опережая чувства

      Жизнь Лань Ванцзи протекала тихо и размеренно. Его расписание каждый день было плотно забито делами, что не оставалось ни секунды на что-то хотя бы отдаленно не напоминающее занятия самосовершенствования. Каждый прожитый им день был похож на предыдущий, ни один из них не отличался какими-нибудь громкими событиями, ничего из ряда вон выходящего не случалось. То ли виной тому были несколько тысяч правил клана Гусу Лань, то ли отрешенность самого Лань Ванцзи от остального мира — никто точно сказать не мог, даже он сам.       Но в скором времени в его жизни — да и не только в его — появляется ураган. Чересчур энергичный, до ужаса надоедливый, но чертовски обаятельный ураган. Он постоянно веселится, устраивает безобидные шалости. Его улыбка светит ярче летнего солнца на чистом небосводе, а глаза блестят детским озорством. От него исходит неподдельная искренность, которая невольно чарует всех и каждого. Имя этому урагану — Вэй Усянь.       Он вторгается в жизнь Лань Ванцзи, в его личное пространство. Постоянно пытается привлечь внимание, втянуть в свои азартные проделки, завязать беседу. Вэй Усянь всюду следует за ним по пятам, словно собачка за хозяином, и ведёт одностороннюю беседу, лишь изредка удостаиваясь холодного взгляда Второго Нефрита клана Лань. И даже когда его пытаются спровадить, да куда подальше, он лишь жмется ближе, будто не ведает никаких рамок приличия. Смеётся заливистым смехом и говорит: «Я никуда от тебя не денусь, Лань Чжань!»       И правда никуда не девается. Болтает без умолку, лучезарно улыбается и проводит с Лань Ванцзи каждую свою свободную минуту, даже если его никто об этом и не просит. Вэй Усяня необъяснимо сильно тянет к нему, он старается привлечь его внимание, подружиться. И за этими невинными попытками завести нового друга, Усянь не замечает, как глубоко внутри тихонько зарождается какое-то тёплое чувство, медленно растекающееся нугой по всему телу, окутывает его с ног до головы своим дурманящим теплом.       Вэй Ин совершенно не замечает, как начинает проводить большую часть своего времени с Лань Чжанем. Сначала только из-за того, что ему приходилось отбывать наказания за нарушения правил Гусу в здешней библиотеке под зорким наблюдением Лань Ванцзи; потом — по привычке. Потому что без него становилось необъяснимо пусто внутри и появлялось стойкое чувство неполноценности, словно кусочек его души оторвали и прибрали к рукам, не желая отдавать.       Ему очень нравится звать Лань Ванцзи по имени, первому имени. Он делает это по поводу и без, всегда с новой интонацией, но каждый раз в его голосе ощущается толика нежности. Он делал это при их первой встрече, продолжает и при следующих. Многие удивляются такому его поведению, некоторые даже недовольны и смотрят осуждающе. Даже Цзян Чэн, зараза, до сих пор пытается отучить его «фамильярничать» с Лань Ванцзи. Но это его совершенно не останавливает.       Нравится дразнить, выводить на эмоции. Разговаривать с Лань Чжанем, даже если со стороны это больше походит на монолог — он знает, что его слушают, иногда отвечают кивком или коротким «Мгм», и этого вполне достаточно, чтобы сделать Вэй Ина счастливым.       А ещё ему нравится рассматривать Лань Ванцзи. Временами он засматривается на него, не в силах отвести своего взгляда. Любуется правильными чертами лица: аккуратными тонкими губами, острыми скулами, ровным носом и светлыми, янтарными глазами. И ему насколько нравится представший перед ним вид Лань Ванцзи, что он решает запечатлеть его на бумаге. Рисует старательно, выводит каждую новую линию медленно и изящно. Вот только жаль, что когда Вэй Ин показывает Лань Чжаню его портрет, тот считает это лишь очередной шуткой и гонит от себя подальше. В этот момент сердце немного колет, а лёгкие чем-то еле заметно щекочет. Вэй Ин предпочитает игнорировать эти два чувства.       И вскоре заходится громким кашлем. На ладонь падают нежные розовые лепестки, местами покрытые его кровью. Требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что они означают и откуда взялись. Он сжимает ладонь и прячет руку под столиком, за котором сидит — не хочет, чтобы кто-то увидел, особенно Лань Чжань.       Однажды, во время очередного наказания, когда Лань Ванцзи приставили к нему надзирателем, в горле начинает сильно першить, кашель рвётся на ружу и Вэй Усянь, быстро ретировавшись из библиотеки, сгибается пополам, чуть ли не задыхаясь от столь сильного приступа. На пол падает небольшой розовый бутон. Азалия — цветок, символизирующий страсть и преданность.       В этот момент Вэй Ин решает для себя, что не позволит никому из ныне присутствующих в Облачных глубинах узнать, что с ним случилось. Лишь начинает больше озорничать и нарушать правила, чтобы его поскорее выдворили за пределы территорий Гусу Лань, позволяя вернуться обратно в Юньмэн. Он никак не реагирует на замечания Лань Ванцзи, пропускает мимо ушей гневные тирады Цзян Ваньиня и даже игнорирует мягкие просьбы шицзе перестать вести себя столь опрометчиво. Долго ждать не приходится. Практически сразу после потасовки с Цзинь Цзысюанем Вэй Ина, пристыдив, отправляют в его Орден.       Цзян Чэн, только прознав об этом, отвешивает ему подзатыльник и бурчит себе под нос, какой же он, Вэй Усянь, идиот. Шицзе мягко улыбается и лишь немного качает головой, говорит, что не стоило из-за неё лезть в драку. А Лань Ванцзи, Вэй Ин понятия не имеет почему, молча смотрит на него и в этом взгляде читается то ли грусть, то ли обида, то ли небольшое разочарование — это просто предположение, но кажется всё вместе. Вэй Усянь никак не может понять чем именно вызваны эти эмоции и, собственно, почему, но он и не стремится понять. Лишь знает, что его отъезд вовсе не облегчит жизнь им обоим.       После отбытия Вэй Усяня обратно в орден Юньмэн Цзянь, все лишь облегчённо выдохнули. Облачные глубины погрузились в своё прежнее, тихое и безмятежное, состояние. Жизнь Лань Ванцзи тоже вернулась в прежнее русло: вновь стала размеренной, без неожиданных всплесков эмоций, лишилась безудержного урагана, привносящего в неё нечто особенное.       На второй месяц после отъезда Вэй Усяня Лань Ванцзи получает небольшой конверт из Юньмэна. В нём оказывается пригласительное письмо и белая лента*.       Дыхание перехватывает, а сердце больно сжимается. Лёгкие еле ощутимо щекочет.       Причиной этому были красные камелии.