Как посадить дерево, построить дом и воспитать сына. Истории успеха

- Знаешь, это на самом деле слишком похоже на свидание, - объявил Дин, когда они вышли из кинотеатра. - Помнится, я водил в кино свою первую любовь, когда мне было лет семнадцать, - Винчестеру было неловко. Не стоило, наверное, соглашаться на предложение Кастиэля отправиться в кино. Действительно, как-то глупо. - А с друзьями ходить не случалось? - осведомился Кас, поправляя плащ и одновременно поглядывая на часы. - Одиннадцать, ещё слишком рано для того, чтобы ехать домой, может, пройдёмся? - а вот художник, кажется, совсем не чувствовал смущения из-за того, что они выглядели как влюблённая парочка во время конфетно-букетного периода. - Почему рано? - не то, чтобы Дину было неприятно общество Кастиэля, с ним, оказывается, было даже весело вот так, в неформальной обстановке, но он упорно не понимал, в чём смысла ритуала, который они выполняли. - Потому что мы доберёмся до дома к одиннадцати тридцати или даже раньше, то есть лишим Клэр и Бена восхитительной возможности нас обмануть, - рассмеялся Новак, разворачиваясь и вынуждая Дина последовать за ним по улице. - А иначе в чём интерес? Ещё вчера Кастиэль сказал, что им нужно будет уйти из дома на целый вечер, оставив детей одних. По его словам, было самое время. Раньше Бен воспринимал необходимость сидеть с Эммой как обязанность, кроме того он не чувствовал себя защищённым, потому что боялся, что в случае чего Дин не сможет быстро приехать и вмешаться в происходящее. Но за то время, что Винчестеры жили с Касом и Клэр, ситуация поменялась. Теперь, когда Бен был под постоянным присмотром, он вполне чувствовал себя в безопасности. И один вечер, в течении которого он находился бы дома только с Клэр и Эммой, был бы для него вечером свободы. Возможность до поздна играть в компьютерные игры, объесться мороженным, громко включать музыку и так далее. По уверениям Кастиэля, детям иногда это просто необходимо, иначе они либо чувствуют себя скованными опекой, либо растут безответственными. И именно поэтому Касу и Дину надо было уйти из дома одновременно, потому что в противной ситуации это не имело бы смысла. И сделать это нужно было, конечно, вечером, то есть предоставив детям возможность самим поужинать и лечь спать. Кастиэль обозначил время отбоя - половина двенадцатого. А значит, чтобы не лишать детей этой самостоятельности, взрослые не должны были вернуться раньше назначенного времени. Изначально Дин предполагал, что они будут развлекаться раздельно. Вот только он никак не мог придумать, куда именно направиться. Снова встречаться с Бенни или с кем-то из коллег в баре не хотелось. Дело в том, что Дин никак не мог найти подходящих тем для беседы. В последнее время его круг интересов сузился до "Дети, работа, Лиза, Кастиэль". Лишь недавно, больше с подталкиваний Каса, Винчестер стал хоть немного возвращаться к старым интересам, но не был ещё достаточно в них подкован, чтобы вести беседу. А ещё он никак не мог придумать, куда пойти. Если вдуматься, с того дня, как родился Бен, ему не приходилось выбирать развлечения на вечер для себя одного. Он либо шёл куда-то с Лизой, либо вёл куда-то Бена, либо встречался с друзьями. А вот так, чтобы просто отправиться развлекаться самостоятельно, он, кажется, от этого отвык. К счастью, Кас предложил кино. Как раз недавно вышел вполне пригодный к просмотру боевик, один из сеансов заканчивался в одиннадцать, и Кастиэль, кажется, собирался на него пойти. Последнее правда вызывало сомнение, потому что во время просмотра Новак сидел порой с видом глубокого непонимания происходящего, чем ужасно забавлял Дина. Но, надо сказать, эта затея оказалась не самой плохой, по крайней мере она была явно лучше чем всё, что приходило в голову Дину. Вот только если бы не это ощущение свидания... - То есть суть в том, что мы должны позволить им нам соврать? - полюбопытствовал Винчестер, вынужденно вышагивая рядом со своим собеседником. Он невольно