Зверь

      Вернувшись в убежище квартиры, я улеглась на диван, завернувшись в плед с головой. Я не хотела никого ни видеть, не слышать, я хотела перестать чувствовать эту отупляющую, сводящую с ума боль от предательства мужчины, которого за несколько последних месяцев начала считать родным. В голове всплывали кадры с кассеты, как он мог, целовать меня и идти к ней? Как мерзко… Боже, как мне больно… Это пронзительное чувство обернулось вокруг меня коконом, заставляло корчиться в судорогах, не отпускало ни на минуту… Может быть облегчение пришло бы со слезами, но их не было, я не могла плакать, не могла… Не слыша ничего, кроме стучавшего в висках вопроса 'Почему', я пролежала двое суток… Потом пришло решение — я начинаю новую жизнь… без него. Составив план действий, я вышла за дверь. Меня тут же перехватила Грандина, как-будто дежурила в ожидании: — Люська, ты чё творишь? Дверь почто не открываешь? Я извелась вся. Твой то часа два в дверь ломился, пока я из магазина не пришла, да не пристыдила за шум то. Пакетик и колечко, я отдала, он как колечко то увидел побелел весь, затрясся. Ага. Сутки потом здесь на лестнице просидел, я ему, болезному, три раза воды выносила. Слышь, девка, может зря над мужиком мудруешь? Накось, записку мне оставил. Женщина сунула мне в руки сложенный листок бумаги, я порвала не читая. Она осуждающе покачала головой: — От ведь упрямая, как чуял он, на словах передать велел, мол не виноват он. Это выше моих сил, я молча развернулась и пошла вниз. У подъезда стояла его машина, передняя водительская дверь открыта, Нацу сидел, сложив руки на руле и уронив на них голову. Я подошла: — Нацу. Он поднял голову и начал выходить: — Не подходи. Если ты ещё раз приблизишься ко мне, я выброшусь из окна или брошусь под машину, что будет быстрее и легче сделать. Ты понял? Я не шучу. Мне больше нечего было добавить и я ушла, не видя отчаяния в его глазах. Он поверил мне.

***

      Заполняя свои дни работой и учебой, я пыталась спрятаться от мыслей. Днем это срабатывало, а по ночам… возвращалась боль… Я не могла забыть о Нацу, он всегда присутствовал в моей жизни. Иногда я видела его у университета, иногда он ехал со мной в автобусе, его машина стояла под окнами каждую ночь… Я устала мучиться и подала на развод. Поскольку у нас не было детей и имущественных требований я не предъявляла, день назначили через три недели. В ночь перед судом, в памяти всплыли сцены с видео, отгоняя их, я вдруг ощутила беспокойство, что-то упорно ускользало от моего внимания, но не давало отмахнуться. Что именно? Прокручивая по памяти кадры, до меня дошло, что я дура. Самая настоящая идиотка и дура! У Нацу не было шрама от пулевого ранения! Видео было снято ДО того, он действительно не виноват, я сама, не разобравшись, устроила себе чистилище. Господи, что же я натворила! Я бросилась к окну — машины не было, набрала номер телефона. Трубку взяла Полюшка: — - Люсенька, нет его и не знаю где. Что передать то. Попросив передать связаться со мной, я повесила трубку и стала ждать утра, надеясь перехватить перед судом и объясниться.