Кьяроскуро / Chiaroscuro

1) Уход. Все уверены, что он самый могущественный на земле гриш, и все же, ему не под силу остановить одну маленькую мышку, которая ускользает от него. (Снова и снова). 2) Вальс. Алина напрягается, когда он привлекает ее к себе, но этот жест не стоит того, чтобы рассечь бальный зал надвое; она позволяет втянуть себя в танец и игнорирует то, как его губы дергаются вверх в торжествующей самодовольной улыбке. 3) Желания. Она хотела бы, чтобы все было по-другому, чтобы он был другим. И не потому, что не может сжиться с тем, что он сделал, а как раз потому, что может. 4) Удивление. — Александр, — тихо шепчет она. На его лице появляется слабый намек на улыбку, и Алина видит, как его глаза широко распахиваются. 5) Беспокойство. Иногда они не видятся десятилетия напролет; и это всегда беспокоит его больше, чем ее. 6) Прихоть. Дарклинг наблюдает за ней, за тем, как она вытягивает пальцы, позволяя солнечному свету танцевать сквозь листья, и вспоминает, что значит пользоваться силой ради удовольствия, а не только ради достижения целей. 7) Пустошь/Пустота. Он — бездонная, необъятная пустота, и он пытается утащить ее вслед за собой. 8) Виски или ром. От него было бы так легко опьянеть, думает Алина. Поглотить его и позволить ему сделать то же самое с ней. 9) Война. — Ты это начал, — беспощадно напоминает она ему, когда ее рука опускается в Разрезе. 10) Свадьбы. Иногда он берет ее фамилию, но Алина раз за разом берет фамилию Оретцева; тихое и колкое напоминание о том, что он у нее отнял. 11) День рождения. Они никогда их не празднуют: у сирот, как и у Дарклингов, нет дней рождения. 12) Благословение. Это бездумный поступок — взять и однажды ночью рассеянно поцеловать его в лоб; он фыркает себе под нос и шепотом произносит: «Спасибо, Санкта». 13) Предубеждение. Он обвиняет ее в том, что она слишком печется об отказниках; перед тем, как уйти еще на десять или двенадцать лет, она тихо напоминает ему, что они тоже люди. 14) Жжение. Хуже всего то, что каждый раз, когда он является к ней, Алина еще несколько часов ощущает на себе его прикосновения даже после того, как сама попросила его уйти. 15) Дыхание. Алина спит дольше него, и он не упускает случая несколько часов понаблюдать, как опускается и поднимается ее грудь, пока она лежит, свернувшись калачиком в его постели. 16) Разрыв. Он думал, что, уничтожив ее, сможет вынести это. Нож в сердце, полагает он, подходящий способ доказать его неправоту. 17) Вера. Он презрительно усмехается при виде пилигримов, толпами воспевающих ее имя, — Санк-та-Али-на, Санк-та-Али-на, — не потому, что они верующие, а потому, что считают, будто из-за их веры она принадлежит им. Но она всегда будет принадлежать только ему. 18) Воздушный шар. Он не уверен, как это произошло, но в итоге в какой-то момент их жизни, они оказываются на одной из этих треклятых воздушных посудин. Она не говорит ни слова, когда он впивается пальцами в дерево, но ее ухмылки достаточно, чтобы у него в голове на секунду промелькнула мысль выбросить ее за борт. 19) Балкон. Алина говорит ему, чтобы он перестал подсылать свои тени к ней в комнату. Он посмеивается и спрашивает: — Ну хочешь, встану под твоим балконом и буду кидать камешки тебе в окошко? 20) Отрава. Иногда он истязает себя, издали наблюдая за ней и следопытом. 21) Тишина. Они никогда не произносят этих слов; он — потому, что его чувства к ней нельзя описать простыми словами; она — потому, что это будет похоже на предательство. 22) Причуды. По утрам он насыпает себе в кашу побольше сахара. 23) Вопрос. Иногда у него бывает такое выражение лица, будто он собирается у нее что-то спросить; Алина рефлекторно произносит «нет» прежде, чем он успевает озвучить вопрос. 