Процедуры

Можно любить купаться, а можно быть кошкой. У Куро с этим немного сложнее. Он кошка, — почти весь день маленький, пушистый и до невозможного ленивый, — но существо его, всё-таки, не кошачье. Можно любить купаться, расчесываться, чистить уши и стричь ноготки, а можно быть кошкой. И Куро может поклясться, что в кошачьей шкуре все это ощущается по-другому. Махиру стелет на дно ванны полотенце, — а Куро думает, что это как-то глупо, потому что он, вроде, в своем уме, и за землю под ногами его не примет, — и, подхватывая его под брюшко, аккуратно опускает в теплую воду. Лапки у Куро от страха подкашиваются и разъезжаются в стороны, и зрачки у него огромные, взволнованно бегают туда-сюда и будто становятся ещё шире. Куро смотрит на Махиру умоляюще; тот лишь отрицательно покачивает головой. — Слушай, ты весь пыльный, — причитает он, выдавливая шампунь на ладонь, — тебе это нужно. Нет, не нужно, думает Куро. Ты, тупоголовый, я умею вылизываться! Когда Куро чувствует, как по его спинке начинают возить руками, из него вырывается громкое «мяу». Громкое. И писклявое. Махиру даже останавливается, скорее всего гадая, не послышалось ли ему. И Куро хотелось бы, чтоб послышалось. — Перестань, — Махиру пытается говорить серьезно, но Куро знает, что ещё одно такое «мяу», и он свалится на пол в истерическом хохоте. Махиру все намыливает его, полощет шерстку водой, и Куро чувствует, как тяжелеет. Господи, отожми меня! К процессу, как назло, подключается душевая лейка. Куро сравнивает себя с губкой. Губки впитывают в себя воду, он впитывает в себя воду, — в чем разница? Ну, потому что вместо того, чтобы вот так простирывать, на него с таким же успехом можно положить камень. А потом говорить, что ему это нужно. В конце концов, Куро тяжелеет настолько, что плюхается на живот. — Ладно, хочешь лежать — на здоровье. Думаю, шерсть на брюхе у тебя и так отмоется. У Махиру прикосновения нежные, аккуратные, — ну, конечно, Куро же не игрушка какая-нибудь, — и шею он моет с особой осторожностью, чтобы не залить воду в уши. Наконец шерстка легчает; наверное, особенно некомфортно — когда отжимают хвост. Куро чихает один раз, второй; хочет чихнуть и третий, но Махиру вытирает ему нос. — Все, — довольно мурлычет он, заворачивая Куро в полотенце, — нечего тут бояться. Куро утыкается в его щеку носом и проводит по ней шершавым языком. Наверное, бояться тут и вправду нечего. По крайней мере, пока ты в руках Махиру. Остается пережить расчесывание, чистку ушей и стрижку коготков.