Неприятности с динозаврами

Ты бездумно пялилась в монитор, не в силах сосредоточиться. Всё равно ты ничего не понимала во всех этих системах — надо, наверное, пригласить Лауэри, если только он захочет ещё хоть раз в жизни ввязаться во что-то, связанное с динозаврами. — Эй, как насчёт перекусить? — окликнул тебя Оуэн, входя в помещение. — Аппетит по нулям, — равнодушно отозвалась ты. — Так от тебя ничего не останется, — с лёгким укором сказал он. Ты устало откинулась на спинку стула. Оуэн прав. Нужно взять себя в руки. С того дня, как Индоминус вырвался на свободу, а потом вновь очутился взаперти, миновало уже больше двух недель. Оуэн и твой отец спаслись, динозавр не смог достать их в узком коридоре вентиляции, и они благополучно выбрались наружу. Эвакуация прошла успешно, хотя без жертв не обошлось, и теперь руководству парка предстояло долгое судебное разбирательство. Вы же были мелкими сошками и никого не интересовали, поэтому могли убраться подальше от острова, который оставался смертельно опасным. Например, Ти-Рекс, по словам отца, не погиб, а только получил тяжёлые ранения и имел все шансы восстановиться. Но, конечно, никуда вы не убрались. Неподалёку от Исла Нублар находился второй остров, где прежде располагался дополнительный исследовательский центр, впоследствии заброшенный. Папа предложил временно осесть там. Его и Оуэна живо волновала судьба динозавров. Справедливо полагая, что искусственно выведенные особи могут и не справиться с самостоятельной жизнью, оба они не хотели оставлять всё как есть. Но вернуть всё в безопасное и для рептилий, и для людей состояние — это была задача не из лёгких. Вы искали волонтёров, пытались вести учёт выживших динозавров, отец совершал вылазки на Исла Нублар — обычно вместе с Грэйди, но сегодня Оуэн сказал, что побудет с тобой. Возможно, в этом и правда была необходимость. После происшествия ты погрузилась в странную апатию. Слишком много всего навалилось — твой несчастный мозг спасовал и, пытаясь защитить психику, просто обрубил все эмоции. Несколько дней спустя они всё же нашли лазейку — и тебя стали мучить кошмары. Днём ты старалась зарываться в работу, но ночами просыпалась с криком, едва унимая колотящееся сердце. Обстановка вокруг не способствовала спокойствию — белые стены и мертвенное освещение действовали на нервы. Ночевать в запустевшей лаборатории — то ещё удовольствие. Правда, Оуэн разыскал на берегу бунгало, тоже в весьма плачевном состоянии, и успешно занялся его восстановлением, но попроситься жить с ним под одной крышей тебе не хватало нахальства. К тому же, у тебя не было душевных сил на то, чтобы раздумывать над вашими отношениями. В парке Оуэн повёл себя так, будто ты его очень даже привлекала, а поцелуй вышел и вовсе сногсшибательным, но в ситуации, когда адреналин зашкаливает, ещё и не такое отчебучишь, поэтому рассчитывать на какие-либо серьёзные чувства со стороны Оуэна было бы опрометчиво. Сейчас, оставшись впервые за эти дни наедине с Грэйди, ты невольно перебирала в памяти моменты, когда притяжение между вами показалось тебе взаимным, и ощутила, как сквозь толщу чудовищных впечатлений, похоронивших под собой твоё умение держаться бодро в любой ситуации, пробивается что-то забытое, хрупкое и волнующее. — Ладно, я поем, — покорно кивнула ты, и Оуэн тут же достал откуда-то поднос с горой фруктов. Ты без воодушевления покосилась на всё это великолепие и затолкала в себя пару мандариновых долек. — Т/И, ты меня убиваешь, — Оуэн сел поодаль, но не отрывал от тебя глаз. — Хочешь, я прокричу, как беременная самка диплодока, только поешь как следует. Едва ли впервые за всё это время твои губы дрогнули в улыбке. — Не надо меня шантажировать, поем и без всяких фокусов с твоей стороны. — Хвала небесам, — произнёс он с таким искренним облегчением, что тебе стало совестно. — Я уже не знал, как к тебе подступиться. Разве он пытался? Может, и да, а ты, погружённая в апатию, ничего не заметила… — Ты всё-таки был прав, — задумчиво проронила ты, очищая манго. — Нельзя мне было связываться с динозаврами. — Если все, кто с ними работает, были бы таким же, как ты, никогда бы не