Любить.

И почему только мы постоянно ссоримся? Нет и одного спокойно прожитого дня, чтобы мы не повздорили из-за какой-то глупости. Но это и наполняет каждый день смыслом. Если бы мы с тобой так никогда и не познакомились? Я уже не представляю свою жизнь без тебя. Однако, мы настолько разные, так отличаемся. Столько времени я вглядывался в тебя, смотрел в твои глаза, но не видел в них любви. Я жаждал увидеть в них какое-то чувство, возможно, столь необычное для тебя, когда ты вновь посмотришь на меня. Но ничего… Я ощущал, что твоё сердце и мысли пока занимает кто-то другой. Меня это тяготило. Запомни: такое существо как я, некромаг, может полюбить только один раз, полюбить навсегда. Даже думал влюбить тебя в себя. Я ждал. Чего только не происходило за это время. Как я проклинал себя за тот невинный поцелуй… Если бы только знал о последствиях… Возможно, это было ещё одним испытанием нашей любви. Поэтому не мешал тебе определиться. Вдруг в той Ирке, которою я хорошо знал, стали происходить перемены. Неужели… Уже тогда в ней стало появляться это чувство ко мне, сначала такое нерешительное, робкое… Но оно усиливалось. Валькирия-одиночка сама не осознавала, что делает себя уязвимой. А я, дурак… Мне всего было мало. Из-за своей жадности я чуть не потерял её. Даже живя с волчицей, я не терял надежды, что в её сознании проклюнется Иркино. Она снова обретёт контроль и вернётся… Ко мне. Мы сможем быть вместе. Как сказала валькирия сонного копья: "Не мы первые, не мы последние". Каждый совершал ошибки, жертвуя ради любви. Нам просто надо выдержать… Не сломиться… Помогли ли мне тогда её слова? В любом случае помогли подняться. Заставили с ещё большим стремлением надеяться. За свой эгоизм и чувство собственности нужно платить. Только один я был виноват в том, что последовало незыблемое наказание за нарушение правил валькирий. И теперь сознание животного отняло её у меня. Ирка превратилась в белую волчицу. Я гладил загривок волчицы, лежащей у меня на коленях. Она лениво щурила на меня полузакрытый глаз. Сейчас хищница на меня не рычала, даже облизала мои искусанные ею руки. Как часто мне казалось в такие моменты, что Иркино сознание возвращается. Что скоро вернётся она сама… Дело в том, что Ирке удалось сорваться с хилого ремешка, который служил поводком и удерживал её. Она, как обычно, прытко бегала по лесу, и наткнулась на охотника. Человек, испугавшись бегущего на него зверя, поднял ружьё и выстрелил. Волчица успела увернуться, и пуля прошла вдоль бока. На белой, взбившейся шерсти проступили кровавые пятна. Животное сразу же нашло укрытие, где можно было спокойно зализать раны. Там и нашёл в таком состоянии волчицу запыхавшийся Багров, обежавший за это время весь лес. Он хотел было подойти, но волчица, вскинув морду, предупредительно зарычала. Рану нужно было обработать, что впоследствии оруженосец валькирии-одиночки и сделал. Но до этого, уяснив, что словами теперешней Ирке не объяснить о необходимости лечения раны, он совершил глупость: подошёл слишком близко, и волчица, восприняв это враждебно, обнажила клыки. В итоге, Матвей на плече донёс белую волчицу до приюта валькирий. Разумеется, не просто так. Об этом свидетельствовали глубокие царапины и укусы на руках, пару царапин на лице. Так что пришлось ему промывать и перевязывать раны не только волчице, но ещё и самому себе. Чего только не сделаешь ради любви. «Я подожду» – шептал он животному, надеясь, что слова пробьются до сознания любимой – «столько, сколько понадобится. Пока ты не будешь готова. Я буду ждать» Волчица лежала и слушала. Иногда к нему в голову забредали мысли. Вот например, если существует ещё мир, очень похожий на их, как две капли воды, то может ли быть так, что они с Иркой, там, никогда так и не встретились. Как тогда жизнь ужасна. Или наоборот прекрасна. Может, там и не было всех осложнений. Но только преграды и укрепляют отношения. Вместе пережитые. Склеивают их как цементом. Их и называют настоящими. Но эти странные мысли он старательно отгонял от себя. Чтобы не сглазить. Они смогут существовать отдельно от всяких запретов, нормально жить.