И аз воздам

"Что-то не так". Эта мысль мелькает на периферии и тут же пропадает, потому что все сознание Азирафаэля занято кадыком демона, двигающимся в такт каждому глотку. Он завороженно смотрит, как Кроули хлещет раритетный «Evan Williams». Не размениваясь на стаканы, прямо из бутылки. Голова запрокинута, по шее стекает янтарная капля, а волосы падают на плечи огненным каскадом, полыхая в закатных сумерках. Не будь Азирафаэль настолько пьян, он бы запечатлел эту картину. Однако сейчас может только смотреть. Момент, когда Кроули отрывается от выпивки, он пропускает. И приходит в себя, когда виски с губ демона хлещет прямо на его язык, обжигает горечью и огненным комком проваливается в желудок. Они отрываются друг от друга не раньше, чем Кроули спаивает ему весь виски из своего рта. Со стороны, наверное, выглядит жутко штампованно, но ангел и демон, влюбившиеся друг в друга – уже штамп, ярче которого сложно представить, так что на остальные им уже как-то плевать. - Ты так смотрел, - хрипло тянет Кроули, прихватывая его нижнюю губу. Азирафаэль не отвечает и тянется к шее, слизывая ту самую каплю. Остановиться не получается, и он протягивает языком по кадыку, подбородку, яремной вене. - Ангел… - коротко, на выдохе. Поцелуй жадный, пьяный и смазанный, они вцепляются друг в друга – наверняка до синяков, но тоже плевать – сплетаются в какой-то невообразимый клубок, сталкиваются зубами и путаются в одежде. Ощущение тревоги возвращается на край сознания, но Азирафаэль слишком пьян, слишком возбужден и слишком занят выпутыванием демона из рубашки, чтобы задерживать на нем внимание. Общеизвестно, что змеи не пахнут, но он без труда улавливает исходящий от Кроули аромат пепла, серы и, едва ощутимо – кофе. - Сегодня ты, - сообщает ему на ухо демон, прикусывая мочку. Низ живота сводит судорогой предвкушения, Азирафаэль кивает и целует снова, буквально вылизывая изнутри его рот. На диване тесно и неудобно, но никакая сила – даже божественная! – не заставит его сейчас оторваться от Кроули. Он самую малость трезвеет, потому что хочет ощущать это ярче, сильнее, глубже, и спустя минуту понимает, что демон делает то же самое. - Как ты хочешь? – хриплый выдох куда-то в острые ключицы. Вместо ответа Кроули выворачивается и ложится на живот, жадно притираясь ягодицами. Во рту пересыхает. Демон давно выучил, что вот так, наваливаясь сверху, ему нравится брать его больше всего. - Паршивец, - шепчет Азирафаэль, прихватывая зубами загривок. – Решил меня довести? Вопрос риторический, поэтому ответа нет. А есть сбитое дыхание, короткие, рваные стоны и пальцы Кроули, вцепившиеся в обивку, когда ангел одним слитным движением толкается внутрь. Ощущений слишком много, и то, неправильное, с периферии тоже не исчезает, но и сейчас Азирафаэль захвачен иным, чтобы обратить на него внимание. На переднем плане ярко пульсирует мысль, что ближе демона в этом мире у него никого нет. Никогда не было. И никогда не будет. Нет, даже не так. Он, Кроули, целый мир. Его, Азирафаэля. Они кончают одновременно, и это тоже самый распространенный штамп из всех возможных. Но и на него им, если честно, совершенно точно плевать. *** Спать его почти силой приучил Кроули. Потому что просыпаться вместе здорово, очень уютно и: «Ангел, я не могу заснуть, когда на меня всю ночь вот так пялятся». Азирафаэль не знал, что значит это самое «вот так», но судя по жадности, с которой Кроули набрасывался на него после, со сном и в самом деле от его взгляда могли возникать проблемы. Но сегодня он просыпается один. В первую секунду не может понять, почему, а во вторую кидает взгляд на часы. Далеко за полдень, а демон – до того, как они вчера напились вдрызг – говорил про парочку обязательных для него на сегодня искушений. Разумеется, после несостоявшегося Армагеддона в покое их не оставили. Прониклись если не уважением, то хотя бы опаской. Свалили на каждого вдвое больше дел, но связь между ангелом и демоном – во всех смыслах этого слова – никак не комментировали. Они оба сочли это молчаливым Соглашением и столь же молча ему следовали. Не чураясь, впрочем, опять выполнять друг за