Твоё место - бордель

      Юнги приехал в бордель поздно ночью. Он решил пройтись по магазинам и прикупить его Чимину подарки. Но его шоппинг немного затянулся. Шуга со скрипом открыл дверь, но когда увидел своего омежку, спящего на его кровати, придержал сухое дерево двери плечом, чтобы не скрипела. — Боже, какой он миленький, — Мин умилялся с того, что омега надел на подушку его футболку и обнимал её, явно представляя Шугу. — Ахахаха, он слюньки пускает, — Мин не смог сдержать смех с того, что из приоткрытых губок Чимина стекает одинокая ниточка слюны. Шуга подошел ближе к омеге. На его футболке, которую обнимал Минни, было не одно пятно слюней. — Вот же ж, обслюнявил мою любимую футболочку…       Мин сел на кровать и начал гладить мягкие, высветленные волосы его пары. От этих прикосновений Чимин проснулся. — Юнни, — пробормотал, Чимин, сонно потирая глаза. — Да, это я, милый, — рука Юнги плавно перекочевала с волос на щеку омеги, оглаживая ту большим пальцем. — Минни, нам нужно серьёзно поговорить… — Шуга, давай завтра? Я сейчас хочу спать… — Чимин сладко зевнул. — Ложись рядом, завтра поговорим… — Чимини, я сделал такое, после чего ты не захочешь спать со мной в одной кровати… — Шуга прикрыл глаза руками.       Ему очень стыдно перед Чимином. Ему очень стыдно перед самим собой. Для себя он опустился ниже плинтуса. Он не хотел откладывать, он признается Чимину прямо сейчас. — Господи, что ты уже натворил, — сонно бормотал Чимин, пытаясь открыть слипающиеся глазки. — Ммм… Я-я, — замялся Мин. Он не знал с чего начать и кажется забыл, как дышать. Но он быстро взял яйца в кулак и нашёл подходящие слова. — Минни, ты помнишь Бестию? — Помню, да как его забудешь, ты за ним бегал, а я сидел и плакал от ревности, — Чимин обижено надул губки. — Ты ж мой маленький, — руки альфы обвили тоненькую талию омежки. — Минни, пообещай, что ты меня не бросишь, не выгонишь, а простишь, — прошептал Мин на ушко Чимину. — Обещаю. — Я переспал с Бестией, — быстро, на одном дыхании протараторил Юнги. — Ч-что? — с дрожью в голосе спросил Чимин. А в его голове повторялась всё та же фраза «Мне послышалось. Мне послышалось. Мне послышалось. Мне послышалось.» — Я переспал с Бестией… Прости, прости, прости, прости, прости, я такой идиот… Минни… — Юнги… Как ты… мог со мной… так поступить? — у Чимина звездочки перед глазами и звон в ушах.       Он простил Шуге то, что он в молодости бегал за каждой омежьей задницой, простил то, что Мин обзывал его мальчиком для секса, простил то, что Мин мог избить омегу или оттрахать так, что потом сидеть были нереально, да и стоять тоже. Это всё было в молодости, когда ещё не существовало Юнминов. Существовал отдельно взятый Чимин — игрушка, и отдельно взятый Юнги — кукловод. Мин мог крутить этим мальчиком, как только пожелает, в первое время он так и делал. Вытворял с бедной омегой всяческие извращения, лишь бы получить удовольствие для себя. А Чимин терпел, терпел и ночью плакал в подушку, то ли от судьбы несчастной, то ли от неразделенной любви к его собственному кукловоду, Шуге. Шло время, отношения между ребятами менялись на более дружеские, а потом и вовсе на любовные, с всякими розовыми соплями и поцелуйчиками. Со временем, неразделенная любовь Чимина стала очень даже разделенной. Мин с каждым днем узнавал нового Пак Чимина и каждый раз влюблялся в него сильнее. Чимин, будто трясина, засасывал Юнги в свои сети любви. А Шуга, как муха, попавшая в паутину, пытался взлететь, но уже было поздно.       Чимин мог простить Юнги всё что угодно, как говорится: «Любви всегда — «да». И то, что Юн на прошлой неделе опустил его перед Чонгуком и Тэхёном, назвав его шлюхой, не достойной любви, тоже простил. И измену простит. Только нужно время. — Я умоляю тебя, прости, — молил Мин. — ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КАК Я МУЧИЛСЯ?! ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ — ЧТО ТАКОЕ ТЕЧКА?! НАВЕРНОЕ, НЕ ЗНАЕШЬ, РАЗ ОСТАВИЛ МЕНЯ ТЕЧНОГО ОДНОГО. ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧЕГО ХОТЯТ ТЕЧНЫЕ ОМЕГИ? — Чимин сорвался, он орал, как не в себя. — Они хотят секса, — тихонько сказал Мин. — ПРАВИЛЬНО! Я, БЛЯТЬ, ВО ВРЕМЯ ТЕЧКИ ОСТАЛСЯ ВЕРЕН ТЕБЕ, ХОТЯ ТЭХЁН, ТОЛЬКО ИЗ ДУША ВЫШЕДШИЙ В ОДНОМ ПОЛОТЕНЦЕ НА БЕДРАХ, ОЧЕНЬ МАНИЛ, — Чимин не сразу понял, что про Тэхёна было уже лишним. — Ах, так! Тогда и иди к своему Тэхёну. Блядь, — Юнги употребил слово " блядь", как обзывательство, а не как вводное слово. А Чимин очень сильно взбесился. — Ты мне изменил, так я ещё и блядь?! А ТЫ МУДИЛО! — пропищал высоким голосочком Чимин. А Юнги от этих слов сильно разнесло. Он сейчас готов был порвать любимому глотку. — Да кто ты вообще такой, чтобы на меня орать? — Юнги вскочил с кровати и смотрел на омегу сверху вниз, а Чимин продолжал сидеть. Мин был очень зол на свою пару, поэтому он не заметил, как поднес руку вверх, замахиваясь. А Чимин весь сжался и дрожал от страха. Он не узнавал своего любимого. Неужели Юнги настолько сильно взбесился. — Прости… — промямлил Чимин, закрывая лицо влажными от слёз ладошками. А у Юнги в голове что-то щелкнуло и он опустил поднятую руку в свободное положение. Мин сел рядышком с омегой и взял его маленькие ручки в свои, убирая их с лица. Он хотел посмотреть Чимину в глаза. Густые, мокрые ресницы распахнулись, обнажая медовые глаза. В них отчетливо читался страх, по погасшему взгляду можно было определить, что омега очень потерян в себе, а по слезам, пленкой, накрывшей темную радужку, было отчетливо видно, что он расстроен. Юнги просто взял и обнял мальчика. А Чимин чувствовал себя очень не хорошо. В районе солнечного сплетения больно давила тошнота. Он терпел, утыкаясь носиком в шею человека, которого он любит и который замахивался на него сегодня. В то время комок тошноты пробирался всё выше и выше. Терпеть стало не возможно. Он подскочил, закрыв рот рукой, и выбежал из комнаты…

Примечания к части:

      Я знаю, что никто из читателей не читает примечание к части, поэтому пишу здесь. Пожалуйста, читайте мои примечания, я иногда там шутки толкаю :)       Я буду очень рада почитать ваши отзывы, это реально мотивирует)