Taste of bitterness

Намджун благополучно женат, воспитывает миленькую девочку с его ямочками. Большая любящая семья. Престижная работа, дающая большой доход и стабильность. Но ему тоскливо. Она рвёт лёгкие, как голодный зверь мягкое ещё не остывшее мясо, загнанной добычи. Отравляет мозг едким жгучим дымом, заставляющим щурить, слезящиеся глаза. И только ей Намджун может оправдать ложь, ждущей его дома жене, что работа, завал, друзья. Всё, что угодно лишь бы не видеть разочарование в её глазах. И только тоску он может обвинять в том, что с работы спешит не к семье, а к совершенно чужому человеку в его жизни, но не в сердце. Намджун сжимает кулаки, уговаривает себя закончить эти отношения, но Джин улыбается, искренне, счастливо. Ловит его в объятья и крепко, но осторожно сжимает, как нечто драгоценное. Джин раздевается, обыденно привычно, но для Намджуна слишком сексуально, невыносимо. Его тело плавится в умелых руках, чувствительно отвечая на любую ласку, которую готов дать Намджун. Ночь только их. Ночь полная страсти, сносящей с ног. Нежности, покалывающей на кончиках пальцев. Но утро приносит горечь. Намджун в тысячный раз корит себя, а Джин лишь беспомощно провожает любимого любовника, горько закусывая губу, в тысячный раз прощаясь с ним навсегда. ... Сокджин одинокий. С друзьями, но рядом не вместе. С родителями, но в документах не в сердцах. Он каждый раз прощается с Джуном, но каждый раз ждёт вновь. И дожидается, но в любимых глазах столько невыносимой боли, горечи и стыда, что Сокджин готов выгнать, лишь бы не видеть такого его состояния. Но трусливо загоняет такие мысли и делает вид, что всё нормально, что так и должно быть, что ему совсем не больно. Больно не за себя, больно за Джуна. Сокджин умоляет полюбить его, но шёпотом и наедине с собой, заходясь в истерике. ... Намджун решается закончит отношения с Джином, так больше нельзя. Он устал. Устал бороться с совестью, устал скрывать чувства от семьи, жены, дочери. Устал начинать войну с собой и проигрывать. Так дальше нельзя. Нужно делать выбор. И Джин оказывается не в выигрыше. Приезд, крепкие объятья, счастливые улыбки, прощание. Джин не удерживает, не истерит, не умоляет. Держит крепко, даже слишком, перила. До побелевших костяшек. Молчит, ни говоря не слова, но ему удаётся передать всю боль и безысходность без звука. Искривленными в гримасе губами, тихими слезами и пустыми глазами. Для боли не нужны слова. Намджуна кидает, разбивает об осколки собственного сердца. Он понимает, что предаёт, что бросает Джина в океан боли, утопать без помощи и надежды на спасение. Но по другому он не может. Семья важнее, чем интрижки на стороне, но почему же сердце не хочет это принимать, заходясь в бешеном ритме, будто пытаясь своим стуком привлечь внимание к себе и кричит, что же ты делаешь человек, остановись, но оно остаётся не услышанным. А с намджуновых губ срывается последняя фраза, перед уходом. - Я люблю сильно и навсегда, но не тебя. ... Сокджина ломает, выворачивая желудок наизнанку в ближайшие кусты, горло жгет, но это не сравнится с жжением в его груди. Он не будет долго убиваться. Лишь похоронить себя и свою любовь под землю, засыпав могилу и забудет адрес, чтоб не поддаться соблазну прийти и всё вновь пережить, вновь сломать себе грудную клетку и сердце вместе с ней. Сокджин пойдёт дальше, но уже без надежды, без улыбки и желания жить. Уйдя Джун забрал не только душу, но и любовь к жизни.