Love Is A Bitch

Конечно же, Чимин не позволил юноше поздней ночью возвращаться домой и настоял на том, чтобы тот остался в гостевой комнате. И, конечно же, Марк остался, но не там. Когда в доме всё стихло, он на носочках пробрался в комнату омеги. — Югёми, ты спишь? — шёпотом спросил тот, будучи у кровати парня. И Югём неожиданно развернулся, оказываясь в опасной близости от лица ночного гостя. Глаза в глаза, на губах дыхание друг друга. Судорожный вздох омеги и его немного неуверенное, словно боящееся получить отказа: — Ляжешь со мной?.. Марк залез под одеяло и неотрывно глядел на освещаемое луной красивейшее лицо напротив. Хотелось тыкнуть в маленькие родинки, местоположения которых альфа уже выучил, погладить милые щёчки. Но они просто смотрели друг на друга, не решаясь что-либо сказать. — Твой омега, х-ха?.. — решил в привычной форме отделаться шуткой Югём, только вот голос предательски дрогнул. Он думал, что Марк точно сейчас отмахнется и пошутит, как он обычно делал. Но альфа четко и уверенно произнёс: — Мой. Югём не хотел больше ничего спрашивать. Он просто подлез ближе и лбом уткнулся в грудь парня, где сердце норовило от бешеного темпа вырваться наружу, и закрыл глаза, позволяя горячим рукам обхватить себя. Чонгука просто разрывает от злости, он вливает в себя третью кружку кофе, не обращая внимания на косые взгляды супруга и на проказы младшенького, который, втихаря от папы, ел конфеты перед завтраком. А всё потому, что идя по коридору с утра, Чон лицезрел «картину маслом»: чуть взлохмаченный молодой альфа в каком-то приподнятом расположении духа выходил из комнаты Югёма. Чонгук застыл на месте и медленно начал сжимать кулаки. Марк же просто улыбнулся ему и подмигнул вместе с весёлым: — Утречка. Как же мужчине хотелось вмазать по этой самодовольной роже. И до сих пор хочется. Особенно, когда «парочка» выходит в столовую, и эта самая рожа находится слишком близко к смущённому омеге. — Чонгук! — шикнул вдруг Чимин, выхватывая из его руки погнутую непроизвольно вилку. А в следующий момент бросает взгляд на следившего за отцом ребёнка, который тоже, только двумя руками, гнул столовый прибор. — Чангюн! — так же прошипел омега, забирая несчастную вилку у хихикающего сына. — И хватит есть сладкое… — Бе, — ребёнок высунул язык. — Вообще-то, я съел бекон. — Ты скормил его Снежку — я видел, — прищурил глаза Чимин, взгляд опуская на притихшую самоедскую лайку. Животное виновато пригнуло ушки и медленно поплелось к любимому хозяину, опуская здоровую мордочку на его бедро. А Чимин устало выдохнул, положил ладошку между пушистых ушек и развернулся к присоединившимся к столу ребятам. — Ну-у-у? — загадочно протянул и заиграл бровями: — Как вам спалось? Кофе прыснуло изо рта Чонгука, и он подавился, под столом пихая мужа. — Мне было очень приятно и тепло, — будто специально накаляя Чона, двусмысленно заулыбался Марк и чуть поклонился: — Спасибо за гостеприимство, Чимин-хён… И второй раз Чонгук зашёлся кашлем, когда кофе не в то горло пошло. — Какой ещё нахрен Чимин-хён?! — вскинул он брови. — Ох, тебе всегда рады здесь, сынок, — с какой-то отцовской добротой произнёс омега, игнорируя мужа. — Какой ещё нахер сынок?! — повысил тон Чонгук, но на него, казалось, совсем не обращали внимания. — Па, да не бери в голову, — закатил глаза Югём, — они ведь специально. Кстати, Тэ-хён прислал вчера фото Ёнджуна, позавчера ведь в первый класс младшей школы пошёл… Он начал рыться в телефон, чтобы показать приёмного сыночка этой странной, но милой парочки, а Чонгук с Чимином нервно переглянулись. Альфа решил заварить себе новый кофе и попросил прислугу принести