Всё ещё будет

Потому что иногда ты думаешь только о том, как заснуть. И ты надеешься, что проснёшься без этой боли в груди. Alai Oli — Глава 4 Да, эта неделя заключалась в том, что Т/И скучала. Скучала по своей жизни. Скучала по тем, кого знала. Даже по тем, кого ненавидела. Шла пятая неделя. И она была бы рада увидеть даже преподов. Пусть она была уже здорова, но это всё не шло из головы. История Эррора. Её собственная история. А Глючный этот вообще странным стал. Теперь он её избегает. Должно быть, она узнала слишком много личного. По крайней мере дома он не появляется уже по меньшей мере три дня, которые она провела в полнейшем одиночестве. Ей не хватало людей из её прошлой жизни. Хоть кого-нибудь, с кем ей было хорошо. Эти три дня стали днями флешбеков. И, наконец, она не выдержала этого одиночества. Одним прекрасным утром студентка просто свалила гулять. Как показывала практика, можно сбежать в любую вселенную. Какими-то своими магическими локаторами Эррор всё равно её найдёт и вернёт домой. Как собачку какую-то. Впрочем, студентке это на руку, потому что она собирается найти ближайший бар в ближайшей вселенной.

* * *

Тем временем разрушитель уже третий день сидел в outertale. Он то смотрел на звёзды, то бесцельно бродил из стороны в сторону. Да, пусть эта вселенная — ошибка, но ему она нравится. Когда-то придётся разобраться и с ней, но не сейчас. Сейчас он думает. В последнее время Разрушитель начинает забывать о той вселенной. Он ругает себя, что совсем забегался с этой девкой. В конце концов в няньки он не нанимался. Но несмотря на то, что его слишком дружеское, по его же мнению, отношение к девушке было унизительно, он не мог ничего с собой поделать и из-за этого злился. Прошло чуть дольше месяца. До конца осталось совсем немного.

* * *

Монстрячий алкоголь берёт гораздо лучше, чем человеческий. Выпивая даже самые крепкие напитки в мире людей, Т/И даже не надеялась опьянеть, а тут это произошло довольно быстро. Чувства смешались в кучу. Ей было грустно. Ей было весело. Она хотела одновременно плакать и смеяться, но вместо этого: — Бармен! Выпью ещё хлоринчику! — как можно более внятно говорит она. — Напиток хлоифрин называется, — поправляет её монстр. — Пофиг. Беру бутылку. Бутылку ей нехотя пробили. И то только из-за того, что берёт в бутылке, а не в стакане. Значит, свалит. Так и произошло. Девушка брела по неизвестным улицам неизвестной ау. — Чёрт! Ты что, пьяна? Буквально пятнадцать минут назад Эррор вернулся домой, а потом сразу же отправился искать пропажу. Но кто ж мог подумать, что пропажа еле на ногах держится. — Нет, — ответила Т/И стараясь не упасть, — Не пьяна. — Ага. А бутылка? — скептически отзывается Разрушитель. Девушка смотрит на бутылку в своей руке, затем сводит глаза на Эрроре и снова возвращается к бутылке, рассматривая её. — Не. Бутылка тоже не пьяна. От фейспалма воздержаться было крайне тяжело. — Иди домой, Ральф-я-всё-сломаю. Сегодня эта вселенная выживет, — хохотала девушка, передвигаясь зигзагами в противоположную от Глючного сторону. Пока не встретилась со столбом. Эррор вздохнул. — В порядке? Т/И подняла руку с большим пальцем. — На данный момент больший процент алкоголя, чем в тебе, может содержаться только в самом алкоголе. Большой палец сменил средний. Всё. Хватит. Этого терпеть просто нельзя. Надо отправить её в холодную воду, или уложить спать. Как там люди обычно справляются с этим всем? Эррор поднял девушку нитями на ноги. — Я тебе не кукла на верёвочке! — грозно заявила она. — Да что ты? — издевательски произнёс Эррор, стоя напротив неё сантиметрах в пятидесяти. Девушка долго не спускала с него глаз, время от времени шевеля губами, будто пыталась что-то вспомнить. — Я люблю тебя, — вдруг выдаёт она. — Разлюби, — кидает ей Глючный и отворачивается, открывая портал. — НУУУУУ! Так нельзя! Я же специально для тебя искала синоним к слову "кохаю"! Неблагодарный бульон на костях! Как только оба появились дома, Эррор убрал нити и студентка под звонкое " УХ!" завалилась на пол и легла на спину, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Выдернул меня из вселенной. Гоняет за мной, как маньяк. Никуда почти не пускает. А любить — не любит, — обиженно бубнит она. Эррор усмехается. Сейчас она максимально похожа на ребёнка. Но её слова пугают. Что если это правда? Что если ему действительно придётся убить человека, который его любит, который верит ему. Ошибкин обрывает эти мысли. У него есть цель. Он идёт к этой цели. И ничто не сможет ему помешать. Он уходит на кухню, чтобы набрать в стакан холодной воды, которая должна будет оказаться на голове студентки. Но когда возвращается, она уже спит, свернувшись калачиком возле дивана. Он садится рядом и просто на неё смотрит, подперев голову ладонью. Вот недоразумение-то. Откуда только взялась такая. И самое главное — что с ней делать? Этой девушке осталось жить две недели. Но она такая живая. Не в физическом плане, конечно, хотя тут тоже. Она хочет домой, хочет встретиться с теми, кто ей дорог, играет в монополию, готовит вкусняхи, подшучивает над ним и включает песни на весь дом, задаёт дурацкие вопросы и иногда просто так, от балды, говорит на английском. Она не считает его чудовищем. Она доверяет ему. Эррор улыбается. Не как обычно. По-доброму. Будь у него душа, ей явно было бы тепло. Он поднимает студенческую тушку нитями и опускает на диван, укрывая одеялом. Утром он ей скажет, что она сама сюда легла и сама накрылась. А сейчас он впервые заботится о ком-то, кроме кошки.