***
Я лежал в кровати на спине, сложив руки на груди и тихо плача. Мне было стыдно за своё отвратительное поведение. Как я мог так с ней поступить?! Только наши отношения стали налаживаться! И я всё испортил! Наверное, она не хочет меня видеть, разговаривать со мной, думать обо мне… Знать меня не хочет! Или она уже проклинает день нашей встречи?! Что же я за чудовище?.. Хотя… она же сама ко мне полезла! Сама же меня поцеловала! Поцеловала… поцеловала. — Франция… — прошептал я, непонятно как чувствуя, что мои щёки становятся красными. — Мне так жаль. — сказал я и повернулся на бок, закрывая заплаканные глаза.***
Я лежал в кровати на спине, сложив руки на груди и тихо плача. Мне было стыдно за своё отвратительное поведение. Как я мог так с ней поступить?! Только наши отношения стали налаживаться! И я всё испортил! Наверное, она не хочет меня видеть, разговаривать со мной, думать обо мне… Знать меня не хочет! Или она уже проклинает день нашей встречи?! Что же я за чудовище?.. Хотя… она же сама ко мне полезла! Сама же меня поцеловала! Поцеловала… поцеловала. — Франция… — прошептал я, непонятно как чувствуя, что мои щёки становятся красными. — Мне так жаль. — сказал я и повернулся на бок, закрывая заплаканные глаза.***
На следующий день я был очень сонным и уставшим. Мне так не хотелось вставать с постели и идти на надоевшую мне уже работу. Но встать и пойти всё-таки пришлось. Когда я вышел на улицу, меня встретил ливень. Видимо я настолько закопался в своих мыслях, что не услышал стук капель об окно. А сейчас… меня будто пробудило. Странно, но погода как будто слышит меня, чувствует… Если мне грустно, одиноко или я чувствую какую-то — не знаю — пустоту, опустошённость, изолированность внутри себя, то она тоже грустит вместе со мной. Если же мне радостно — светит солнце! Иногда ощущаю себя «сыном» природы… Думаю, что многие люди смогут понять это ощущение…***
Дождь всё шёл и шёл, не переставая. Но меня больше волновала ситуация, произошедшая вчера вечером… Агрх, знаете, мне всегда нравилась такая пасмурная, грустная, навевающая некоторым существам запрещённые депрессивные мысли погода. С самого детства… нет. С самого рождения моим вечным и бесконечным ожиданием была она — дождливая погода! В такие дни во мне появлялось странное, но приятное чувство жизни! Так было всегда. Но почему же сейчас я испытываю это при одной мысли только о ней?***
Добравшись здания, где я работаю, и зайдя в него, мне пришлось увидеть то ли грустное, то ли полное пофигизма лицо Франции. Неосознанно я посмотрел ей в глаза. Искра. Буря. Эмоции. Она стала медленно подходить ко мне. Я же не отставал от неё… Спустя несколько секунд мы слились в крепких объятиях. Моя одежда была вся промокшей насквозь, а сухая белая блузка моей любимой всё это впитала… Скорее всего, ей сейчас довольно холодно. Но она не перестаёт меня обнимать. Я последовал её примеру. — Прости, — проговорил ей я на ушко, чувствуя, как слеза медленно спускается по моей щеке. — Прощаю, — сказала она, обняв еще крепче. Хотя куда ещё крепче? Крепче уже некуда. Она из меня сейчас все соки выжмет. — Может быть вы будете уединяться в другом месте? В спальне, например? — вдруг вставил свой совершенно ненужный нам комментарий охранник. Я уже хотел было возразить ему, сказать, что это не его дело, но тут вмешалась Франция. — Со своей женой в спальне уединяться будешь, а нам здесь позволь! — это было сильно. — Ну что, пойдём в «спальню», Великобритания? — прошептала мне на ухо она. — С удовольствием, — ответил я. Хочу отметить, что я не думал на тот момент, что говорил. Всё понимание и осознание ситуации произошло уже тогда, когда мы приближались к её кабинету. — И всё же… может быть не стоило так грубить охраннику? — Этот охранник-хуярик уже всех достал своими комментариями. Да, они очень часто бывают излишними. Как его до сих пор не уволили? — хороший вопрос. — Однажды он упрекнул меня в том, что я одеваюсь как развратная баба. Стоило мне только один раз надеть юбку чуть-чуть выше колен, — сказала она с отвращением. — Противно даже. — И что ты ему ответила? — задал с интересом я вопрос. — Ну я не растерялась! Сказала, что сына у меня нет, и не планирую. Он, значит, ничего не понял! И поэтому решил так посмеяться, что у меня чуть уши не отвяли! — Какая жалость! — ответил я.***
Мы спокойно сидели в кабинете Франции за столом, попивая вкусный ароматный чай и дружески болтая совершенно на разные темы. Странно, но я больше не чувствую того, что чувствовал к ней раньше. Не чувствую той непонятно откуда взявшейся ненависти, злости, какой-то обиды. Сейчас я испытываю исключительно дружеские чувства, невзирая на то, что произошло буквально вчера вечером…***