случилось беды, — откликнулся Оуэн. Ты с усмешкой покачала головой. — Год назад ты считал иначе. — Нет, — твёрдо ответил он, заставив тебя с недоумением поднять взгляд. — Ты уже тогда чудесно с ними ладила. Ну же, Т/И, я думал, теперь-то ты догадалась, в чём дело. Оуэн явно преувеличил твои интеллектуальные возможности, потому что ни черта ты не догадалась. — Индоминус, — пояснил он. — Тем летом я узнал о его существовании и пытался добиться усыпления. Они хотели выставить его, как аттракцион, а кто-то даже предложил устроить бои — один И-Рекс против стаи рапторов. Я старался, как мог, достучаться до руководства, но уверенности ни в чём не было. Поэтому я хотел, чтобы хоть ты оказалась подальше от того, во что могла вылиться эта жуткая затея. — Это… это очень мило с твоей стороны, Оуэн, — озадаченно пробормотала ты. — Хотя методы у тебя странные. — Ну, у меня была ещё одна причина… личного характера, — уклончиво добавил он. — А потом меня обвели вокруг пальца. Заверили, что пересмотрели мнение и усыпили особь. Я проглотил эту лапшу, как полный идиот, и только в тот день, когда меня снова вызвали в парк, узнал, что И-Рекс жив. Он притворился больным, и Масрани пришлось снова ко мне обратиться. О том, что произошло дальше, рассказывать не было нужды. — Я очень виноват, что не уберёг тебя, — тихо сказал Оуэн, выдержав паузу. — В смысле? — ты с удивлением осознала, что ваш разговор постепенно возвращает тебе способность испытывать эмоции. Вот сейчас, например, реплика Оуэна не на шутку тебя рассердила. — Да если бы не ты, я бы… Никто бы не спасся! — Я не знал о твоей матери. Если бы я хоть представлял себе, что тебе довелось пережить, я бы лично проследил, чтобы тебя эвакуировали. Лишь бы ты никогда не увидела Индоминуса. — Перестань, не развалилась же, — вы оба знали, что эта бравада была напускной, но тебе в последнюю очередь хотелось, чтобы Оуэн чувствовал вину. Он замолчал, нахмурившись. Ты же беззастенчиво разглядывала его, пользуясь тем, что он ушёл в свои мысли, и твоя душа наполнялась неясным томлением. Влечение к Оуэну, как оказалось, никуда не исчезло и теперь потихоньку снова захватывало всё твоё существо. — Так что за причина личного характера? — ты с детской непосредственностью перебралась прямо на стол, за которым он сидел, чтобы стать к нему ближе, и вопрошающе подняла бровь. Оуэн изогнул губы в ухмылке, словно предупреждающей, что пути назад уже не будет. — У меня сорвало башню от тебя, Т/И, и я должен был прекратить наше общение. — Почему?! — Я не… не был уверен в том, что подхожу тебе, — поморщившись, выдал он. Возникло ощущение, что слова «я не уверен» ему физически больно произносить. — Сама посуди, какая из меня партия. Самая лучшая на свете, мысленно воскликнула ты, а вслух сказала: — Ты не похож на человека, который заморачивается такими пустяками. — Я и не заморачивался, пока ты не подвернулась. — О да, со мной ты очень долго тормозил! — надо же, даже способность дразнить и язвить тоже включилась. — Тебя послушать, так я должен был сразу уложить тебя в койку, — хмыкнул Оуэн. — Можно подумать, я бы долго упиралась, — ответила ты, хихикнув. Но как только отзвук лёгкого смеха растворился, ты буквально почувствовала кожей, как что-то изменилось. В воздухе повисло напряжение, и во взгляде Оуэна, потяжелевшем, слишком пристальном, не было больше ни капли веселья. — Следи за языком, Т/И, — это было неприкрытое предупреждение. Ты с пугающей ясностью осознала, что невольно провоцировала его, не задумываясь о том, сколько усилий он тратит на то, чтобы сдерживаться. — Сейчас не время торопить события, но, клянусь, если ты ещё хоть на миллиметр приблизишься… — Что же будет? — слова сорвались с губ вместе с лёгким наклоном вперёд, и ты не успела опомниться, как соскользнула к Оуэну на колени. Его руки проделали это буквально за миг, а в следующий он уже целовал тебя. Теперь за вами не гнались динозавры, и вы могли целоваться хоть целую вечность. Теперь ты знала наверняка, что он этого хочет не меньше, чем ты. — Хм, неплохо, — прошептала ты, оторвавшись от Оуэна, чтобы одарить его затуманившимся влюблённым взглядом. — Неплохо?! — прорычал