Мышки

Многочисленные коридоры постепенно опустели, повисла несколько давящая тишина. Казалось, что любой звук словно разрезает воздух, причиняя тому боль. Или же причиной была чёртова мигрень, которая в последнее время донимала Галину всё чаще и чаще. Она выдохнула и откинулась на кресло, потом прикрыла глаза, позволив им хоть немного отдохнуть от бесконечных отчётов, которые горой покрыли её стол. Даже причёска, которую она носила уже много-много лет, казалось давящей. Как бы не от этого и болела голова. Галина усмехнулась уголком губы — какие же бредовые мысли ей иногда приходят в голову. Прав Круглов — нужно больше спать, больше отдыхать, да вот только разве так можно с этой работой? Нет, как начальник, она, разумеется, могла бы взять себе пару недель отпуска, поехать в ту же Турцию… Какой-то щелчок заставил её открыть глаза. Галина моргнула пару раз, дабы согнать пелену — ещё и зрение стало падать. Конечно, ведь Тихонову видимо нравится писать таким маленьким шрифтом, чтобы его начальнице приходилось ломать глаза. Хотя, может быть, это был и не Тихонов… да и не в шрифте дело, а в хронической усталости. Замкнутый круг. И всё-таки, что там был за звук? Галина поудобнее села на стуле — ноги гудели после рабочего дня, и не было никакого желания вставать. В конце концов, ну что может произойти в офисе федеральной экспертной службы, с её охраной? Разве что, какая-нибудь мышь сбежала из лаборатории. В углу кабинета что-то прошмыгнуло, и Галина посмотрела повнимательнее, сощурившись. В глаза, впрочем, как будто песку насыпали, и ей всё-таки пришлось слегка привстать, чтобы увидеть… Кажется, её догадка в отношении мышей были верными — в углу кабинета действительно сидела мышка, только, почему-то, насыщенного розового цвета. Галина приподняла бровь, всё-таки вышла из-за стола и направилась к зверьку. В голове клубилась тысяча и одна идея: Тихонов проверяет очередной раствор? Тихонов выводит новый вид мышей вместо того, чтобы поменять шрифт в компьютере? Тихонов украл редкий вид мышей, и теперь на ФЭС будут нападать зоозащитники и остальные? — Эй, — Галина сглотнула, потом слегка повысила голос, — ты откуда тут взялся, а? Видимо, усталость сказалась — не стала выгонять мышь, а лишь осторожно опустилась на корточки, разглядывая чёрные глаза-бусинки. Действительно, откуда она здесь взялась? Мышь дёрнула хвостом, потом резко отпрыгнула от Галины в сторону, и та даже вздрогнула. Ей показалось, будто всё произошло на какой-то замедленной съемке. — Эй, ты куда? — прикрикнула Галина, увидев, что мышь ползком двинулась к выходу из кабинета. Галине пришлось распрощаться со своим креслом и пойти за зверьком, потому что любопытство было превыше всего. Коридоры родной ФЭС казались какими-то бесконечными, Галине казалось, что ноги стали ватными, но она продолжала идти за розовой мышью, как Алиса бежала за Белым кроликом. И почему сейчас в её голове возникла такая странная ассоциация? «Следуй за розовой мышью. Следуй за розовой мышью. Следуй за розовой мышью» — крутилась одна мысль в голове, и с каждым шагом Галина ощущала, что головная боль становится всё сильнее, стягиваясь кольцом. Цвета помещений внезапно стали меняться — от серого к фиолетовому, от фиолетового к бордовому, но цвет мыши, слава Богу, не менялся, и она продолжала петлять по коридорам, с каждым шагом всё больше и больше запутывая Галину. Резкий голос заставил её дёрнуться, и она чуть не упала, схватившись о стену. — Галь! — Следуй за розовой мышью, — пробормотала во сне Рогозина, откинув голову в другую сторону. Её лицо было напряженным, губы снова сжались в тонкую линию, а дыхание участилось. Николай непонимающе посмотрел на свою начальницу, потом слегка качнул кресло, дабы разбудить. Ведь он же её предупреждал, что если не будет нормально высыпаться и отдыхать, то обязательно организм даст сбой. Что и, судя по всему, произошло. — Галина Николаевна, — мягко произнёс он, слегка наклонившись. — Следуй за… — снова проговорила она, достаточно чётко, а потом пробормотала остаток фразы, но Николай уже понял, что именно она хотела сказать. На этот раз он уложил свою ладонь на плечо начальницы, сначала слегка сжал, а потом ощутимо