Обещаю...

      Жохань медленно, тихо ступая, крался по коридорам. В ордене Вэнь не было определенных фиксированных правил на счёт отбоя и подъема, но было четко обозначенное время начала занятий и за опоздания строго наказывали. Так что какой никакой, а режим у учеников и приглашённых адептов выработался. И лишь самые смелые нарушали его, засиживаясь допоздна в своих комнатах. Но сыну главы ордена Ци Шань Вэнь закон, как говорили многие, не писан. Настолько, что сейчас он воровато оглядывался, стоя у обычной, казалось на первый взгляд, двери.       Безночный город был огромен. Настолько, что ученики, прибывшие из более или менее известных и прославленных орденов удостаивались личных комнат. Так и комната, в которую вошёл Жохань - была рассчитана на одну персону.       Внутри было темно и лишь мягкий, рассеянный лунный свет освещал кровать, на которой... никого не было. Вэнь настороженно вглядывался в скомканные одеяла и подушки, медленными шагами проходя дальше, вглубь комнаты, пока чьи-то руки не обняли Жоханя со спины. Поняв кто это, парень расслабился, прикрывая глаза и тихо шепча: —А-Мянь... — Я скучал, — адепт ордена Цзян сильнее прижался к спине Вэня. — А-Хань.       Жохань развернулся в объятиях и обнял Фэнмяня в ответ, прижимая к себе, а после, отпустив, мягко взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.       — Мы виделись только сегодня утром — усмехнулся он, глядя в красивые, чуть блестящие в лунном свете, глаза напротив.       — Ну, — протянул Цзян, нарочито задумчиво вскидывая брови, — Целый день - это много.       И не дожидаясь ответа, тут же прильнул к чужим губам. Жохань хмыкнул сквозь поцелуй, но всё же ответил, подхватывая Фэнмяня под бёдра и медленно направляясь в сторону кровати. Тот прикрыл глаза и, не сопротивляясь, обхватил ногами талию любовника, руками обнимая за шею и прижимая к себе.       Наконец добравшись до кровати, Вэнь опрокинул парня на неё, нависая сверху, сжимая коленями бёдра. От одежды избавились быстро, не прекращая целоваться — сейчас она казалась лишь ненужными тряпками. Где-то в темноте звякнул отброшенный в сторону колокольчик ордена Юн Мэн Цзян.       Жохань на секунду замер, рассматривая обнажённое тело под собой. Часто вздымающаяся грудь, раскрасневшиеся щеки и лихорадочно блестящие в темноте глаза - всё это вкупе с поднятым коленом, проехавшимся между ног и тихим «А-Хань..» заставило член дернуться. Вэнь тут же припал губами к шее Фэнмяня, прикусывая кожу где-то под челюстью.       — Жохань! — возмутился было Цзян, но его возглас тут же сорвался на громкий, несдержанный стон - Вэнь прохладными пальцами коснулся сосков.       Но и на них парень задержался недолго, практически сразу скользнув вниз, мягко, еле касаясь, проводя пальцами по животу, щекоча. Фэнмянь лишь бесстыдно стонал и водил ногтями по спине любовника, чувствуя, ощущая такие до одури возбуждающие прикосновения, не в силах сделать более ничего. А рука, наконец, добралась до своей цели, аккуратно обхватывая плоть партнёра, пару раз проводя по всей длине.       Вэнь, наконец, отстранился от шеи Цзяна, напоследок лизнув недавний укус, и посмотрел ему в глаза. Такие родные, знакомые глаза, в которых несложно было уловить плескавшиеся в глубине души эмоции, даже когда лицо и тело ничего не выражало. Сейчас их застилала пелена возбуждения, такого пленяющего, что хотелось тупо забыть обо всём и смотреть-смотреть-смотреть в эти блестящие, прекрасные глаза. Но забыть не давало уже дошедшее до крайности возбуждение и даже не столько своё, сколько лежащего под ним парня.       