанцию, по меньшей мере, в два километра, а лучше три, то успела бы сбежать. Магия, к сожалению, имела свои ограничения. Искушение рассечь бледную шею, позволив незадачливой убийце медленно истечь собственной кровью, появилось мгновенно и так же быстро пропало.       Окутав женщину мощными сонными чарами, Гарри аппарировал в кафе, огражденное охранным полем. Взгляд на карманные часы — подарок Ала — заставил его нахмуриться. Прошло семь минут с того момента, как он захлопнул дверь туалета и встретил боевиков Щ.И.Та. Конечно, львиная доля ушла на перетряхивание разума командира, Рамлоу, однако оставшееся время он потерял, борясь с кровожадным порывом. Какой позор. Он был слаб, уязвим, и слишком затянул это глупое представление.       — Шрю, — зов вышел резким, злым.       Верный домовой эльф, соткавшийся из воздуха, явно это почувствовал. Он живо оглянулся, одной рукой ухватившись за кинжал на поясе. Темную тунику, которую этот пояс удерживал на тощем тельце, Шрю сшил лет пять назад из мантии наемника, чей глаз он выколол в отместку за покушение на Гарри. Мстительный изворотливый ужас, Шрю являлся плодом безумной муштровки Кричера и опасного образа жизни его хозяина — своими навыками скрытного убийства он гордился наряду с мастерством готовки, уборки и ухода за детьми.       — Сэр, мне прибрать мусор? — спросил он с устрашающей готовностью. Вероятно, мысленно уже разделывая тела оперативников Щ.И.Та и скармливая куски фестралам в шотландском поместье Поттеров.       — Возьми одного, Шрю, — Гарри кивнул на Рамлоу. — Брось в камеру в Гнезде и сообщи Тео. Пусть приступит к допросу — меня интересует всё о Щ.И.Те и ГИДРЕ.       Хогвартский Альянс взрастил трех из пятерки лучших легиллиментов нынешней Волшебной Европы, в том числе Гарри и Теодора Нотта. И именно Тео он обычно поручал такие задания, если сам не находил возможности заняться процессом.       — Передай ему, что я попросил отнестись к пленнику поделикатнее, — сдержанно добавил Гарри.       Уныло моргнув, домовик поклонился:       — Как пожелает сэр, — схватил бессознательного мужчину за волосы и исчез. Гарри размеренно вдохнул. Двойные агенты зажигали в нем скверное желание резать, жечь, терзать. Однако его имя не имело бы столько влияния в волшебном мире, не умей он держать монстров под контролем.       Достав сквозное зеркало, Гарри связался с Дэннисом. Ему требовалось больше информации, чем располагали скудные мозги солдат ГИДРЫ.       Дэннис, как всегда, подтвердил свою ценность. Предоставленные им сведения очертили поле игры, определили стороны, расставили фигуры по углам, обозначили награду за победу и цену проигрышу. Начало всему положил Тессеракт, но к окончанию игру ведет Локи из Асгарда, которого мать Гарри называла «существом, ошибочно принимаемым за бога, непреодолимо притягательным, но порой невыносимым; высокомерным принцем и озорным плутом, заносчивым магом, искусным в трансфигурации, бесподобным в иллюзиях и лжи». Так какой же конец был им приготовлен?       Гарри дернул уголком рта, сказал решительно и жестко:       — Собери Авгуре́ев, Дэннис. Введи их в курс происходящего, я хочу, чтобы они готовились к полномасштабному вторжению. Активируйте первую линию обороны, проверьте пути эвакуации, убедитесь, что в худшем случае убежища смогут выдержать наплыв беженцев. Оповестите драконьи заповедники об угрозе с неба, пусть любой ценой удержат защитные купола — если они падут, мы вновь станем магловской историей.       — А что насчет министра, генерал? — донеслось из сквозного зеркала. — Дать ему знать?       — Нет, его люди будут только мешаться, — отрезал Гарри. — Лучше свяжись с Санктумом Санкторумом в Лондоне, они известят Древнюю.       Не факт, что та сочтет важным вмешиваться в сам конфликт, но вряд ли откажет помочь, если разрушатся барьеры между двумя мирами, — ведь раскрытие волшебников неминуемо вытащит из тени и мистических мастеров.       — Дэннис, координируй действия. За всю операцию отвечает Блэйз, если понадоблюсь я, то пользуйся медальоном, не зеркалом. И найди Габриэля*, скажи, что в скором времени он будет мне нужен.       — Я связался с Блэйзом, он во Франции, уже ищет портал до Лондона. А чертов Делакур меня игнорирует, — Криви приглушенно ругнулся и спросил: — Ты уверен, что хочешь именно этого психа, генерал? Сью, Зак и Томас вызываются прикрыть тебя.       Сузив глаза, Гарри ответил:       — Найди Габриэля, Дэннис. Я отправляюсь за Локи.       Он оборвал связь и убрал зеркало обратно в мешочек из ишачьей кожи, спрятанный во внутреннем кармане мантии. Этот простой жест демонстрировал всё доверие, которым могло похвастаться его пустое сердце. У Фьюри был Щ.И.Т, вездесущий и грозный, но, как выяснилось, полный дыр, забитых многоглавой ГИДРОЙ. Гарри же сам был головой чудовища — свирепого и сторукого, и каждую из этих конечностей олицетворял один из Авгуре́ев, вернейших его сподвижников, опытных магов, вместе с ним прошедших через горнило Второй магической войны и не менее кровавые годы Реконструкции. Гарри достаточно лишь обозначить цель — будь то свора отбросов, доставляющих проблемы в мире маглов, или инопланетное нашествие — и задать общее направление, с деталями Авгуре́и разберутся и без его непосредственного участия. Слаженный боевой организм, они знали друг друга лучше, чем самих себя, не делая различий на основе школьных факультетов, и к тому же, среди них не терпели предателей и перебежчиков — таких, как Петтигрю, как Снейп, как Квирк, Маклагген и Монтегю. Таких, как Локи.       Гарри судил вероломного принца Асгарда не по событиям в Нью-Мексико, расплывчато описанным агентами Щ.И.Та в досье Тора. Нет, при звуке имени Локи он думал о беременной женщине, что жила в постоянном страхе, нигде не задерживаясь, просыпалась от каждого шороха и треска на улице, в спешке покидая очередной мотель. Семь месяцев она влачила жалкое существование, экономя лишний пенни, живя на скудные заработки официантки и чаевые от подонков с сальными взглядами — покуда живот не стал слишком велик, и на смену прежней грации и дружелюбию не пришла вечная усталость и нервный срыв. В какой момент его мать задушила остатки гордости и поддалась уговорам Ремуса? Она ушла от мужа, потому что не вынесла его измены. Каково ей было вернуться к нему, прося позаботиться о чужом ребенке в ее чреве? Использованная и брошенная, она не винила никого, кроме себя, — даже когда им передали содержимое пророчества. Его мать всего лишь желала спасти своего сына от беспощадного монстра. Она не просила золотых гор, не требовала уважаемого титула. В темноте детской комнаты, сжимая Гарри в объятьях, под неумолимый скрип лестницы, по ступенькам которой поднимался лорд Волдеморт, Лили Поттер взывала, молилась фальшивому богу. «Прошу тебя, Локи», — шептала в отчаянии она. «Защити наше дитя, ради Одина Всеотца и Фригги, хранящей пламя и госпожи очага, умоляю, спаси нашего сына». Но никто не ответил ни на эту молитву, ни на ту, другую, что была обращена к Темному Лорду. Она умерла в бесконечном ужасе, и лишь благодаря сплетению своей любви, силы жертвы и удачи сумела сохранить своему ребенку жизнь. Бог, на которого она до последнего надеялась, презрел ее.       А теперь тот самый ложный бог вернулся, угрожая тайнам Гарри и безопасности мира, над которым он трудился, который он дал обещание беречь.       Что-то темное и дикое зашевелилось в его груди — не родилось, но очнулось ото сна — царапая и холодя внутренности острыми краями, как обнаженное лезвие или ледяные шипы, прорастающие через ребра.       Стиснув зубы, Гарри шагнул ко все еще пребывающим в беспамятстве агентам. Если Локи находился на летающей базе Щ.И.Та, то он должен был обеспечить себе билет туда. Маленькая коррекция воспоминаний, слабенький Конфундус — и вот уже выходит, что «Локи» сидел в кафе в одиночестве, а не в компании тучного мужчины за тридцать; «Локи» не использовал палочку, не говорил ни слова, вырубив их; а безобидный маленький уж на шее Роллинса — это командир Рамлоу, сэр.       Чего хочет Гарри (монстр) — это заглянуть Локи в глаза, разбить его ум, растоптать достоинство и пожрать всё, что он любит и ценит.       Набросив на плечи мантию Смерти, Гарри пробуждает агентов.       Пора в путь.