Братик, отстань от меня!

...Придя, наконец, в сознание, Сплендормен тотчас окинул взором весь зал. Он нашёл Оффа, сидящим на стуле, который альфа поставил около дивана. –Т-ты так испугался за меня... Что сейчас ты, очень утомлённый, спишь. Братик, мне так стыдно... П-прости меня... Сплендор искренне раскаивался, хотя даже не знал, что с ним произошло. Но знал точно, что и для Оффендера это в ущерб. Для его любимого братика. Омега плакал, пока думал об этом. Ведь он боялся не так за себя, как за утомившегося брата. Две минуты спустя что-то заставило Оффендера пробудиться. Только-только проснувшись, он сразу же проверил, на своём ли месте его братишка-омега. На своём. Однако по какой-то неизвестной для альфы причине омежка плакал в подушку. Оффендер, как ошпаренный, посмотрел на младшего и спросил единственное: –Спленди, тебе всё ещё очень больно? –Оффенди... - тихо изрёк Сплендор. - Не нужно... Я справлюсь... Иди и отдохни! Но тут же он скрутился в сильной и резкой судороге. Снова схватился за живот. Как будто это снимет его боль. Громкие, болезненные стоны разносились по комнате и вылетали за её пределы. Вдруг омега резко повернул голову в сторону брата и посмотрел на него буквально голодными глазами, словно хотел отведать плоть братца. Он продолжал так на него пялиться, и с каждой секундой его бездонные глаза становились ещё голоднее. Будто в них есть утроба, которую морили голодом в течение многих дней. Дыхание давно сбилось, стало очень тяжёлым, а в уголках губ уже скопилась вязкая слюна и потекла вниз. Оффендер впервые в своей жизни вместе со Сплендором увидел эти бешеные глаза своего младшего брата. Понаслышке он знал, что бывает с некоторыми омегами в начале течки, но на личном опыте никогда не сталкивался с подобными случаями. –Оффенди... Хи-хи! Я знаю, как ты мне поможешь, - лик омеги принял ещё более бешеную гримасу.