Жохань впился в губы Фэнмяня страстным, но нежным поцелуем. И тот с готовностью отвечал. Их языки сплетались в причудливом танце, когда Цзян вновь обхватил ногами талию любовника, скрещивая их за спиной. Тот тут же, поняв, что к чему, потянулся вперёд, выуживая из-под подушек бутылёк с маслом. Усмехнувшись своим мыслям сквозь непрекращающийся поцелуй, Вэнь обильно полил ладонь жидкостью, кидая сам бутылёк куда-то в сторону и приставляя к уже несколько растянутой дырочке сразу два пальца.       Даже несмотря на то, что предыдущий раз был лишь предыдущей ночью, Жохань и не думал торопиться с растяжкой. Он бережно раздвигал податливые стеночки, боясь причинить боль. Каждый раз, как в первый.       По всей сути дела, встречаться они могли лишь так, ночью, когда между ними не оставалось никакого стеснения, а все нормы приличия и морали оставались по другую сторону двери, в длинном, освещённом лишь пробирающимся через окна светом луны. Днём каждый из них был в окружении своих компаний: Цзян Фэнмянь с адептами своего ордена, а Вэнь Жохань, неизменно, с Цзинь Гуаньшанем.       Растяжка заняла не слишком много времени, и вскоре внутри Фэнмяня свободно двигалось уже три пальца. Но Вэнь не спешил их доставать, а напротив, с упоением наблюдал, как Цзян стонал и выгибался, пытаясь насадиться глубже.       — А-Хань... — протяжно простонал Фэнмянь, стоило любовнику задеть точку внутри. Волна удовольствия прокатилась по всему телу, заставляя вздрогнуть. — П-пожалуйста...       — Сейчас — рыкнул Вэнь и вытащил пальцы, стоило ему только услышать такой возбуждающий голос партнера.       Чмокнув искусанные, припухшие губы, он выпрямился, вновь беря в руки бутылёк. Вылив остатки масла на налившийся член, парень размазал его по всей длине и, закинув ноги Цзяна на плечи, приставил головку к растянутому анусу. Два возбужденных, страстных взгляда вновь встретились и Жохань, не разрывая зрительного контакта, начал медленно входить, следя за любыми изменениями в глазах или мимике, боясь причинить боль. Войдя полностью, он замер и вновь наклонился вперёд, нежно целуя, а после, отстранившись, начал двигаться.       Сначала медленно, а после ускоряясь, Вэнь каждый раз попадал точно по простате. Так, что с приоткрытых губ Фэнмяня то и дело срывались громкие, бесстыдные стоны, разрезающие ночную тишину. На соседей, сейчас, возможно, слышащих это всё, было глубоко плевать. Рука Цзяна потянулась было вниз, чтобы, наконец, долгожданно прикоснуться к собственной плоти, но была отброшена в сторону. Жохань сам коснулся члена любовника, тут же начиная двигать рукой в такт собственным движениям.       Чувствуя приближающийся оргазм, Цзян поджал пальцы на ногах, жмурясь. Ставшие рваными, движения Вэня говорили о схожести их положений. И, наконец, тугая струна возбуждения внизу живота порвалась. Фэнмянь выгнулся и с громким стоном кончил, забрызгивая и себя и любовника, без сил падая на спину, громко дыша. Жохань, чувствуя, как всё сжалось вокруг его члена, напоследок глубоко толкаясь, успел вытащить и излился на дырочку.       Вэнь снял ноги парня с плеч и упал рядом, восстанавливая сбившееся в процессе дыхание. Он притянул Фэнмяня к себе, укладывая головой на грудь и обнимая одной рукой. Цзян же, почувствовав, что его перекладывают, закинул ногу на любовника и устало открыл глаза, глядя вверх, где поймал такой же уставший, но довольный взгляд.       — Я люблю тебя — прошептал Фэнмянь, устраиваясь поудобнее.       — И я тебя, — Жохань крепче прижал его к себе, мягко целуя в макушку и, чуть погодя, добавил. — Когда-нибудь мы сможем сказать о наших чувствах во всеуслышание. Я обещаю.       Услышав эти слова уже на грани яви и сна, Цзян тихо повторил: «Обещаю...» и провалился в сон.