себе добавки. — Позавчера было начало школы? — изогнул бровь омега. — Ну да, — пожал плечами Марк, хотя сам уже в университет ходил. — Гюни, милый, а ты же ходил…? — растеряно спросил Чимин. Признаться, он совершенно забыл про учёбу детей, про то, что младшенького надо отвозить и забирать. А вчера он этого точно не делал. Позавчера — не помнит. — Ох, ну и фиговые из вас родители, — демонстративно выдохнул маленький альфа, деловито продолжая грызть колбаску. Молодёжь со смеху прыснула, а Чонгук глаза чуть расширил и спросил, лёгкий подзатыльник ему давая, когда мимо проходил на своё место: — Ты от кого это таких слов набрался? — Действительно, папаша, от кого? — сквозь сжатые зубы прошипел Чимин, сверля его взглядом. — Ты можешь свой базар фильтровать хотя бы при ребён…? Чон просто прервал его неглубоким поцелуем, смущая всех присутствующих, кроме Чангюна, которому интереснее теперь было пулять маленькие шоколадные драже в вазоны. — Не рычи на меня, котёнок, — шепнул альфа ему в губы, отрываясь резко и, наконец, до своего места доходя. — Ну па, зачем при всех-то? — в возмущении спросил Югём, а на щёчках румянец, потому что Марк сидел рядом, да ещё и руку свою закинул на спинку стула омеги, ещё ближе оказываясь. — Ой-ой-ой, вас потом самих будет не отлепить друг от друга, — фыркнул Чимин, но улыбка всё равно пробилась, а отцовское сердце затрепетало от радости за сына. Потому что он заметил, как вспыхнул ещё больше омежка и как забегали глаза у альфы, который в смущении неловко повёл плечами. А после того, как Марк взглядом встретился с предупреждающим Чонгука, который испепелял его руку на спинке стула Югёма и его самого. Марк решил не травмировать бедного отца ещё больше и всё же убрал свою руку, но язык свой прямолинейный за зубами удержать не смог. — Несомненно, будет сложно отлепить,  — подерживающе хмыкнул молодой альфа и подмигнул готовому сгореть от стыда Югёму. — Я потом каждую твою губёху от лица как отлеплю… — угрожающе начал рычать Чонгук. — Гук! — Чимин шлёпнул ладошкой по его бедру. Как вдруг телефонный звонок так резко разрезал слух, что почти все вздрогнули, в том числе и Снежок, поднявший ушки. И омега поспешил снять мобильник, лежащий на столешнице, как вдруг в его лоб прилетело средних размеров, довольно крепкое шоколадное драже. — Ауч, Гюн! — прошипел он, протерев место удара. — Упс, — послышалось следом, и Чангюн пригнулся, тут же своё «оружие», что случайно папу задело, пряча за коробками хлопьев. Чимин недовольно бурчал себе под нос, глядя то на сына, то на супруга, перезванивая на номер, что скинул секунду до этого: — Боже, эти альфы, сил на них нет… Алло? Миссис Чхве? — брови его взмыли вверх. — О-оу, — весьма иронично прозвучал ребёнок, понимая, что грядёт режим «злой папуля». Он быстро вдруг закинул в рот содержимое тарелки, а в карманы напихал конфет, тут же быстренько стараясь уйти незамеченным. — Чангюн! — вскрикнул вдруг омега. — Чон Чангюн, зачем ты устроил драку, сорвал парик Миссис Чхве и затопил цветок Мистера Ли?! А ну вернись, Гюн! Куда ты собрался? — Я в школу, пока! — маленький проказник быстренько побежал за рюкзачком наверх. — А и кстати: тебя вызывает директор. — Да я уже понял, — стиснул зубы омега, взгляд ещё злой метая на хихикающего с ситуации мужа и его начиная причитать. Югём спокойно ел, совсем не обращая на поднявшуюся шумиху внимания, Марк же ошеломлённый взгляд на него перевёл: — Так что… у вас всегда так? Омега безразлично пожал плечами, не видя в этом ничего такого: к собственной семейке точно привык уже. А у Марка от «обыденного» утра этой самой семейки, кажется, глаз задёргался.