другом нудную работу. Азирафаэль только теперь понимает, что укрыт, а в голове ни следа от вчерашней попойки. В груди теплеет, когда он представляет Кроули, накидывающего на него теплый плед и тратящего чудо, чтобы избавить от похмелья, а в следующую секунду, словно лезвие гильотины, на него обрушивается страх. Тот же, что и вчера, но только теперь он затапливает все существо, сворачивается где-то около сердца, опускается холодом на конечности, и требуется несколько долгих мгновений, чтобы вскочить и кинуться к телефону. Номер давно выучен до последней цифры. Вот только ответа нет. Кроули отвечал на его звонки всегда. Он не снял трубку только единственный раз – когда к нему домой явились жаждущие мести демоны. В глазах темнеет ровно на секунду, а уже в следующую Азирафаэль щелкает пальцами, одеваясь, выносится на улицу, тратит еще одно чудо, чтобы в такое время без задержек поймать такси, называет адрес и вцепляется пальцами в сиденье. Водитель, молодой араб, никак не может понять, почему его машина развивает куда большую скорость, чем ей вообще положено, а Азирафаэль думает, что, если Кроули просто забыл телефон или не слышит звонка, он прибьет демона лично. А после воскресит и заставит сожрать всю его оранжерею. Пусть так и будет. Пожалуйста. Он не сразу понимает, что взывает к Господу. У нужного дома они оказываются в рекордно короткое время, и Азирафаэль, забыв расплатиться, несется по лестнице вверх. Это тело совсем не предназначено для физических нагрузок, но мысль принять истинную форму в голову почему-то не приходит. Наверное, он слишком сильно испуган. Надежда, что Кроули просто не слышал звонка, лопается, как шарик на детском празднике, когда Азирафаэля, замершего перед его квартирой, обдает болью и ненавистью. Он распахивает дверь и замирает. Кровь. Кровь и черные перья. Везде. Демоны. Издевательский смех. И, полный муки, нечеловеческий крик. Крылья распахиваются за спиной в ту же секунду, а истинный облик прорывается без его, Азирафаэля, участия. Первому демону он отрывает голову, не обращая внимания, как шерсть на лапах окрашивается алым. Второму разрывает когтями грудную клетку. Третий верещит и пытается сбежать, и Азирафаэль вырывает ему позвоночник. Краем глаза замечается еще два трупа, и ангел понимает, что Кроули сопротивлялся до последнего, но его взяли количеством. С четвертым и пятым Азирафаэль тоже не церемонится, лишь наблюдает, как их ошметки разлетаются по гостиной. И только теперь позволяет себе посмотреть на Кроули. Ноги подкашиваются. Азирафаэль видел чуму. Видел голод, войны и катаклизмы. Но сейчас, смотря на распластанного по полу демона, не может стоять на ногах. - А-ангел… - хрипит Кроули. – Н-не… см-мотри… Он падает на колени, возвращая нормальный облик и очень старается не закричать в голос. Кожа на животе и бедрах содрана. Нет, сожжена святой водой, понимает Азирафаэль. Разведенной, чтобы довести до исступления, но не убить. Значит, их трюк с подменой разгадан. Ребра сломаны – ангел видит, как их обломки торчат из грудной клетки. Крылья раскинуты в стороны и тоже сломаны в нескольких местах. Но не отрезаны и не вырваны, отмечает он. Посмей демоны лишить Кроули крыльев, они бы не отделались легкой смертью. - А-ангел… Белки его глаз залиты кровью, и Азирафаэль думает, что красный в сочетании с желтым смотрится просто чудовищно. Ангел отгоняет эту нелепую мысль, понимая, что демон на последнем издыхании, и он успел к нему в последнюю минуту. - Я здесь, - торопливо шепчет он. – Все хорошо. Все далеко не хорошо, и оба это понимают. - Будет больно, дорогой мой, - горько произносит Азирафаэль. – Еще больнее. Одно дело – лечить. Другое – наращивать кожу и собирать воедино кости. Кроули никак не реагирует, ангел хочет сжать его руку, но понимает, что пальцы тоже сломаны. - Не теряй сознание, - торопливо просит он. – Пожалуйста, Кроули. Азирафаэль понимает, что просьба звучит чудовищно – демона сейчас настолько терзает агония боли, что спасительное забытье кажется единственным спасением, но знает, что после всего Кроули уже не очнется. Он вытащил и потерял слишком много раненых, чтобы