Кошмары на Рождество

      Сейчас канун Рождества. Всё нами знакомое семейство готовилось к празднику. Все сначала убрались в своих комнатах, а потом начали заниматься подготовкой.       Микеланджело был на кухне – готовил разнообразные блюда, салаты и множество других разных вкусняшек.       Донателло украшал гирляндами и мишурой стены логова, от чего оно становилось необычайно красивым.       Другой брат, по имени Рафаэль, наряжал высокое зелёное дерево разными игрушками и теми же разноцветными гирляндами с мишурой.       А от старшего брата в синей повязке зависит чистота логова и помощь братьям. То Майки поможет расставить блюдца со стаканами, то Дону с украшениями и Рафу с ёлкой. А ещё катаноносец по несколько раз подметал в доме его зелёных братьев и отца, чтобы везде было чисто.       Кстати о Сплинтере. Он сидел в додзё и медитировал, слушая редкие вскрики и вопли своих сыновей, на подобии "Донни! Убери свои гирлянды! Пройти уже негде!", или "Это твои гирлянды! Мои не валяются по полу!" и т.д. Как дело доходит чуть ли не до драки, то приходит Лео и успокаивает вы-уже-сами-поняли-кого. Те сразу приходят в себя и продолжают заниматься своими делами. Сплинтер слышал все это, и, продолжая сидеть в позе лотоса, улыбался, думая о том, какие у него чудесные сыновья.

***

      Время 23:57.       Всё уже приготовлено и украшено. Все нами любимые мутанты сидели на кухне и ждали, когда же уже пробьет двенадцатый час ночи.       Время 23:59.       В телевизоре это же время и секунды: 23:59:50. Ребята в один голос закричали: "Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! ОДИИН!!! УРАААА!!!!", у Сплинтера чуть уши не заложило.       4 мутанта принялись за еду, приготовленную конопатым. — Микки, это просто нечто! – пробубнил Раф с полным ртом. — Рафаэль прав. Это действительно волшебно! – проговорил учитель Сплинтер. — Да, Майки! Печенья – класс! – сказал Донни, хватая и погружая в рот ещё одно печенье с шоколадной крошкой.       Лео же сидел с довольной ухмылкой, набивая себе рот лакомством. — Эй, Микки, а ты чего не ешь? – поинтересовался саеносец, вопросительно посмотрев на создателя всех этих вкусняшек. — А? – спросил нунчаконосец, оторвавшись от мыслей, – Я просто засмотрелся на вас. Сейчас проверю – правда ли то, что вы мне сказали, – и после этого он схватил одно печенье. Вдруг саеносец выхватил сладость из рук младшего брата. — Эй! Стой! Я смотрю, некоторые печенья не очень сахарные, а ты любишь сладкое. Я там у тебя в верхнем шкафчике видел сахарную пудру. Я сейчас, – с этими словами он взял несколько печенюшек, встал из-за стола и подошёл к верхним шкафчикам, находившимся посередине между плиты и холодильника. Раф достал что-то, и начал сыпать это в лакомство, потом положил посыпанные печенья в тарелку, взятую из того же шкафчика. Он повернулся к ребятам. — Готово! – вскрикнул он и подал тарелку Микеланджело. Майки попробовал одно печенье, после этого сделав счастливую мордашку. — Ха! И правда вкусно! – сказал голубоглазый и начал уплетать печенья, которые были посыпаны Рафаэлем "сахарной пудрой".       Вдруг Микки стало плохо. Он начал задыхаться и кашлять, падая со стула. Его братья и отец сидели со зловещими ухмылками, не начиная бить его по спине с целью помочь. Но у него в горле ничего не застряло. Он просто кашлял. Кашлял и кашлял, уже валяясь на полу. — Пом...мм..кхе..пом..могите..кхе-кхе.. – простонал Майки.       Остальные все ещё просто сидели с той же ухмылкой, смотря, как младший мучается.       Обладатель рыжей повязки продолжал кашлять. Его лицо стало красным и Микеланджело уже начал задыхаться. — Я подсыпал в печенья, которые ты съел, яд. Этот яд действует медленно, мы хотим насладиться твоими страданиями и мучениями, – вдруг сказал Рафаэль, смотря на своего младшего брата. — Да! Ты самый никчёмный и тупой из всей нашей семьи! Ненавижу тебя! –вскрикнул Лео, чьих слов Майки никак не ожидал.. — И твои печенья – дерьмо полное! Мне они вообще не понравились! Фу! – продолжал кричать зеленоглазый на нунчаконосца, – Я тебя ненавижу! Ты постоянно лезешь ко мне со своими глупыми шуточками! — А ещё ты лезешь туда, куда не надо! Сколько бы я не просил тебя не трогать мои препараты, так ты все равно их трогаешь! Ты – самая наиглупейшая черепаха во всей Вселенной! – присоединился Дон, и у конопатого потекли слезы.       Майки уже не мог терпеть это всё. Ему хотелось сейчас просто поскорее умереть, чтобы ничего этого не слышать. Его братья продолжали говорить что-то плохое в его адрес, но он не слышал. В смысле, не хотел слушать. Все было, как в тумане. Из-за слез ничего не было видно, только расплывчатые пятна.       Вдруг подошёл Лео и развернул рыжебанданного лицом к лицу. Он увидел глаза младшего, полные слез обиды и печали, но вовсе не сжалился. — Ха! Смотрите, какой же он жалкий! – сказал тот, и остальная двоица подошла к ним. — Блин! Я думал, он уже сдох, – злобно фыркнул Раф. — Это странно, что он ещё не умер. Он должен был это сделать ещё 2 минуты назад, – сказал Донни, принимая свой обычный умный вид. — Ишь, живучая тварь! – сказал катаноносец, похлопав полуживого брата по щеке.       Раф куда-то ушел, но вскоре он вернулся. — Тогда, – сказал только что пришедший брат, протягивая Лео катану, – покончим с этим, да побыстрее!       Обладатель синей маски взял катану в обе руки и поднял их вверх. Далее он посмотрел на сенсея, который все это время сидел и наблюдал за происходящим. Сплинтер лишь молча кивнул, и Лео перевел свой взгляд на самого младшего из братьев. — Вот и настала твоя кончина! – сказал он, и как только катана уже в нескольких миллиметрах от носа Майки, все стало черным, но лишь на мгновение Ока.

