Опиумный король

Глава XVll. Оставив в кинотеатре денег на порядок больше, чем за обычный сеанс, день сократился только на два часа тридцать две минуты, и вечер был полностью вакантен, как зек после откидки, как говно в проруби, и словно дикая грациозная пантера, выслеживающая добычу, пасущюуся на янтарном лужке, отблескивающим расой, будто осколками зеркала. С приходом скуки и желания развлечься, город возможностей становился городом потребностей. Из бесплатно досуга оставалось лишь наблюдать за вольными и гордыми бомжами, борющимися с неспрведливой системой капитализма и здравым смыслом, в былые времена бомжей гоняли полицейские, местные банды, дети после утомительных уроков, а сейчас вы попробуйте представить Нью-Йорк без бездомных, они стали символом, как статуя свободы, парадоксально, но их права защищают, им сочувствуют, помогают, а они курят дурь и срут под пожарным гедрантом. Ваня был не фанатом безвозмездно спонсировать чужие прихоти, а присоединяться к ним за жаркой гнилого мяса он брезговал, хотя была пора, и он согласился бы похавать гнилого мяса с большой радостью. В те времена, когда трава была зеленее, Андрей не работал с Сашей, а Ваня жрал гнилое мясо с большим удовольствием, произошел случай, который никак иначе не назовешь, как "Случайная неслучайность", или просто "Сказ о последствиях перебухича". Юный балалаечник, IT гений, студент первого курса ПТУ номер 1636, Иван ничем не выделялся из толпы, кроме того, что играл на балалайке около "Тупика Понитие Пилата". Забивал он копейки, ходил в древних обносках, и машиной у него и пахло, даже бензином. Ваня сидел у тупика ещё в школе, и когда бегал от военкомата, и когда бегал от коллекторов, и сейчас, и местным ребятам он давно уже притерся, и можно сказать, был маскотом. Прохожим Ваня тоже успел натереть мозоль на роговице, и пять сотен двадцать четыре рубля, которые Ване кидали за восемь часов монотонного концерта, были чудом, состоящим из " За палтос заткни шарманку, ушам больно", "Сыграй Тиму Белорусских за десяточку" и "Держи десять рублев, как на рынок пройти". Возвращавшись ночью домой, Ваню встречали сестры Тик-Токерши, от бессмысленности текстов,,играющих в видео которых у Вани начинался тик, и Мать с отцом, которым Ваня уже два года должен косарик. Жизнь в долг стала рутиной, понукание родни-обыденностью, а апатия-состоянием души. Лёжа ночью на кровати и изучая потолок, Ваня не искал момент, когда свернул не туда , он и вправду любовался облупившейся штукатуркой, которую обещал замазать ещё год назад. Жизнь била ключом, била кулаками и палками, но долги возвращать было нечем. -Блин.- Ваня проснулся от громких звуков безвкусной музыки. Встал с кровати, накинул одежду на своё тело и направился к холодильнику.- Мам, ты запустила девочек.- Ваня вынул хлеб и масло. -Они-то и то, больше тебя зарабатывают. -Их там одни педофилы смотрят, и извращенцы.- Ваня продавил маслом хлеб до самого стола. -Их не только ты смотришь, выродок.- Мать закурила синий Винстон.- Не дети, а проклятие. За окном играли чужие дети, бухали алкаши, собака грызла голубя, а Ваня выслушивал трактат о своей никчёмности, в чём уже и сам уверился, не без помощи матери и окружающих. Каждое утро мать укоряла его за всё, что угодно. В школе за оценки и неимение девушки, сейчас за низкие доходы от "Поганой балалайки, лучше продай её." Каждое утро в автобусе водитель угрожает расправой за безбилетный проезд, а бабки кудахчут о падении нравов, тыча в Ивана сальными крывыми пальцами и принижая его достоинство на весь автобус. "Писька ещё небось не стоит, а уже порнушку смотрит, наркоман, тьфу, бляхабуд"- одна бабка заводит крехтение, брыжжа слюной, "Да пидорас он, никчёмный, по глазам вижу, взгляд