***

Чонгуку щекотно на закрытых веках. Он во сне всё ещё хмурится и ворочает носом. Нечто всё равно раздражает лицо. Мужчина чешет подбородок, не желая открывать глаз. Щекотное раздражение продолжается, и Чон проводит ладонью по губам и щеке. Слышит приглушённые смешки и отдаляющийся бег. А краем глаза успевает зацепить выбегающего из спальни своего маленького альфу, который, кстати, чуть не сбил с ног вздрогнувшего Чимина, который как раз входил в комнату. Чон сладко зевнул и потянулся в тёплой кровати, снова заваливаясь на бок, но, признаться, взгляд задержал на слишком уж красивом супруге. — Хорошо тебе, я смотрю, — смешно сощурил глазки омега, стоя напротив. — Было бы ещё лучше, если бы ты был рядом, — хмыкнул Чонгук и перевернулся. Чимин всегда любил греться об обнажённое горячее тело супруга, заменяя тем самым себе одеяло и печку. Поэтому, наверное, в привычку альфы вошло спать в одних спальных шортах или трусах. Так что сейчас одеяло упало с накаченного торса, а мужчина ещё и руки за голову заложил, заиграв мышцами на руках. Всем своим видом и взглядом: таким сексуально-пронизывающим, показывал, что потерял Чимин, покинув с утра место рядом с ним. Только вот на того картина произвела другой эффект. Омега выкатил глаза и тут же руку приложил ко рту, чтобы в голос не засмеяться. Лицо Чонгука вытянулось в недопонимании, и в растерянности он замялся. От этого Чимин, сдерживающий в себе смех, всё же пополам согнулся, нелепо на пол падая. — Что? Ты чего ржёшь? — не понимал альфа, уже усаживаясь. — Н-ничего, — ещё хихикал тот, встав и у дверей бросая: — Давай спускайся, спящая красавица — скоро приедет Хосок с Тэ-Тэ… — Ох, вот и нафига…? — недовольно пробурчал Чонгук, норовя уже снова завалиться спать. — В смысле нафига? Ты хоть помнишь, что у родного брата день рождения и что ты сам пригласил его к нам? — изогнул бровь Чимин. — Бля… Да, Чонгук действительно забыл, а другой фыркнул и добавил: — Ты должен быть благодарен своему самому лучшему мужу на свете, который купил подарок для твоего брата от тебя и всё устроил. — Спасибо тебе, мой самый-самый лучший и прекрасный муж на свете, — совершенно искренне проговорил Чон, вызывая на губах любимого улыбку. Чонгук совершенно не понимает, почему при его виде Югём повёл себя так же, как и Чимин: округлил глаза, а после рот ладошкой закрыл, в себя смеясь почти до слёз. — Да вы издеваетесь? — раздраженно спросил альфа, ожидая, пока приготовится кофе. — Гуки, тебе бы в порядок себя привести, — закусывая губу, чтобы не смеяться, говорил Чимин, подходя ближе и обе руки на его плечо укладывая. — Я, конечно, понимаю, что красота — страшная сила, но уже приехали… Вдруг послышались забавное посвистывание и громкий смех Хосока. — Оу вау, братец! — не унимался тот, ближе подходя, тут же шлёпая его по заднице: — Тебе идёт, ты вообще такая красотка. — Да какого хера!? — вспылил Чонгук. А в это время Хосок быстро сделал его фото, на телефон глядя и снова заливаясь смехом. Тэхен пытался сдерживаться, неловко глядя на Чимина, который оставил мужа и обнял своего лучшего друга. Чонгук знал, что нечто не так, а когда увидел своё фото, то понял, что. На его веках розовые и фиолетовые