Игры в прятки...

Вечер приближался стремительно быстро, и очередная партия слёз падала на холодный кафель в ванной комнате, бесшумно разбиваясь вдребезги каждый раз, когда было, как сегодня. Он ненавидел себя и ненавидел тёмную дыру в его сердце, оставленную непонятно чем. Скорее всего, им же самим в очередном порыве гнева. Скорее всего, им же самим в момент, когда он требовал слишком много. Скорее всего, им же самим, когда так наивно верил в совершенно иное и невыносимо трудный характер обоих, сбивающий с толку и сшибающий с ног даже самые яркие и счастливые воспоминания, заставляя те отступать под напором кипятка чувств, отправляясь в невидимые закоулки сознания, ожидая успокоения двух душ. Боль разъедала, заставляя сжиматься в некое подобие комка. Сжимающиеся кулаки и пустая комната, а гнев заставлял снова собирать свои вещи и заявлять о своём уходе хлопком двери, желая кричать от боли внутри себя и желая счастья любимому человеку, уходя раз за разом. Это не впервые. Не впервые он вот так вот уходит, оставляя Эрена истерически кричать в ванной комнате, и шатен знал, он знал, что Аккерман вернётся, когда представит, что Эрен не его. Когда представит, что больше никогда не увидит его в своей жизни. Когда представит это глупое одиночество вместо его изумрудных глаз и смеха и, возможно, он даже успеет добраться до первого этажа или даже выйти за пределы подъезда, но потом он разворачивался и мчался назад, боясь, что его уже никогда и никто не простит, и от этого по его щекам начинали бежать кривой линией слёзы, оставляя из самих себя мокрый след, так просто стираемый человеком, что не замечал, как просто иссушёные капли падали, растворяясь в воздухе и погибая где-то в пути, или впитываясь в пиджак, оставляя свой недолгий след. А Эрен знал. Он прекрасно знал, что Аккерман вернётся. Но в то же время и боялся, что они перешли порог и никогда больше всё не будет как раньше. Снова извинения. Снова мольбы о прощении и вздохи облегчения. Снова грустные настроения и вечера в тёплых объятьях. Снова мелкие ссоры и ночи без сна. Крепкие объятья и самые счастливые минуты их жизней. Снова то самое постоянное. Снова постоянные уходы и возвращения. И чем чаще, тем было больше всё равно. Он просто стал готов отпустить, ощущая, как разрушается на части. И после уговоры и договоры, не желая повторять безумную боль. Немые крики душ из-за грёбаных характеров и успокоительное друг для друга. В их любви было слишком много противоречий. Оба слишком вспыльчивы, но остающиеся вместе. Оба слишком любящие друг друга и ненавидящие себя. Оба знали путь друг друга чуть ли не по минутам и обоим нравилась эта изнемогающая друг друга клетка, плен которой не хотел покидать никто и в то же время хотелось свободы. Они больше, чем просто любовники. Новая ссора. Новая порция боли, и в нём что-то сломалось. Он посмотрел на дверь той самой комнаты, которой самый дорогой человек недавно хлопнул, уходя остыть. В голове вертелись мысли о том, что он связал любимого узами уговора уходить только в случае, если уверен, что не придёшь назад. В нём сломалось всё, и он уже не плакал. Просто казалось, что так любимый не решится. Но его душа задыхалась от боли. Он сам задыхался от боли. Сходил с ума. Но он продолжал собирать сумку, делая это мучительно медленно, безумно желая, чтоб его остановили, боясь переходить через черту невозврата и желая, чтоб его талию окутали крепкие руки и успокоили как обычно. Но каждый был глубоко в себе и действовал под диктовкой чёртовой обиды. Эрен осмотрел квартиру и, тихо закрыв дверь, исчез непонятно где. Он более не хотел мучить самого дорогого человека. Он просто решил, что любимого держит лишь привычка и боязнь за жизнь шатена после. Аккерман сам это говорил не раз, когда перед некоторыми из уходов сообщал, что боится, что с Эреном будет дальше. И шатен дал для себя ответ. Он подохнет в гордом одиночестве и с большой любовью в своём сердце. И он отпустит Леви. Даст тому свободу, о которой он порой говорил. Оба уже не понимали, чего хотели и Ривай мучился этим непониманием, а Эрен знал одно точно — он хотел всегда быть рядом. Но уходил, шаг за шагом разрываясь на части и распадаясь на осколки. Пустая квартира и никаких признаков всхлипов. Эрен слишком сильно любил забиваться в угол, обнимая колени. Но углы были пусты. Его вещи не стояли на безумно привычных