у него крысиный, только о письках и думает''- вторая бабка продолжает цепочку. Ваня выходит из автобуса, переполняемый ненавистью к людям и себе, а бабки всё обливают его грязью, хотя уже и позабыли, кто он такой и что им сделал. В школе, как и в ПТУ, учителя хамят, унижают, кричат, и обвиняют во всех смертный грехах, кроме прелюбодеяния. И возвратившись вечером домой, перенеся оскорбления, унижения и хамство, заработав Пятьсот рублей и пару оплевух от выхинских "native livers", Ваню ждала очередная порция нелестностей в свой адрес. Систематическое понижения уровня самооценки имело внушительные последствия, и Ваня вырос забитым и стеснительным, как совершеннолетний девственник, коим он и являлся. Но в лето 20**, в день 14 месяца Травеня, опосля двух ночей с праздника великого, дня рождения Андреева, сидел Иванушка у тупичка золотого с балалайкой расписной, да наяривал милодии сладозвонные, когда трое добрых молодцев на кортах ножи пальцами покручивали. Двумя днями ранее на даче. Андрей сидел на веранде, откинувшись на тряпочном кресле и закинув босые ступни на перевернутое ведро с широкой дыркой в корпусе, из которой торчала, зацепившись горлышком на карозийный метал, бутылка смородинового морса с мякотью. Телефон бездыханно валялся на досчатом полу, идеально с точки зрения перфекционизма, ровно на одной доске, как колеса поезда на рельсах, или бегунок на молнии. Случайное совпадение, или воля рока, но ножки кресла стояли с той же точностью по краям досок. Ведро встало точно на пенёк. Андрей встал и ровно по грязным следам зашёл в дом, где пьяный Артём лежал на подаренной Андрею докимакуре, страстно обнимая её, лёжа на острове море пустых бутылок от сидора домашней перегонки (первая любовь Артёма- яблочный сидор), Андрей преодолел Артёма и Илюшу, сладко дремлющего на застеленном полиэтиленом диване, и через окно вышел к Паше, стоящем лицом к озеру, по ту сторону участка, и молча созерцающем рассвет. -А давайте совершим валютный обмен с грузинами.- Имитируя пьяный говор, трезвый Андрей в добром расположении духа, обратился к Павлу. -И что меняем?- Кажется Паша проснулся. - Меняем деньги. -И на что мы собираемся разменять деньги? -На товар. Молча согласившись с собеседником, Паша достал пистолет. -Я, собственно, готов. Переглянувшись, Андрей и Паша влезли в оконную раму, перешагнули гостей и вышли, пошатываясь на поляну, усеянную окурками, завалились в ржавый Форд и выехали навстречу огненным заревам рассвета по направлению в Москву. По радио играл "Френк Синатра" , а Андрей втирал Паше, что новый договор о поставке паленого Сидора их озолотит, а этот Гоги обещал свести его с Грузинским босом, и тогда вообще будет кайф. - Мешает только Саня, Выхинский типа авторитет, хочет у Арсена Ашотовича отжать какой-то тупик, или лестницу.-Андрей резко повернул влево.-Если мы его уберём, нам перейдёт 75 процентов его территории, это Выхино вокруг метро, он делает 2 тысячи зелени в день, он Илье за день охраны платил сотню, а мы пока сами имеем 12 шутк в месяц, занчит нам прибудет 45 косых при грамотном внедрении. Ежемесячно. - Машина скрипя остановилась на светофоре. Ваня решил присесть поиграть на новом месте и Андрей увидел его из запотевшего окна. Он выбежал на улицу и навящего подошёл к Ване, доставая из котлеты купюры по тысячи рублей. Насчитав 5 купюр, Андрей обратился к Ване.- Нужна работа? -Не помешает. Хотя я учусь, ну как учусь. -Это аванс, сиди тут, вечером подберём.