Оуэн и накинулся на тебя снова. Если ты думала, что весь возможный напор он продемонстрировал в предыдущем поцелуе, то крупно ошиблась. На этот раз Оуэн не отпустил тебя, пока у тебя не закружилась голова, а кончики пальцев, сжимающих его жилетку, не свело сладкой судорогой. Казалось, что любое мгновение, когда вы не соприкасаетесь, тянется мучительно долго, поэтому, едва восстановив дыхание, ты снова притянула Оуэна к себе, легонько прикусив его нижнюю губу. Он сжимал с тебя с такой силой, что, будь у него недобрые намерения, целостность костей запросто могла пострадать. Но его намерения были самыми лучшими — хотя, возможно, не самыми благородными, — поэтому объятия ничуть тебе не вредили, а лишь окончательно лишали разума, заставляя приникать всем телом в ответ. — Пойдём ко мне, — взмолился Оуэн, уткнувшись в твою шею, и его севший, прерывающийся голос заставил сердце замереть от восторга. — Где же ваши роскошные апартаменты, мистер Грэйди? — в этом вопросе даже не было иронии. Бунгало Оуэна сейчас рисовалось самым желанным и прекрасным местом на всём свете. Не проронив ни слова, он подхватил тебя под бёдра и понёс с такой лёгкостью, будто ты весила не больше пушинки. Оуэн напоминал тебе оголодавшего зверя, сорвавшегося с цепи. Весь его неуёмный темперамент, казалось, собрался в единый поток и выплеснулся на тебя, чтобы поглотить с головой. Ты была только за, ты сама абсолютно потеряла контроль, стонала и извивалась, плавясь под поцелуями Оуэна, царапая его спину и выкрикивая его имя. Он звал тебя в ответ: то страстно и уверенно, будто зная, что ты — только его, то ласково и почти робко, словно боясь поверить, что вы действительно переступили черту и утонули друг в друге. Но вы, чёрт возьми, так и поступили. И это было прекрасно. После, совершенно обессиленная и совершенно счастливая, ты постепенно провалилась в дрёму, бессвязно бормоча Оуэну на ухо какие-то глупые нежности. Он бережно водил большим пальцем по твоей щеке, и последняя мысль, которую ты ещё могла отследить, была о том, что тебе никогда не придётся жалеть о случившемся, какие бы перипетии не ожидали вас в будущем. Сон продлился почти до вечера. По крайней мере, когда ты проснулась, хижина уже окрасилась мягким персиковым светом закатных лучей. Оуэна рядом не было. Почти не встревожившись, ты медленно, как сомнамбула, выплыла из бунгало, лениво потягиваясь. Мышцы ныли, но в этом ощущении ты находила больше приятного, чем наоборот. Оуэн почти сразу попал в поле зрения: он сидел у самой кромки воды, задумчиво запуская плоские камни так, чтобы они хотя бы несколько раз дотронулись до волн, прежде чем пойти ко дну. При виде Оуэна тебя охватила сладостная дрожь, но тут же подняли голову и непрошенные страхи. Это ты не пожалела, а вдруг пожалел он? Вдруг решил, что после всего, пережитого на Исла Нублар, у вас отказали тормоза, и вам просто нужно было забыться, спастись друг в друге, лишь бы стереть воспоминания о кошмарах. Доля истины, наверное, в этом была. Но очень маленькая. Услышав твои шаги, Оуэн обернулся, и стоило ему поднять глаза на тебя, как опасения развеялись. Он один умел так смотреть — открыто и прямо, не пряча ничего за душой, одним взглядом обещая всегда оставаться рядом, пока ты этого хочешь. — Ну, и что теперь? — беззаботно спросила ты, не испытывая больше ни капли волнения по поводу возможного ответа. Свежий морской воздух приятно холодил кожу, прогоняя остатки сонливости. Оуэн подставил лицо уходящему солнцу и зажмурился, довольно улыбаясь. — Будем держаться вместе. Ты опустилась рядом, обвивая рукой его шею. Оуэн снова повернулся, и его губы оказались так близко, что ты уже не могла их видеть. — Да, например, так, — выдохнул он, и твой пульс мгновенно участился. — Или ещё ближе. С этими словами он опрокинул тебя прямо на песок, в который раз доводя до умопомрачения горячим, жадным поцелуем, скользя рукой к низу твоего живота. — Теперь твой отец меня точно убьёт, — шепнул Оуэн с усмешкой. — Я бы на это не рассчитывала. Ты даже динозаврам не по зубам. Так что… придётся терпеть меня ещё целую вечность. — Превосходно. И он поцеловал тебя снова.