тени, на щеках персиковые румяна и красная помада, что неаккуратно размазана ладонью с губ. Выражение лица альфы заставило всех присутствующих залиться громким смехом. Он сжал кулаки, набрал в лёгкие побольше воздуха и прогремел так, чтобы на втором этаже слышно было наверняка: — ЧОН ЧАНГЮН! А ну иди сюда, маленький засранец…! — Чонгук! — шикнул омега, ударяя супруга локтем. — Да ладно тебе, братик, — закинул Хосок свою руку через его плечо, — теперь рядом с Чимином тебя уже тоже можно назвать красивым... Чон всеми силами старался оставаться равнодушным и не врезать, не сказануть ничего усмехающемуся имениннику. Он перевёл глаза на омегу, который всё улыбался, глядя на него. Альфа уже почти полностью смыл с себя «прекрасный» макияж, только вот ядрёная помада всё оставалась. — Иди сюда, — проворкал подошедший сзади Чимин, который открыл свою полочку и достал жидкость для снятия косметики. Чонгук быстро преодолел расстояние и резко усадил мужа на мраморную полочку, становясь меж его ног, оказываясь с ним почти вплотную. А омега издал лёгкий смешок и принялся стирать красные пятна с недовольного лица. — Ворчун ты мой, — усмехнулся Чимин, когда взял его щёки в свои маленькие ладошки и чмокнул в дёрнувшийся носик. — А ты предатель, — сузил глаза альфа, за бёдра его хватая. — Не мог сразу сказать? Омега хитрую улыбку и блеск в глазах не спрятал, специально сексуально выгибаясь в пояснице. — Не-а. Чонгук к нему наклоняется и губы пухлые вбирает, кажется, срываясь. Со столешницы летит косметичка и предметы декора. Альфа рывком поднимает за задницу мужа и собирается вынести их из ванной, как тот непростительно пошлый стон издаёт прямо в ухо и языком по нему проходится. Чон впечатывает омегу прямо в стену той же комнаты, целуя глубже, настойчивее. Возбуждение давит на ширинку, и хочется наконец избавиться от мешающей ткани. Что Чонгук и начинает делать навесу, но…. — Ого, вертикальный твистер? — раздаётся искренне детское удивление где-то рядом с дверью. — Блять! Чонгук отрывается от испуганного омеги, почти что роняя его на пол. — Папа, я хотел извиниться, — не обращая на них внимания, виновато опустил голову мальчик. — Я больше так не буду, прости…. У родителей сердечки защемило, потому что маленький альфа выглядел как провинившийся щеночек. В такие моменты любую пакость они могли ему простить, ведь выглядел он как самый настоящий ангел, а не пакостный чертёнок. — Н-ничего, сынок, — дыхание Чонгук ещё сбито, глаза растеряно мечутся от такого же Чимина к мальчишке. — Чангюни, вот ты где…. — вдруг появившийся Тэхён замирает в дверях. За его штанину цепляется их с Хосоком робкий ребёнок. А бета обводит взглядом взлохмаченного Чимина с припухшими губами, такого же тяжело дышащего Чонгука, в чьих глазах всё явно читается. — Гюн, идём, не будем мешать родителям, — тут же реагирует Тэ, цепляя ребёнка за рукав и за собой оттягивая. А тот дал щелбан младшему Ёнджуну и побежал со смешками. Мальчик сначала застыл, а после сжал кулачки и следом за ним убежал. — Давайте только быстрее, — заулыбался Тэхён, — мы уже садимся за стол. — Без проблем, — хищно оскалился Гук и теперь уже наверняка захлопнул дверь, накидываясь на супруга.