***

      Майки вдруг резко проснулся в своей комнате. Он тяжело дышал от испытанного страха, пытаясь успокоиться он сжался в комок и стал нервно качаться вперёд-назад, бормоча себе под нос: — Это был всего лишь сон, это был всего лишь кошмар...       Ему вообще в последнее время снились одни кошмары. А все происходило почти также, как во снах. Только его не убивали и не говорили всех этих ужасных слов. Все вели себя как обычно, но когда Майки просил что-то у них, те становились нервными, в их глазах была некая злость и вообще они были какими-то не такими. Его просто в дрожь бросало от мысли, что братья действительно ненавидят его. На глаза Микеланджело наворочивались слезы от той мысли, что та братская любовь, которые его братья питали к нему все эти 17 лет, просто угасла. Всё! Они больше не любят его, он их конкретно достал своими упрямством, выходками и шутками. Нервно сглотнув, обладатель нунчак так и сидел и дрожал, сжавшись в комок, пока к нему не заглянул Лео. Тот вздрогнул, когда старший братец положил свою трехпалую руку ему на плечо. Лео, испугавшись за младшего, спросил его взволнованным голосом: — Эй, Майки, что с тобой? – на что тот ответил: — С-со мной все в-в порядке.. — Ну я же вижу, что это не так. Что с тобой? Ответь мне, – попросил Лео. — Я же г-говорю, со мной все в п-порядке... — Майки, ну кого ты пытаешься обмануть? Не ври мне! – уже чуть громче сказал Лео.       Микеланджело на секунду замолчал, а потом произнес: — Мне в последнее время снятся кошмары... — Какие? – спросил Лео интригующий его вопрос. — Где вы все в конце убиваете... – Микки снова не договаривает. — Кого? Майки, говори в целом, а не по частям, – сказал синеглазый. — Ладно, – начал Майки, – Мне снятся кошмары, где сначала все идёт хорошо, а потом вы все в конце убиваете меня отравой или ещё чем-то, перед этим говоря то, как вы меня ненавидите, – у голубоглазого с новой силой потекли слезы. — Расскажи мне тот, что приснился тебе сейчас, – попросил Лео спокойным голосом.

***

      Микки рассказал весь свой сон. Лео с ужасом слушал брата, в конце прикрывая рот рукой. После рассказа Майки и вовсе расплакался. — Да ты что, Майки! Я бы, мы бы никогда! Не плачь, братец! – успокаивал того Лео. — Да вы вообще в последнее время какие-то странные! Когда я что-то у вас хочу, то вы становитесь какими-то нервными! *хнык*, – прошептал Майки. — Майки, послушай, – сказал Лео тем же спокойным голосом, – мы бы никогда такого с тобой не сделали. Ведь ты – самый младший в нашей семье, а значит – самый любимый. — Самый-самый? – спросил Майки голосом ребенка. — Самый-самый, – согласился Лео, немного кивнув. — Правда? – вновь задал вопрос конопатый. — Правда, – также ответил самый старший из братьев.       Так братья просидели несколько минут. — Лео, – вдруг позвал Майки. — Что? – спросил синеглазый. — Спой мне, – потребовал младший, чего Лео ну никак не ожидал! — Эмм, ты сказал спеть? Тебе? – спросил катаноносец, не понимая, о чем его просят. — Да, я хочу, чтоб ты мне спел какую-нибудь песню. — Ээ, ну, ладно, – согласился Леонардо и начал думать, какую бы песню спеть брату.       Вот Лео придумал и начал петь: Lately I've been, I've been losing sleep. Dreaming about the thing that we could be. But, baby, I've been, I've been praying hard. Said no more counting dollars, we'll be counting stars. Yeah, we'll be counting stars. I see this life like a swinging vine. Swing my hurt across the line. In my face is flashing signs. Seek it out and ye shall find. Old but I'm not that old. Young but I'm not that bold. And I think is the world is sold. I'm just doing what we're told. I-I-I-I feel something so right by doing the wrong things. And I-I-I-I feel something so wrong by doing the right things. I could lie, couldn't I, couldn't I? Everything that kills me makes me feel alive.... Ye-e-yeah. I feel her love. And I feel it burn down this river every time. Hope is our four-letter word, make that money, watch it burn... Everything that drowns me makes me wanna fly.... Oh, take that money watch it burn. Sing in the world the lesson I learned. Take that money watch it burn. Sing in the world the lesson I learned. Take that money watch it burn. Sing in the world the lesson I learned. Take that money watch it burn. Sing in the world the lesson I learned. Everything that kills me makes me feel alive. Lately I've been, I've been losing sleep. Dreaming about the thing that we could be. But, baby, I've been I've been praying hard. Said no more counting dollars we'll be counting stars...       Лео закончил петь. Майки спал. Катаноносец поцеловал своего зелёного брата в лоб и прошептал: — Спокойной ночи, братишка.

***

      Сейчас канун Рождества. Все наши зелёные друзья готовятся к празднику. Все происходит, как в кошмаре Микеланджело. Но это не сон. Это реальность.       Майки рад, что это не тот его кошмар, а будто сон, в котором хорошая концовка.