рассмеялся, снова вспомнив, какое озадаченное лицо было у Каса во время сеанса. Тот "ожидал большей реалистичности" от боевика, надо же. - Именно. Когда ребёнок вырастает, он отделяется от родителя. И уже не может не иметь никаких секретов от взрослых, иначе он не станет личностью, - уверенно пояснил художник. - Мы оставляем за детьми возможность иметь маленькие секреты, о которых мы будем знать, чтобы они не заимели большие, которые вскроются в будущем. - Звучит интересно, - Дину раньше не приходило в голову, что у ребёнка есть необходимость что-то скрывать от родителей. - И что, совсем нет таких детей, которые ничего не скрывают от своих предков? - поинтересовался он. - Есть те, кто скрывают больше, и те, кто скрывает меньше. Кто-то скрывает что-то серьёзное, вроде курения, интимных связей, алкоголя и экстремальных увлечений, кто-то скрывает чувства, вроде любви и неприязни, а кто-то мелочи, вроде редких низких оценок, просиживаний до полуночи, своих музыкальных вкусов или того, что сэкономленные на обедах деньги пойдут на покупку гитары мечты, - художник крутанул запястьем. - И ты хочешь, чтобы... - Дин понял, что хотел сказать "наши дети". То есть как будто это были их с Касом общие детишки. - Чтобы Клэр, Бен... И Эмма в будущем скрывали только всякие мелочи, да? - Винчестер почувствовал себя немного странно. - Да, как-то так, потому что я хочу, чтобы важные решения они всё-таки обсуждали с кем-то из нас, - Кастиэль кивнул, поглядывая на Дина. - Как в том анекдоте про татуировку, - задумчиво выдал Дин и, заметив, что Кас явно не понял, о чём идёт речь, решил продолжить. - Есть такой анекдот. Встречаются два тинейджера, один другому говорит, что хочет татуировку сделать. Второй отвечает, мол тебя же предки убьют. А первый говорит, что всё нормально, он уже с ними договорился, они не против. И тогда второй такой: "Ну и зачем тебе тогда татуировка?" - Да, как-то так, - неуверенно кивнул Кас, слегка улыбаясь. Он знал крайне мало анекдотов и не умел их рассказывать. А ещё ничего не понимал в машинах, оружии и боевиках. И это заставляло Дина чувствовать себя лучше. Во-первых, Кастиэль не во всём оказывался более знающим, опытным и умелым. Во-вторых, как бы много он не давал Бену и Эмме, знания, которые необходимы настоящему мужчине, сын Дина всё-таки будет получать именно от своего отца. Свет не включали. Дину было даже странно, с чего вдруг его охватила такая страсть, что хотелось прямо здесь, в коридоре, не доходя до спальни. Наверное, потому, что раньше он, когда оставался с Касом наедине, всегда неизбежно занимался с ним сексом, а если они проводили время вместе с детьми, то Дин был слишком занят, чтобы уделять много внимания любовнику. Теперь же они провели тет-а-тет целый вечер, а секса всё ещё не было, и Винчестер чувствовал себя капельку обманутым. К счастью, часы показывали двадцать минут первого, и дети уже разошлись по спальням, иначе они могли бы наблюдать, как Дин на ходу пытается избавить Кастиэля от одежды, а тот нетерпеливо тащит любовника в спальню, дабы они не растянулись где-нибудь прямо на полу. Дин, воодушевлённый сегодняшним вечером, тем, что он снова смог ощутить себя мужчиной в обществе Каса, и тем, что впервые за долгое время развлёкся и расслабился, хотел как можно скорее и как можно больше. Когда они всё-таки оказались в спальне, опять же не включая свет, Дину даже пришла в голову мысль попробовать оказаться сверху, но он быстро оставил её. Сейчас он не был готов к этому, а если бы что-то пошло не так, стыд, который он испытал бы, не позволил бы нормально продолжать отношения с Кастиэлем. Такого допускать было, конечно, нельзя. К роли актива следовало подготовиться заранее, а в идеале - обсудить всё с самим Касом. Не сейчас. Дин стащил футболку и повалился на кровать, самостоятельно расстёгивая ремень и ширинку, сегодня не хотелось привычной томной тягучести, медленных ласк, которыми его щедро одаривал Кастиэль. Сегодня хотелось не то, что грубее, но