По ту сторону зеркал

Ацуши истекал кровью, а способности Тигра ему вовсе не помогали. Что тут происходит? Ответа так и не было. Двое Акутагав цапались как собаки, а Ацуши 2 выполнял все требования как робот. С одной стороны удобно, а с другой страшно, никогда не знаешь, когда там внутри у него, что-то да глюкнет и всё. Пиши пропало. Если он захочет, то сможет целую организацию убить, а этого вообще не хотелось. Состояние Накаджимы ухудшалось с каждым часом, а время до сражения Двойников сокращалось каждую минуту. В данный момент можно точно сказать, они будут драться там, где нету места реальности или здравому смыслу. Это всё иллюзия. Сколько не повторяй себе это, всё равно не привыкнуть к этому серому туману, который так и готовы спрятаться тебя в себе и никогда никому не показывать. Час расправы близился, а план Двойника Ацуши был уже на стадии завершения. Нож, что был воткнут в Ацуши был с ядом на конце, а об этом знал только Ацуши 2 и больше никто, роботом он только притворялся, на самом деле все его действия выполнялись строго по его плану. Всё шло как по маслу, даже лучше. Двое Акутагав, которые были готовы убить друг друга. Ацуши, который не мог сейчас ничего сделать и конечно же, таблетка, которая ускорит распространение яда. Хоть нож и был воткнув в середину тела, он заражал не очень то и быстро, но почти добрался до самого важного органа человека. Сердце. Час пик пробил и неподалеку уже были слышны трески и звоны оружий, а Ацуши 2 медленно и верно подходил к объекту его ненависти. Под предлогом лекарства, чтобы замедлить кровь, Ацуши выпивает таблетку, но ему тут же становится плохо. Тело немеет, а глаза сами закрываются. Всё, что он видел это довольное лицо Двойника и он крикнул, что есть последние силы — Акутагава! Глаза Ацуши закрылись, и лишь изредка он слышал какие-то звуки из вне сна, была слышна ругань, беспокойство и много всего, но отчетливо в голосах была слышна грусть и беспокойство. На лице Ацуши появилась еле заметная улыбка, а его холодные руки с двух сторон почувствовали теплые прикосновения чужих ладоней. Тепло до ужаса И спокойной до такой степени, что и умереть не страшно.