- Лёгкая бестактность была присуща Андрею, но лишь в той её безобидной форме, когда ты перебиваешь незначительного незнакомца, или замечаешь запах изо рта друга, и сейчас она была кстати, ибо только он успел возвратиться в машину, как загорелся зелёный сигал, и машина рванула к приключениям. Грузинским называли район близь парка, где в множестве были полузабытые подворотни и гаражи, а сам парк кишил сбродом и моргиналами, назывышими себя нонконформистами, но на деле были приторными торчками, разучившими красивый термин. Гоги и Арсен Ашотович попивали красное вино, брожения лучшего винограда горных виноградников, в чебурной Арсена Ашотовича, черный Мерин года этак 1999 стоял двумя колесами на тротуаре, мигая аварийкой, но на фоне проржавевшего Форда, он смотрелся как Мозерати. Андрей велел Павлу находится в машине, а сам заглянул в "ресторан". -Андро! Братишка, какими судьбами в нашем скоромном заведении? -Гоги, какая встреча!-С фальшем в чecтных глазах Андрей, как того велит этикет приветствовал Гоги (Планы рушились, теперь не затаришь дешёвого Мета у кассира (хотя мет у него был в достатке) ) Арсен Ашотович, я так полагаю, приятная встреча.- Нарочито высокомерно, но в меру почтительно поздоровался Андро. -Арсен Ашотович, это мой товарищ по сделке с сидором, Андро, о котором я рассказывал, э он провернул сделку с сетью "АлкоВилль'', на 13 тысяч косых . - Ну, Андрей, Андрюша, если Гоги тебе верит, то и я, доставь этот саквояж (на деле простая сумка) моим людям, у них сейчас стрелка у гаражей номер 65, у тебя пол часа, успеешь, и ты в деле, профраеришься, и я обрываю контакт. Андрей принял сумку и направился к двери. - Воровать не советую. Дверь громко захлопнулась. Мотор заревел, машина тронулась. -Загляни. -Это конечно ты неплохо заскочил.- Паша нелепо пялился на сумку, набитую деньгами.-Там нам на долго хватит, что продал? Андрей ухмыльнулся.- Сними с предохранителя, мы на стрелку едем. На стрелке стояли ребята Арсена Ашотовича и пара крупных правил с охраной. Форд затормозил, Андрей с сумкой вышел из кабины. - Я от Арсена Ашотовича, привез сумку.- Андрей крикнул вдаль, поднимая сумку над головой. За спиной послышались звуки мотора минивэна. - Какая, нахер, сумка!? - С криками люди Арсена выхватили оружие.- Нас сдали. По обе стороны Андрея послышались щёлканья затворов и звуки разрывающихся гильз. Андрей машинально прильнул к земле, и пополз по партизански к Форду, из окна которого Паша стрелял по людям Ашотовича. Действие необдуманное, но значительное, ибо именно оно направило русло событий. Андрей закинул сумку в багажник, и ему только и оставалось, что тоже стреляться, попутно распоряжаясь сунуть в сумку гранат вместо денег.Из глубин гаражей послышался шум новых моторов и скрежет шины. Экипаж Форда приступил к подготовке к быстрому старту. Газели, проехавшись по мёртвым телам, выдавливая тупам глаза и разливая лужи зловонного ихора, остановились. Напряжение наростало, соответственно гулу моторов. Газели рванули вперёд, бойцы высунулись из окон с калашами и целились в минивэн. Форд стартовал, быстрым рывком, оставив за собой лишь клубы дыма и пара, витающий над следом протекторов. Паша отстреливал обойму за обоймой, но газели преследовали, минивэн шел спереди и весь огонь обрушился на Форд. Минивэн протаранил шлагбаум, оставив только погнутые трубы, и рванул вдаль, автоматчики скрылись, а Форд уже подъезжал к Ване, пристально изучавшему свои ногти. -Не сегодня.- Крикнул Андрей в окно, проносясь мимо Ивана , и неизвестно, был то обдуманный поступок, или прихоть тестостерона, но Ваня вышел на середину трассы, раскинув руки с балалайкой начал петь " Highway to hell" в траурной аранжировке, и то были ангелы, или что, но Водитель первой газели резко дал вправо, и его занесло, остальная колонна смялась, как царский поезд. Иван остался цел. -Да, сука! - Оглядываясь на погром, в экстазе стучал по рулю возбуждённый Андрей.- Заберём его.- Андрей развернулся через двойную сплошную.