более страстно, более быстро, с большей отдачей со своей стороны. Потому что сегодня этого очень хотелось. Это был действительно первый раз, когда Дин хотел Каса. То есть до этого всегда возбуждение наступало от прикосновений и ласк, Винчестер расслаблялся, предвкушая хороший секс, позволял завести себя, довести до нужного состояния. И даже тогда, когда он сам принимал решение переспать с Кастиэлем, он думал о сексе как о способе расслабиться и получить удовольствие, как об обычной возможности для разрядки. Секс до этого был чем-то вроде вкусного ужина или здорового сна, рядовое удовольствие. Сейчас Дин хотел, хотел до дрожи ещё даже до того, как Кас снял с себя этот его плащ, который сегодня почему-то всё время мешал Винчестеру. И теперь, чем ближе было мгновение единения, тем больше он к нему стремился. Дин был благодарен Кастиэлю за то, что тот не стал включать свет. В темноте не было толком видно ни блеска глаз, ни пылания щёк, зато различимые контуры тела, которые выхватывал глаз благодаря свету из незашторенного окна, делались более притягательными и более желанными. Дин, когда Кастиэль помог ему избавиться от джинсов и белья, всё время кусал подставленную шею, словно действительно старался прокусить кожу и попробовать на вкус кровь. Кас хрипел, сжимая ладони на теле Дина там, где они оказывались, и подталкивая любовника ближе к изголовью кровати, чтобы было удобнее. В этот раз Дин был к любовнику лицом. Обычно он любил, когда Кастиэль был сзади, ему почему-то не хотелось видеть ни его, ни свои высоко задранные ноги, всё это казалось слишком комичным, сбивающим с нужного настроения. Но сегодня вообще всё было иначе. Дин сам остался лежать на спине, сам поднял и развёл ноги, не думая о том, как приглашающе и порочно это смотрится, сам открылся для действий, не оставаясь при этом безучастным. Подготовка не заняла много времени. Они спали вместе регулярно, кроме того Кас всегда пользовался презервативами, что облегчало проникновение. Это было хорошо, потому что Дину хотелось ощутить в себе что-то более существенное как можно скорее. Первый раз секс с мужчиной стал для него чем-то желанным и сводящим с ума, а не просто приятным, но стыдным до унизительности процессом. Первый раз ему не было стыдно ни за то, в каком положении он находился, ни за то, как себя вёл. Кастиэль не показывал, что что-то изменилось, но не мог не чувствовать это. Он был таким же, как всегда. Заботливым и в меру нежным, старающимся доставить наслаждение прежде всего. Он действовал, как обычно. Целовал, гладил, он входил в чужое тело так же осторожно, как и всегда. Но смотрел иначе. Винчестер не видел, но во взгляде его любовника было такое торжество, что трудно описать словами. На этот раз ритм был бешеным, а движения выходили более резкими, и Дину даже казалось, что Кас проникает в него глубже, чем всегда раньше. На этот раз он сам старался двигать бёдрами, не сбивая, но помогая любовнику. И в этот раз разрядка была не то, чтобы ярче и длиннее, но как-то насыщеннее. Она была более запоминающейся, а для Дина - более связанной с Кастиэлем, как никогда раньше. После этого и речи быть не могло о том, чтобы Кас отправился в свою спальню. Дин, кажется, был не способен разжать сжимавшие любовника руки, а Кастиэль не противился тому, как близко к себе его притягивал Дин. Они так и уснули, поверх одеяла, слишком опустошённые, чтобы что-то ещё сделать. И Дин, кажется, впервые за всё время засыпал без плохих мыслей, потому что для того, чтобы думать, не было сил. Кастиэль проснулся три часа спустя. Вылез из тёплых объятий, вытянул из-под Дина одеяло, укрыл его, нежно поцеловал обнажённое плечо, кое-как оделся и вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Он, не включая свет в коридоре и стараясь не шуметь, открыл дверь в студию и щёлкнул выключателем, сразу же запирая за собой дверь. Со стен, с мольберта, с пола, из углов комнат - словом, отовсюду, на него смотрели зелёные глаза Дина Винчестера.