***

***

— Просто. Не могу. Поверить, — сквозь сжатые зубы процедил Чонгук. — А я говорил, сваток, — самодовольно хмыкнул стоящий рядом Намджун. — Сгинь, — прошипел другой. Они смотрели на гостей, на свои семьи, на идеально и богато украшенный сад особняка Кимов… украшенный свадебными украшениями. Всё было так красиво, нежно и воздушно. Повсюду цветы, пастельные лёгкие ленточки, а алтарь был похож на прекраснейшие врата в сказочный мир, сделанный из живых цветов и шикарных декораций. — Па… ты в порядке? — чуть дрожащим голоском спросил Югём, стоя перед ним один на один. А тот застыл, когда увидел вошедшего сына. Его отцовское сердце сжалось, а в глазах предательски защипало. Югём был таким красивым, таким… взрослым. Да, его маленький омежка, которого отец всячески опекал и лелеял, вырос в обворожительного зрелого омегу. Он стоял в элегантном белом смокинге, в руках букет нежных цветов держа. Так похож на Чимина… — Па? — неловко улыбнулся, даже растерялся Югём. — Только не плачь, иначе я сам сейчас разревусь… Чонгук загрёб его в медвежьи объятия, прижимая к себе и жмурясь, глубоко вздыхая. — Не надо, — прошептал он, — нельзя же заплаканным выходить к жениху. — Угу, — шмыгнул носом Югём в папино плечо. — Я люблю тебя, котёнок, — ласково проговорил он, наконец отстраняясь и прямо в глаза ему глядя. — Очень сильно люблю. С того момента, как узнал, что ты у меня появишься. Когда в утробе папы реагировал на мой голос и пинался, когда я впервые тебя, такого маленького и беззащитного, взял на руки, когда ты сделал первые шажки и произнёс первые слова — с каждым разом всё сильнее любил. У Югёма глаза на мокром месте, и хотелось расплакаться, калачиком свернуться в надёжных объятиях отца, но: — Не плачь, — улыбнулся подбадривающе Чонгук, который сам еле сдерживался. — Марк уже ждёт тебя, а мне придётся отпустить. — А я тебя ещё больше люблю, па, — тихонько сказал омега, становясь рядом и беря его под локоть. — Ты самый-самый лучший папа, спасибо тебе за всё, спасибо… Массивные двери открылись и их озарил дневной свет. Сразу взгляды всех обратились на них двоих, и Чонгук повёл своего сына к алтарю. У Чимина сразу слёзы из глаз, как он увидел своих красивых мальчиков. А Марк замер при виде будущего супруга и после не мог отвести от него влюблённого взгляда до самого конца вечера. Но пока Чонгук передал своего сына у алтаря, кивая с отцовской улыбкой молодому альфе, в ответ поклон уважения получая и дружескую улыбку. У них до этого был мужской, так сказать, разговор по душам. Как альфа с альфой. И, всё-таки, этому альфе Чонгук мог вручить своего драгоценного ребёнка со спокойным сердцем. — Чон Чонгук! — Намджун вдруг налетел на того с крепкими обнимашками. — Я действительно зарыдал, когда увидел твою скатывающуюся по щеке скупую слезу. Это было самым трогательным зрелищем на этой свадьбе… — Ой, заткнись, а? — фыркнул Чонгук, но улыбался, тоже в ответ мужчину обнимая, по его спине постучав. — А теперь в пляс! — неожиданно вскрикнул Ким и хотел было за собой потащить и Чонгука, но тот вовремя увернулся. Да Намджун, казалось, и внимания не обратил. Отца одного жениха очень понесло — Ким вытанцовывал так, что его супруг в ладошки хлопал и смехом заходился, так же, в прочем, как и стоящие рядом, что заметили это. Конечно, а как не заметить, когда почти двухметровый мужик пляшет на импровизированном танцполе посреди цветущего сада и наступает на ноги тем, кто подлез к нему? Успокоилась гулянка ближе к вечеру. Огоньки создавали волшебную атмосферу, красиво освещая украшенный сад.       ( Песня: Two Feet - Love is a bitch ) Последний медленный танец, плавная лирическая песня. В центре светящиеся от счастья молодожёны, что взглядами утопали друг в друге, а вокруг и остальные пары, кто ещё мог танцевать со своими вторыми половинками. Хосок обвил тонкую талию и прислонился щекой к щеке своего мужа, который гладил его по волосам, прижимаясь ближе. Уже пьяненький Тэхён шептал на ухо засыпающему альфе, как же много он для него значит. Намджуна, который напился почти до упаду, забрал с собой его омега, долго укладывая буянящего альфу, в итоге с ним в обнимку заснув. Когда начался медленный танец, Чон глазами водил по оставшимся в саду людям, выискивая своего одного единственного. Но Чимина нигде не было. Вдруг рядом промелькнула пушистая белая лайка, топая чуть дальше к большому дереву, на котором тоже светящиеся лампочки висели и обозначали фигуру. Чимин там стоял и не отрывал искрящегося взгляда таинственных глаз от танцующей в центре пары. Чонгук сразу расслабился, быстро догоняя собаку, к которой Чимин тут же опустился на корточки, начиная гладить и целовать довольную мордочку. — Так вот на кого ты меня променял, — усмехнулся альфа, глядя на них сверху вниз. Губы омеги в красивой улыбке расплылись. Он поднял на него глазки-полумесяцы, всё ещё не выпуская их пальцев длинной шёрстки. — Значит, вы не согласитесь на медленный танец со мной, Чон Чимин? — Я всегда буду соглашаться на ваши предложения, Чон Чонгук, — омега взялся за протянутую к нему руку и встал. Чонгук сейчас прижимал к себе весь свой мир, глядя всё таким же взглядом, полным обожания, каким смотрел и двадцать лет назад. Они плавно кружились под тем одиноким деревом, освещаемые тусклыми лампочками, периодически, помимо лица напротив, боковым зрением видели движение на танцполе. Чимин переместил две свои руки за шею своего альфы, пальцами поглаживая заднюю часть. Его губы до сих пор растянуты в тёплой улыбке. — Ничего не скажешь? — почему-то прошептал омега. — Ты безумно красив, — выпалил так же тихо мужчина. Смех Чимина был похож на щебет маленьких светлячков, такой чистый и звонкий. Это звук, слыша который сердце Чона заходится в бешеном ритме, как и от любимого запаха пряной корицы. И в подтверждение своих чувств приблизился к его лицу, вдыхая сладкий аромат и накрывая нежно розовые губы, отвечающие так же ласково. — Чонгук, — оторвался с трудом от любимых губ омега, посмотрев прямо в его глаза, оставляя между лиц сантиметры, — я хочу провести остаток жизни, любя тебя… до самого конца хочу быть рядом с тобой. Альфа с трепетом внутри положил ладонь на его щеку, большим пальцем вытирая неожиданно выкатившуюся слезу. — Всегда. Я всегда буду рядом, малыш. В любой жизни, в любом мире, я всегда буду любить только тебя. Они слились в новом чувственном поцелуе, продолжая долго кружиться. Пускай и песня давно закончилась, и сын со слезами счастья на глазах посмотрел на своих родителей, уходя с любимым альфой в дом, чтобы греться в его объятиях.

***

***

Чангюн бережно опустил своего парня на кровать, не прерывая поцелуя. Он столько лет шутил, даже издевался над маленьким бетой Ёнджуном, своим, якобы, двоюродным братом. Но кричал родителям, что не будет называть «приёмыша дяди» своим братом. Да, было глупо таким образом скрывать тёплые чувства к робкому мальчишке, но сам не позволял другим обижать его. И признался одним дождливым вечером. Сейчас же альфа целовал шею, руками блуждал по худому телу, свою же толстовку с него снимая. И только Чангюн стянул с него джинсы и нижнее бельё, а ножку его на свою талию закинул, как резко прервал страстный поцелуй. Он широко распахнул глаза и раскрыл рот, немного пугая Ёнджуна таким неожиданным поведением. — Так это был не твистер!!!