24) Спор. Их ссоры — явление либо безмолвное, режущее, растягивающееся на десятилетия, которые они проводят порознь. Либо бурное и быстрое — и тогда не обходится без погромов личной собственности. 25) Уход. Он проник ей под кожу, поселился там и сделал ее своим домом; как бы отчаянно она ни пыталась, она не может выцарапать его изнутри. 26) Прыжок. У нее уходят столетия на то, чтобы решиться на этот шаг: принять его правоту и вернуться. 27) Шут. Этот следопыт — глупец, и все же, чем дольше Александр наблюдает за ними двумя, тем сильнее чувствует, что сам становится посмешищем. 28) Соперничество. Теперь они совсем редко «просто разговаривают»; всегда есть скрытый мотив, каждый стремится свергнуть другого. 29) Драгоценность. Он стирает в порошок каждый изумруд, который попадается ему на глаза. 30) Истина. Огорчает, насколько за то время, что они вместе, его понятия о справедливости стали совпадать с ее. (Она гонит от себя мысль о том, что отчасти научилась смотреть на вещи его глазами). 31) Ухмылка. Своей ухмылкой он всегда творит что-то ужасное с ее животом. Поэтому день, когда она одаривает его лукавой улыбкой и видит, как на миг его губы раскрываются, приносит ей огромное удовлетворение. 32) Горе. Дарклинг не понимает боли, не знает, как с ней справляться; единственный способ выжить — наброситься на нее, заставить почувствовать все то, что вынужден чувствовать он каждую секунду, когда Алины нет рядом. 33) Глупость. Лжец — наверное, самое безобидное, как можно отозваться о нем. И все же, со временем случаются моменты, мимолетные вспышки, когда она думает, что ему можно верить. 34) Серенада. «Крики моих врагов — неподходящий подарок, Александр». 35) Сарказм. «Какая жалость, теперь мне нечем прикрыть грудь». 36) Стыд. Она просыпается, хватая ртом воздух. Щеки пылают румянцем, между бедер ноет. Дарклинг усаживается на край кровати и ухмыляется ей, как будто ему точно известно, что ей снилось. 37) Монолог. Иногда, после затяжной разлуки, он застает Алину за тем, что она вполголоса разговаривает сама с собой. Он не может определиться, нравится ему это, или это просто еще один признак того, что она привыкает жить без него. 38) Присутствие. Он слегка возмущен осознанием того, что почти никогда не покидает ее. 39) Точки соприкосновения. Временами случаются моменты, когда она показывает ему какую-то свою находку, или вытаскивает его на улицу, чтобы полюбоваться закатом. 40) Отшельник. Он не отдавал себе отчета в том, насколько был одинок до тех пор, пока не обрел ее. Потерять ее было бы недопустимо. 41) Тупик. Со временем она поймет, что без него рядом ей нигде не будет покоя. 42) Бесстрастие. Кажется, чем больше она сближается с ним, тем лучше у нее получается быть самой по себе. Пока не настанет день, когда Дарклинг заглянет ей в глаза и не сможет прочесть там ни одной мысли, которую она не захочет, чтобы он узнал. 43) Тонкости. Ему открываются и другие ее грани — прерывистое дыхание, изгиб спины, грубо впивающиеся ему в кожу ногти. 44) Близость. Когда она подпускает его совсем близко, Александр узнает, что Алина, оказывается, ворует одеяло. 45) Естественность. Они оба совершали ужасные вещи, создавали чудовищ, и, тем не менее, то, что их в конечном разлучает — это выкованное природой долголетие. 46) Горизонт. У нашей истории не будет конца, — слова, за которые она когда-то цеплялась. Она задается вопросом, что заставляет ее с годами все менее крепко держаться за них. 47) Отвага. Дарклинг считает это синонимом слова «глупость». Он обвиняет ее в этом только тогда, когда она действует ему наперекор. 48) Целомудрие. — Для святой, — мурлычет он и впивается пальцами ей в бедра, когда она двигается на нем. — Ты та еще распутница. 49) Победа. Когда речь идет о Дарклинге, Алина больше не знает, что значит «победа». Она сомневается, что это имеет значение. 50) Поражение. В конце концов, она снова влюбляется в него.