местах. Лишь фантом присутствия. Беготня по квартире в поиске самого дорогого. Но всюду был лишь остывающий и исчезающий ФАНТОМ присутствия. Что испытывает человек, когда теряет то, что боялся потерять более всего? Разжираюшую боль, что до дыр проедает душу и заставляет ту осколками опадать в бесконечную пропасть чувств. Что человек испытывает, когда так бесполезно с невероятно сильной надеждой всматривается в лица прохожих, выискивая лишь одну до боли и мельчайших подробностей знакомую мордашку? Когда оборачиваешься в толпе и цепляешься взглядом за всё, где, как тебе кажется, он может быть. Когда в каждом прикосновении сердце останавливается от надежды, но ощущения знают — не его ладонь упала на плечо. Что испытывает человек, запираясь в своей квартире и держа в руках мобильник, на дисплее которого всего один человек, номер которого набран неправильно уже несколько лет?.. Аккерман продолжал поиски. Он изучил каждый закоулок этого города, если не каждого жителя. Он часто засыпал у входной двери с телефоном в руках и подскакивал от дверного звонка с бьющимся безумно сердцем, надеясь, что это он. Но это был не он. Каждый чёртов раз не он. А смириться Ривай не мог. Он слишком сильно его любил. Говорят... люди не умирают от тоски. Пусть говорят. Они не представляют, каково это: каждую ночь царапать свою грудь, пытаясь избавиться от боли в сердце, потому что скучаешь. Потому что не можешь вернуться, ведь ты искренне веришь, что он счастлив. Потому что знаешь, что можешь вернуться, но боишься потревожить его счастье и покой. Потому что вы оба идиоты. Потому что говорили неопределённостями и загадками. Потому что глупцы. Потому что днём ты оглядываешься в толпе, в надежде, что тебя найдут, а ночами шепчешь его имя и задыхаешься от холода. Время сменялось в своей череде, а двое любящих друг друга людей были разъединены навсегда. И никто даже представить не мог исхода этой ситуации, и спустя столько лет Ривай нашёл Эрена, повзрослевшего с их расставания всего на полгода, и, стоя перед могилой на коленях, он, Леви, сжимал в руках когда-то подаренный мальчишкой шарф и читал дату на надгробном памятнике. Эрен после разлуки прожил всего полгода, и причину его смерти никто так и не смог установить. Но рядом с ним в день смерти лежала та самая SIM-карта, номер которой знал Ривай, и негодная уже уйму времени, и включенный мобильник, в котором было их совместное счастливое фото. Только сейчас в сознание приходило понимание того, что счастья было больше, чем обид, и все эти пустяки не стоили его уходов. Как же хотелось вернуть всё назад и никуда его не отпускать. Сделать счастливым. Но жизнь жестока, и даже долгие переезды не помогали Эрену избавиться от сжирающего чувства тоски. Изумруды гасли, и однажды они закрылись совсем. И всё, что осталось, — это горем убитый человек, у которого появился свой ангел, что не отходил от него ни на минуту. Но Аккерман, несмотря на все подарки своего ангела в виде знакомств, больше никогда не смог найти того, кто смотрел бы, как он. И больше никогда он не приглашал никого к себе в квартиру, где так бережно хранил фантом, уже давно остывшего присутствия, взорвавшего жизнь существа, и складывал в голове те самые воспоминания, которые сохраняли этот фантом. Почти исчезнувший мёртвый фантом. Всю оставшуюся жизнь Ривай возвращался в квартиру в ожидании и надеждах, что Эрен там. Дома. Ждёт его вместе с остывающим ужином. И не переставал мечтать об этом, сидя у могилы того, кого так бездарно потерял. И потерял безвозвратно. Однажды каждый отправляется туда, где кончается всё. Кончаются земные истории и кончается боль. Где дороги обретают конец и души обретают покой. Но, превратившись в ангела, Ривай лишь издалека наблюдал за искавшим его существом и, решив, что он недостоин такой чести, он превратился в падшего ангела, что отныне защищал шатена, который получил новую жизнь, в которой он так и не смог обрести покоя по одной простой причине. В ней не было его. И только когда вселенная оказалась там, где нет времени и пространства, они разучились прятаться и заключили друг друга в вечные объятья, сковавшись цепями, дабы больше никто не мог убежать и, несмотря на ссоры, быть рядом и знать, где находится самый дорогой человек каждую минуту. Как при жизни находясь слишком близко, но уже начиная беречь тот самый взрывной характер друг друга.