Вылечи меня и мою больную душу

Дуэт «Двойной чёрный»—самый сильный из всех, что видела Йокогаме, а может и вся Япония. Осаму Дазай и Чуя Накахара. Думаю эта парочка не требует особого представления. Когда они впервые начали работать в команде, то это были ежедневные колкости со стороны Дазая, и попытки приебошить первого со стороны Накахары. Время шло—дуэт взрослел. На первый взгляд можно было сказать, что ни черта не изменилось, но это ведь на первый взгляд, а мы будем смотреть глубже. *** Маленькая уютная квартира, всего одна комната, гостиная, кухня и уборная. В гостиной стоит темно-серый диван, почти чёрный, и огромный телевизор. На диване сидит Осаму Дазай, полностью закутанный в покрывало, пьет чай, смотрит телевизор, а может и не смотрит. Его лицо пылает красными красками, а на лбу мокрое полотенце, не сложно догадаться—он болен. И нет, я не имею ввиду его суицидальные наклонности, я о том, что у него сраная температура, болит голова и при малейшей попытки подняться с ложа, его голова берет резкие обороты и настаивает на том, чтобы её обладатель остался на диване. Поэтому Осаму остается сидеть и ждать чуда, а у этого чуда рыжие волосы, голубые глаза, ну вы поняли, ага. Чуя, который сейчас на кухне пытается сварить супец, в недоумении, как все дошло до того, что на его диване лежит перебинтованная туша, которую он при малейшем шансе прибил бы собственноручно. Но вместо этого он стоит и варит херов суп для своего недо напарника. А пока грозный член Портовой Мафии стоит с половником в руке, с комнаты был слышен голос, который напевал очередную суицидальную песню, всё-таки Дазай остается Дазаем в любой ситуации. Накахару всегда раздражал Осаму, по крайней мере он пытался это доказать, каждый раз грубя, ну и в этот раз не исключение: —Эй, недо суицидальное подобие человека, у тебя есть два варианта, первый—ты сейчас же замолкаешь, даёшь мне вылечить тебя и выпнуть к херам отсюда, второй—я тебя выпну сейчас, и буду смотреть, как ты подыхаешь,—выговорив все на одном дыхании, Накахара начал быстро набирать воздух в грудь, будто он только вынырнул после долгого погружения. —Чуечка, с твоей стороны мило предложить мне умереть, но ты ведь знаешь, что я хочу быструю смерть, и желательно с прекрасной дамой, ты конечно похож на даму, но точно уж не прекрасную,—через долю секунды после этих слов возле Осаму появилась невысокая фигура, которая замахнулась половником, готовясь к удару, но остановилась, увидев лицо своей жертвы. Отпустив руку Накахара, сказав что-то себе под нос, ушел назад на кухню, а через минуту, опять услышав очередную песню, добавил: —Заткни ебло. *** Спустя полчаса. Суп был готов, рыжеволосый,налив его в тарелку, направился в гостиную, подойдя к месту, где в данный момент находился его напарник, он увидел, наверное, даже умилительную картину—Осаму уснул. На какой-то момент это ввело шляпника в ступор, но быстро вернувшись в мир наш, он поставил блюдо на тумбу, которая стояла рядом и уже собирался уходить, как почувствовал ладонь, которая сжала его запястье. Сердце забилось, и почему-то Накахаре стало страшно, повернув голову он увидел кофейные глаза, которые, казалось, смотрят в саму душу, появилось ощущение прострации, Чуя просто смотрел, он не дергался, не кричал, не пытался ударить, хотя именно это и должно было произойти, это ведь Осаму Дазай, человек, которого он ненавидит, а точно ненавидит? Накахара думал, он не мог понять своих чувств к этому человеку, а ведь час назад он кричал, что готов выпнуть его на улицу умирать. Пока Чуя находился в прострации, Дазай решил не медлить, сжав руку сильнее, он потянув на себя рыжего, результатом этого движения стало падение последнего на диван, а точнее на обладателя кофейных глаз. Прошла минута, две, три—они молчали. Никто не хотел говорить, да это и не нужно было. На утро они проснуться вместе, забыв о супе, да и о всем другом, они не будут кричать друг на друга, по крайней мере сегодня, по крайней мере пока они вдвоем, по крайней мере пока они наедине.