встряхнул её, и Галина наконец открыла глаза. Она непонимающе посмотрела на Николая, потом выдохнула, мотнула головой и снова бросила на него взгляд. — Коля? — горло пересохло, и голос был осипшим, — а… что… где? Я заснула, да? Она осторожно выпуталась из его рук, опустила локти на стол и прижала пальцы к вискам. Головная боль, как ни странно, отступила, зато осталось чувство усталости и опустошенности. Галина вновь посмотрела на отчёты, но потом прикусила губу и отодвинула от себя бумаги. Видеть уже это не могла. — У нас что, ввели налог на нормальные шрифты? — пробормотала она, потом зажмурилась, дёрнулась, сбросив в себя остатки сна и посмотрела на Николая относительно ясным взглядом, — почему ты ещё тут? Николай покачал головой, потом пододвинул к ней кружку, от которой исходил приятный аромат чёрного чая. — Ты попей, нервы успокоишь. — Со мной всё нормально! Он покачал головой, уложил свою ладонь на её, слегка сжал. — Галя, пей чай, — мягко сказал он, и Галине почему-то захотелось ему довериться. Да, он снова оказался прав. И так было на протяжении всех их совместных рабочих лет. Галина всё-таки взяла кружку, поднесла к губам и сделала первый глоток. Удивительно, но только у него всегда получался напиток идеальной температуры и идеального содержания сахара. Для неё. Даже Галина не всегда могла верно смешать пропорции. Николай убедился, что Галина всё-таки сдалась и усмехнулся, потом взял стул, поставил перед ней и приподнял бровь. — Галь, можно вопрос? Осушив половину кружки, Галина отставила её и обернулась к нему. — Коль, давай завтра, а? Ты же сам мне сто раз на дню твердишь про отдых… — Кто такая розовая мышь, и почему нужно за ней следовать? — с абсолютно серьёзным лицом поинтересовался Николай, внимательно наблюдая за Галиной. Та дёрнулась, потом приподняла брови — что, опять какие-то дурацкие шутки? — Коля… — Галь, ты во сне говорила про какую-то розовую мышь, — он не дал ей закончить, хотя сдерживать улыбку мог уже с трудом, — вот, хочу знать… Галина пожала плечами, потом взяла кружку в руки и сделала ещё пару глотков. — Спасибо за чай. — Нет, ты мне объясни. — Коля, в конце концов, — она в два глотка покончила с чаем, потом выдохнула, — не доводи меня. Мало ли, какая может мне ересь присниться? Когда ты в прошлый раз на всю квартиру орал «Серёг вперёд, я прикрою», я же тебе не задавала глупых вопросов, — Галина поднялась, заставив Николя сделать то же самое. Он пожал плечами, потом всё-таки улыбнулся, разглядывая её. Наверное, он был единственным человеком, который мог общаться с ней не как с начальницей, но практически никогда не переходил эту грань. Ровно до того момента, пока сама не позволяла.  — А откуда мне знать, у кого из твоих многочисленных знакомых такая кличка?! — проворчал он, отходя в сторону, чтобы дать ей возможность выйти, — и я тогда был после ранения, ты сама осталась и готовила свой бульон, — говорить о том, что вся эта «полезная» пища была отправлена фикусу, Николай не стал. Галина на этот выпад «ревности» никак не отреагировала, лишь сложила документы на столе в более-менее аккуратную стопку, запихнула в сумку нужное и вышла из кабинета. Потом вернулась и бросила усталый взгляд на него. — Ты идёшь? Николай пожал плечами, помедлил несколько секунд, а потом быстрым шагом вышел из кабинета, закрыл дверь, и они вместе пошли в сторону ресепшена. Оставив свою роспись, Галина вновь услышала какой-то шорох, обернулась, уже представив себе розовую мышку в углу коридора, но никого не было. Николай проследил её реакцию, потом глубоко вздохнул, позволил себе приобнять её за талию и повести в сторону лифта, приговаривая. — Отдыхать надо, Галина Николаевна. Давай завтра ты не пойдёшь на работу, а я тебе буду готовить бульон, м? — Николай Петрович, — она собрала силы и всё-таки ухитрилась съязвить, — ну хватит уже. А то я не знаю, что ты делал с моим бульоном. — Галь, ты бы не злоупотребляла своими кулинарными способностями. А то, — он кивнул, чтобы она прошла первой в открывшуюся кабину лифта, — не только мышек будешь видеть. Двери с лёгким скрежетом закрылись, не дав коридорам службы услышать реакцию Галины. Они остались вдвоём. И никаких мышей.