в этом сомневаться. - Говори со мной, - требует он, начиная с грудной клетки. – Давай, Кроули. О чем угодно. Пожалуйста. Демон пытается, он видит, что пытается, но все, что может – только хрипеть и закатывать глаза. - Знаю, дорогой, больно. Но, пожалуйста. Расскажи про Альфу Центавра. Едва заметная судорога, а затем окровавленные губы приоткрываются. - Т-там… очень к-р-расив-во, ангел… - Не сомневаюсь, - глаза застилает влагой, но вытирать ее нет времени. – Что еще? - Рос-сыпи звезд… И зв-вез-д-д-ных… скопл-лений… - И впрямь красиво, - шепчет Азирафаэль, сращивая последнее ребро. – Мы скоро туда отправимся. Слезы не дают смотреть, и он переключает зрение с физического на эфирное. Одно чудо следует за другим, Азирафаэль давно потерял им счет, но теперь это не важно. Теперь не до записок в жесткой формулировке. Теперь Соглашение нарушено. - Там есть закаты? – спрашивает он, прикусывая губу. – Давай же, говори со мной, Кроули. Вместо ответа следует пронизанный болью крик. - Кричи, - он торопливо гладит демона по окровавленным волосам. – Кричи, если так легче. Новая кожа нарастает медленно и неохотно, Кроули выгибается от боли и вдруг находит его ладонь. - Есть, - едва слышно, но четко произносит он. – Есть, ангел. - Тоже красивые? – на слезы Азирафаэль давно не обращает внимания. - Очень. Тебе как-нибудь нужно увидеть. - Обязательно, - обещает он. – Посмотрим вместе, Кроули. Самое страшное позади, и теперь он позволяет себе поцеловать окровавленные губы. Пальцы срастаются по щелчку, и он тихо просит: - Нужно посмотреть твои крылья. Можешь перевернуться? Вчерашняя ночь и образ Кроули на животе вспышкой простреливают в голове, но Азирафаэль отгоняет болезненное сейчас воспоминание и осторожно переворачивает демона. Он гладит сломанное в трех местах антрацитово-черное крыло, касается невесомым поцелуем маховых перьев. - Я убью их, - говорит он, утыкаясь лицом между лопаток. – Убью, обещаю. - Ты уже, - хрипло напоминает Кроули. - Это лишь исполнители. - Не надо, ангел. Азирафаэль не отвечает, сращивая крылья. И только убедившись, что на теле демона не осталось ни одного повреждения, сгребает того в объятия. Прочесывает залитые кровью волосы. Одно к одному укладывает перья. Взмахом руки убирает с тела все следы произошедшего. - Хочешь спать? – теперь все позади. Теперь можно. - Ужасно. - Спи, - ангел целует его в лоб, прижимает чуть крепче и тихо укачивает. И только, убедившись, что демон крепко заснул, позволяет себе завыть в голос, зарывшись лицом в рыжую макушку. Он поднимается, продолжая удерживать Кроули на руках, и осторожно несет его в спальню. Так же осторожно укладывает на кровать и возвращается в гостиную. По щелчку пальцев исчезают растерзанные тела. Еще от одного комната приобретает привычный вид. А затем Азирафаэль начинает накладывать защиту. Он больше никогда не оставит Кроули одного, но сейчас должен уйти. Ангел не знает, насколько, и мысль, что демон останется один, терзает сознание, вгрызаясь червем в мозг. На восемнадцатом слое защиты Азирафаэль считает, что этого будет достаточно. Наклоняется над Кроули, целует губы, растрепанные пряди, кладет на тумбочку восстановленные очки и выходит из комнаты. Он идет убивать. *** У Гавриила есть очень нужный Азирафаэлю меч, поэтому он умирает первым. Ну и еще потому, что был порядочной сукой. Он не знает, насколько Небеса замешаны в нападении на Кроули, но сейчас ему плевать. Больше не будет Соглашений. Притворства, что все идет, как будто так и задумано, не будет тоже. Видит Всевышняя, они пытались. И не они нарушили хрупкое перемирие. Азирафаэль равнодушно смотрит на окровавленное тело и пытается почувствовать хоть что-то. Не удается. Все чувства остались там, в комнате со спящим Кроули. Он подхватывает с пола меч, разворачивается и уходит. *** Он не пользуется парадной лестницей, хоть и очень хочется. Войти с главного входа, выжечь мелкую шушеру движением руки – не Адским огнем, а Праведным пламенем. Тех, что покрупнее, добить мечом. И пусть хоть кто-то рискнет встать у него на пути. Азирафаэль трезво оценивает свои силы, поэтому заходит с черного хода – того, через который его в теле Кроули когда-то вели на казнь. Он вспоминает, как жадно глазели на него некоторые демоны и понимает, что этих убьет с особой жестокостью. Ошибкой было заходить с черного хода – оказывается, его ждали. Мелькает мысль, что издевательства над Кроули были не иначе, как ловушкой, тонким ходом заманить его сюда. Что ж, тем хуже для них. Карающий Ангел Господень сметает десяток демонов одним движением крыла. Второго достаточно для того, чтобы объять все здесь Праведным пламенем. Запах паленой плоти, крики и визг. В Преисподней, кажется, начинается Ад. Азирафаэль усмехается каламбуру, движется дальше и, пламя, подобно цепной собаке, следует за ним. Он не считает убитых. Потому что знает, что убьет всех. Последней на его пути оказывается Вельзевул. Она сразу понимает, что силы неравны – Азирафаэль снова в истинном облике, в одной из лап зажат пылающий меч. Надо отдать ей должное, она поднимает руки, показывая, что не желает зла и пробует заговорить. Ангел ее не слушает. В груди рождается рык, а львиная сущность разрывает Князя Преисподней надвое. Чувствуя смертельную усталость, Азирафаэль поднимается на поверхность. Наверное, он выглядит жутко: покрытый кровью и копотью, с копошащимися в гриве мухами – прощальный подарок от Вельзевул. Возможно, только поэтому четыре Архангела, шагающие ему навстречу, в отвращении отшатываются. Разумеется, смерть Гавриила ему не простят. - Не подходите, - предупреждает он. Первый удар он пропускает и в изнеможении падает на землю. И только мысль о том, что Кроули должен его дождаться, заставляет подняться. Это не демоны, слабые изначально. Это Архангелы, на пару рангов выше него самого. Но Азирафаэль все еще в истинной форме и при нем все еще меч Гавриила. - Не подходите, - повторяет он, поднимая оружие. На лицах Архангелов проскальзывает замешательство, но ни один из них не отступает. Они нападают, и время, повинуясь Божественному вмешательству, замирает. Азирафаэль видит застывший падающий лист и отвечает контратакой. Это сложно. Приходится пускать в ход и когти, и меч, и клыки. Он дерется, как зверь, хотя по сути, зверем и является. Бьет, кусает, царапает, но все сильнее начинает чувствовать, что Архангелы одерживают верх. Но он еще не сдался. И не собирается. - Хватит! Крик впивается в барабанные перепонки, набатом оседает в голове и заставляет недоуменно замереть. Потому что этот голос Азирафаэль узнает из миллиона. А потом со спины обнимают, зарываясь носом в шерсть на затылке. - Хватит, - бормочет Кроули. – Ангел, не надо… Он не сразу понимает, почему Архангелы тоже замерли изваяниями. - Прекращайте, - не переставая обнимать, холодно обращается к ним Кроули. – У меня Распоряжение. Азирафаэль с недоумением смотрит, как перед ними материализуется лист. Как внимательно Архангелы изучают замысловатую вязь. И как, коротко кивнув, отступают на три шага назад и исчезают. Не держи его Кроули, он бы упал. А так Азирафаэль просто оседает на его руках, перекидываясь обратно. - Какое еще Распоряжение? – слабым голосом спрашивает он. – Чем ты их в этот раз надул? - Вот еще, ангел, - неразборчиво фыркает Кроули, сгребая его в охапку и утыкаясь в волосы. – Я просто быстренько договорился с вашими. - О чем? – он все еще не понимает. - Ну, - демон перебирает губами его пряди. – Ты уничтожил для них Ад. Так что теперь вроде как герой. - Больно надо, - кривится он. - Знаю, - Кроули обнимает его крепче и тихо добавляет. – Никогда больше так не делай. Я чуть с ума не сошел. - Кто бы говорил. Демон снова тихо фыркает. - Домой? - Да. Азирафаэль хромает, пока Кроули ведет его к Бентли. Ладонь крепко поддерживает за плечо, и в конце концов демон просто подхватывает его на руки. Возражать, что он слишком тяжелый, сил уже нет. Он не знает, что будет творить Рай, избавившись от вечных соперников. Не знает, что будет с Землей. Они с Кроули как-нибудь со всем разберутся. Не в первый раз. А пока он просто кладет голову на его плечо, и, кажется, засыпает. В конце концов, делами можно заняться и позже. К примеру, после того, как они оба вернутся с Альфы Центавра. Ведь он же обещал Кроули.