Прекращай

Казалось бы, что могло пойти не так. Ацуши уже весь день лежал на диване и лениво покачивал ногой, один раз чуть ли не попав по шаткому столу. Почитать у него не было возможности, так как книг, интересующих его, здесь не было. Только разбросанные журналы девушек и книженции по самоубийству, которые принадлежали одному несчастному суициднику. Юноша так бы и лежал дальше, если бы в его пространство не вторгся Дазай, невесть отчего радостный. — Ацу-у-уши-и, — Осаму, подпрыгивая направился к пытающимся притвориться спящим под одеялом Ацуши. — А я знаю как развеять твою скуку-у-у, — Белая макушка мигом вылезла из-под одеяла и с немалым интересом уставилась на светящегося Дазая. — И что же это? — Он даже подался чуть вперёд, молясь, чтобы то, что развеет его скуку, не было какими-нибудь бумаги, которые нужно будет заполнять часами. — Не скажу, — Хихикнул молодой мужчина и потянул Накаджиму за рукав. — Но ты должен встретиться с кое-кем, — Глаза мужчины коварно блеснули и, не давая и слова сказать Ацуши, он потащил того на выход. — Этот кто-то ждёт тебя на крыше высокого дома, — Юноша уже стоял на улице, чуточку не поняв, как быстро оказался тут. Мда-а-а, ещё бы ночью послал меня. — Обиженно подумал Накаджима. Уже наступал вечер, а небо постепенно окрашивалось в яркий, огненный оттенок. Ацуши всё-таки признался себе, что слова Дазая в некотором роде заинтересовали его столько же сильно, как и какое-нибудь очередное опасное задание с Акутагавой. Хотя он был бы и не против этого, правда, если только с Рюноске. Тот привлекал его как внешне, так и внутренним характером. Он даже стал замечать, что смотрит на того всё чаще и чаще. А случайные прикосновения были в последнее время необычными и очень горячими. После столкновения кожи с чужой, казалось, что если не отдёрнуть руку, она сгорит, или на ней останутся ожоги. А однажды Рюноске даже приобнял его, правда, толкнув, тем самым спасая от летящей в него пули. И всё равно было приятно, даже если Акутагава потом и сказал, что будет мыть руки до крови, пока не отмоет запах Ацуши. Сейчас он проклинал Дазая лишь потому, что тот даже не сказал, какой именно дом. Парень знал только один такой, находящийся неподалёку от музея истории и культуры. Впрочем, туда и отправился Накаджима. Уже было достаточно темно, когда он наконец добрался до крыши дома. И какого же было его удивление, когда он уловил знакомое покашливание. Это было так страшно и неожиданно, что он чуть не свалился со стрехи. Слава богу, его поддержал мигом оказавшийся рядом Акутагава. — Блять! — Ещё чуть-чуть и они с Акутагавой полетели бы вниз вместе. — Акутагава?! — В голосе сквозило безысходство и уныние. Вот же чёртов Дазай! — Я. Дазай попросил поговорить с тобой, чтобы закрепить нашу «Дружбу», — Голос был наполнен сарказмом. — Я бы не согласился, не будь у меня вопроса, который я хочу задать тебе, — Хмурый взгляд устремился на юношу, заставляя того вздрогнуть. — И… Какой же вопрос? — Он весь напряжен. Мало ли, что вдруг брякнет Рюноске. — Ты любишь меня? — В ответ страшная тишина. Как? Как он узнал? Сердце буквально остановилось от ужаса. В горле почему-то всё пересохло, не давая Ацуши сглотнуть и ответить. Тело стало как камень. Он не мог выдавить из себя хоть одного звука, так было ему жутко. Сжав подрагивающие пальцы в кулак, он решил не отвечать. Но взгляд серых, ледяных глаз, пронизывающих его, ждал ответа. Накаджима понимал, что сейчас должно было случится то, что в будущем повлияет на что-то. Решение, которое он примет, очень важно. Да или нет. — Н-но… нет… Мы вр-раги и ещё… — Он сам не понял, что начал мямлить.  — Прекрати мне врать, Ацуши, — Акутагава лениво поворачивает голову в сторону пламенного заката и неспешно идёт вперёд, не забывая оглядываться. Проверяя, сдастся ли юноша. Стоя на краю, он внезапно устремляет взгляд на него, вызывая волнительную дрожь в коленях. — Я видел, как ты смотрел на меня во время операции. И как пытался дотронуться. Множество раз я ловил себя на мысли о том, как ты становишься кем-то другим для меня. Нормальным напарником, наверное, но всё равно что-то не то… — Я-я… прости, Акутагава. — Он уже собирается уходить, представляя, как будет сгорать от стыда все оставшиеся операции со временным напарником, но его внезапно хватают за рукав и тянут. Неведомая ему сила, исходящая от Акутагавы, видимо, решила помочь своему хозяину. — За что ты просишь прощения? — Недоуменно спрашивает Акутагава, поворачиваясь к нему лицом. И юноша замирает. Рюноске так красиво смотрится на фоне огненного заката, что в какое-то мгновение Ацуши готов бросить нафиг детективное агентство, да что там, весь мир, лишь бы остаться с его уже не такой тайной любовью. Но он довольно быстро одёргивает себя от этих мыслей. — Потому что донимал тебя. А тебе, наверное, было отвратительно. — Наконец комок в горле пропал, давая парню вымолвить эти слова. — Ты… Издеваешься что ли. — Впервые он видит его глаза так близко. Он даже успевает увидеть в них скрытую печаль и частички нежности, прежде чем его бледные губы накрывают чужие. Не такие и холодные, как думал Ацуши. Они были сухими, но такими горячими, что казалось, можно было обжечься не хуже горячего чая. Рюноске легко проник языком в горячий рот напарника, и, поддавшись ему, Накаджима несмело отвечал, чувствуя, как подкашиваются колени. Оба полуоткрыто смотрели друг на друга томными, внимательными глазами, познавая частичку друг друга. Наконец Накаджиме надоело стоять и, не отрываясь, он потянул вниз Рюноске. Хорошо, что там было обо что опереться, поэтому можно было продолжить спокойно целоваться, не испытывая слишком сильной дрожи в коленях. Он испытывал неловкость и смущение, которое так очаровало Акутагаву. Щёки заалели, как только они оторвались друг от друга. Лёгкая усмешка словно отрезвила парня на некоторое время. — Ты тоже. — Напарник понимает и просто кивает. Хочется закричать и завопить от неконтролируемой радости, но он не хотел показывать эту сторону ему сейчас. Поэтому он просто обнимает, чувствуя, как ему неуверенно, отвечают. — И кстати, прекращай мне лгать. — Забормотал Акутагава, уткнувшись в макушку теперь возлюбленного.