Red

      Чонгук удобно устроился на чёрном кожаном диване в вип ложе его клуба в самом центре Сеула. Он лениво потягивает бурбон с низкого прозрачного бокала и прикрывает глаза, наслаждаясь приятным послевкусием карамели.       Медленно покачивает ногой, он рассматривает зал, заполненный большим количеством людей. Синяя мигающая подсветка раздражает и без того усталые глаза, но она так хорошо выделяет его сшитый по специальному заказу красный пиджак и танцующего возле ложи парня с волосами точь-в-точь под цвет пиджака.       Парень танцует вальяжно, подвиливая бёдрами, а затем медленно разворачивается и ловит взгляд Чонгука.

Глаза в глаза.

      Взгляд опускается на руку, что медленно чертит путь. Начинает от бедра, медленно ведёт вверх, минует пах, по грудной клетке и затем, ловкие длинные пальцы вынимают из петли пару верхних пуговиц. Чонгук сглатывает, незнакомец улыбается.       С ним много, кто заигрывал и по-разному: иногда кокетливо, лишь заинтересованное подглядывание из-под ресниц, иногда нагло с выражением четких желаний, иногда пошло, настолько, что руки на колени и сразу выше к паху. В первый день знакомства. А тут и одного взгляда было понятно, что это будет жгучий коктейль из «кокетливо», «нагло» и «пошло».       Ноги сами несут к этой обтянутой в чёрный фигуре. Парень встречает полуулыбкой, явно ожидая такого исхода. Касается пальцами локтя и ведёт до запястья, грубо хватая за него. Тянет на себя и разворачивается, прижимается спиной к груди, чтобы ни миллиметра свободного пространства. И все сначала, только теперь Чонгук может почувствовать сам.       Парень снова принимается очерчивать свои изгибы только теперь чужой рукой. Ведёт от бедра, минует пах, к груди. Затем делает замечательную вещь, подносит к губам абсолютно беззастенчиво и мокро лижет указательный палец. У Чонгука от такого мурашки по коже, что танцы танцуют не хуже, чем у них. — Малыш, как тебя зовут? — спрашивает хрипло. — Зови меня Ви, а малышкой сегодня будешь ты, — его глаза будто горят безумием. — Не против уединиться?        Чонгук такому раскладу рад, хоть и не планировал.       Вип комната встречает приглушённым светом и большой кроватью с чёрным шёлковым бельем, а рядом небольшой низкий стол из дерева. Кажется, этот парень успел нашептать что-то официанту— на столе два красных коктейля и прекрасная одинокая роза.       Про коктейль успешно забыто, когда Чонгука бесцеремонно толкают на кровать. Загадочный Ви наблюдает из-под ресниц кокетливо, не спеша расстёгивает чужую чёрную рубашку, как свою совсем недавно на танцполе, открывая вид на медовую кожу, темные ореолы сосков и тату в виде змеи от локтя до запястья на правой руке.       Парень кошкой ползёт к Чонгуку и впивается в губы, сразу глубоко и пошло, проходится по небу и лижет чужой язык своим. — Дай мне свой язычок, котёнок, — Чонгук вытаскивает его, не задумываясь.       Ви, не теряя времени, засасывает его, пошло причмокивая с бесконечным блаженством на лице. Чонгук же думает о том, что эти губы прекрасно бы смотрелись на его члене.       Одежда не спеша летит за пределы кровати, пока Чонгук не остаётся совсем без неё, пока большие ладони гладят, кажется, абсолютно везде.       Ви отстраняется, осматривает тело и налитый член с покрасневшей головкой, совсем помутневшим взглядом, но раздеваться сам не спешит. Возвращается к шее поцелуями и спускается ниже, оставляя мокрые следы. Одна рука сжимает ягодицы, пока другая наконец касается чужого возбуждения. Он облизывает головку мокро и, чуть отстранившись, дует. Чонгук от контраста дёргается, издавая громкий стон, и чувствует, как растворяется в загорелых руках загадочного Ви.       Парень, довольный реакцией, не теряет время, спускается ниже и лижет ствол, проходясь широким мазком, и берёт сразу до основания. Чонгук задушено стонет и нетерпеливо толкается в чужую глотку, что так восхитительно сжимает у конца. Внизу Ви втягивает щеки и медленно, дразняще скользит по стволу, получая кайф от произведённого эффекта. Прижимает ладонями к кровати чужое тело, не даёт кончить, не ускоряется — дразнит, а затем и вовсе выпускает изо рта. Чонгук недовольно мычит, пока его ловко приподнимают и меняют положение, роняя грудью на чёрные простыни. Чонгук в таком положении, с оттопыренным задом, понимает, что что-то явно идёт не так, особенно, когда кистей рук касается что-то холодное.

Щелчок.

      Чёртовы наручники.       Положение не из легких — он на четвереньках, колени норовят разъехаться в стороны по шёлку, а руки, сцепленные за спиной, ситуацию не спасают. Но это вовсе не пугает, наоборот, возбуждает только больше.       Хотя, казалось бы, куда ещё?       Нежные руки гладят округлые бёдра — изучают. Целую секунду не происходит ничего, Чону даже кажется, что он слышал прерывистое дыхание Ви, но неожиданный удар по ягодицам выбивает все мысли к чертям. Чонгук кричит громко, место удара ужасно жжёт, из глаз тут же выбиваются слёзы.       Тёплый язык касается пораненной ягодицы, что заставляет захныкать. Снова контраст. Ви принимается сжимать руками ягодицы, раздвигая их в стороны, и любуется открывшийся картиной. — Кто-то любит играться с собой, да? — в голосе слышится веселье.       Он не успевает ответить, потому что язык плавно лижет между. Чонгук на это дёргается — не планировал сегодня быть снизу. Язык продолжает мягко толкаться в нутро, не слишком глубоко, но этого вполне достаточно, чтобы возбуждение ярким пятном разрасталось внизу живота. Раздвигая ещё шире, лижет сжимающую дырочку. — Расслабься, малыш, — выдыхает Ви, прижавшись к спине своей широкой грудью.       После отстраняется, замахивается и снова больно бьет по правой ягодице, на что из Чонгука вырывается стон на уровне крика. Ви следом снова лижет раненое место, что от удара покалывает, и снова тянется к сжавшейся дырочке, обильно смачивая слюной. Толкается языком внутрь, а рукой массирует мошонку. Всего слишком много, и Чонгука трясёт. Его с головой накрывает оргазм, что яркими вспышками расползается по телу, и он обильно кончает на простынь. — Солнышко, ты уже? Похоже, кого-то давно не вылизывали, — этот парень явно тешит своё самолюбие.       Затуманенный оргазмом мозг пропускает момент, когда Ви щёлкает крышкой лубриканта, непонятно собственно, откуда взявшегося, и вжикает ширинка. Чонгук только сейчас понимает, что он абсолютно голый и раскрытый перед абсолютно одетым парнем.       Ви стонет, раскатывая латекс по пульсирующей плоти, от его стона всё внутри снова скручивает. У этого парня прекрасный глубокий голос, как и глотка. Он чувствует погрузившиеся в него влажные пальцы, и мысли снова улетучиваются.       Парень растягивает умело, медленно, с нежностью поглаживает бока и мелко целует загривок. Чонгук достаточно давно не был снизу, игры с собой не в счёт, поэтому третий палец принимает с лёгким жжением. Он ставит ноги шире, пытаясь максимально расслабиться, но пару слезинок всё же скатываются из глаз. — Всё хорошо, сладкий? — Чонгук кивает, как может со своего положения, голос его сейчас явно подведёт. — Прекрасно. Ты знаешь, малыш, какой ты вкусный? Сладенький, — он растягивает последнее слово. — А теперь ещё так хорошо принимаешь уже три пальца. Какой хороший мальчик…        Чонгук на это сдавленно стонет. Кажется, у него фетиш на похвалу и низкий тембр, чем умело пользуется незнакомец.       Ви вытаскивает пальцы из Чонгука, на что тот разочарованно скулит, а затем подносит пальцы к его рту. Парень помогает ему слегка приподнять грудь от кровати, аккуратно придерживая. Чонгук послушно открывает рот, слишком разморённый новой волной возбуждения.       Вкус на языке только смазки, и она, кажется, клубничная, но это дико будоражит нутро. Парень, похоже, действительно чокнутый, но это безумно нравится. Он посасывает пальцы усердно, слюна с подбородка капает на простынь, вызывая у Ви хищную улыбку.       Наручники щёлкают, наконец давая немного свободы. Запястья ужасно затекли, и Чонгуку ничего не остаётся, как безвольно сложить их у головы. Тело от усталости и одного положения ужасно устало, колени всё же разъезжаются в стороны, но руками Ви приподнимает его за бёдра, удерживая в одном положении, и вгоняет член по самое основание в подготовленное горячее нутро.       Чонгук стонет, и глаза сами закатываются от наслаждения. Темп сначала медленный, игривый, лишь бы подразнить. — Нравится медленно? — голос чувственный, с хрипотцой.       Чонгук лишь мычит, не находя сил на большее. Ви сзади усмехается, больно впиваясь пальцами в бока. Затем переходит в бешеный темп, разнося по комнате звуки шлепков. Грудь Чонгука елозит по простыням, тело готово в любой момент устало свалиться, но Ви лишь слегка приподнимает выше, впиваясь пальцами в бока еще сильнее в попытке удержать на месте.       От этих движений угол проникновения меняется, наконец попадая напрямую по простате, заставляя стонать так, что кажется он останется завтра совсем без голоса. И наконец оргазм накатывает снова, он кончает, чувствуя, как внутри пульсирует чужая плоть, — Ви кончил следом.       Он всё же сваливается на подушки, оставшись без опоры.       Сон накрывает.       Напоследок он чувствует призрачный поцелуй на виске.       Хотя, может и приснилось.

***

      Утро начинается не добро — с возни и быстрого душа.       Спас Намджун — друг и охранник и по совместительству, что заботливо не пускал персонал в комнату и дал наконец поспать. Чонгук ужасно нервничает, — скоро будут спонсоры, а он просто разбит. Голова весит тонну, а внизу, несмотря на хорошую растяжку, кажется, будто целый грузовик проехал. Тот парень вытрахал из него всё. — Господин Чон, — секретарь вежливо кланяется. — К вам пришли.  — Спонсоры? Отлично, отправь их в конференц зал, я подойду.  — Господин, он один.  — Один? Ладно, — слегка смутившись, говорит Чон. — Хорошо, пусти его сюда.        Девушка снова вежливо кланяется и скрывается за дверью. Чонгук нервно дёргает плечом и подходит к панорамному окну, что открывает вид на затянутый облаками Сеул.       «Почему он пришёл один? Для отказа?»       За спиной закрывается дверь.

На замок.

      Чонгук разворачивается на пятках и застывает. На пороге Ви, на нём чёрные брюки, шикарный красный пиджак и волосы точь-в-точь под цвет пиджака.       Кажется, у Чонгука ещё будет возможность всё же увидеть его обнажённое тело.