Птица в клетке

Вы знаете, что такое боль? Физическая, душевная – не так важно. Вы когда-нибудь чувствовали боль? Скорее всего да, ведь сложно прожить в этом мире, не почувствовав ни капли боли. Она бывает разной: жгучая, сжигающая твоё сердце, острая, что пронзает тебя ножом, и тихая – самая ужасная. Ты можешь даже не заметить её, пока она съедает тебя изнутри, нашёптывает дурные мысли, будто Азазель Моисею, и душит, душит своими цепкими лапками. И как бы ты не старался отмахнуться, отвлечься чем-нибудь, боль всегда будет с тобой. И пока причина боли не уйдёт – ты не сможешь ничего сделать. Вообще ничего. Это клетка, и ты заперт в ней. А ключ у того, из-за кого эта боль вспыхнула в твоей голове. Ты можешь вырываться сколько угодно, да вот только вряд ли тебя выпустят. Скорее ты только обожжёшь крылья о прутья, обессиленно падая на пол и, свернувшись в комочек боли, будешь тихо скулить. И тебя никто не услышит. Никто не придёт к тебе, чтобы помочь.

***

Лотос сидел в этой клетке уже несколько месяцев. С каждым днём надежда на свободу угасала, как медленно тающая свеча, а сил становилось всё меньше. Он был заперт здесь, в этой чёртовой клетке, обрамлённой золотом, с замком в виде черепа, даже не слишком тесной… Но как же было мало места его душе. А как мало места крыльям! Хотелось погнуть прутья и взмыть в потолок, пробить его собой и вырваться, наконец, наружу. Но Лотосу не хватит сил. Он уже давно не ел просто из-за чувства гордости, потому выглядел ещё бледнее, чем раньше. Его кожа напоминала мрамор: он был такой же бледный, а вены были тёмного синего цвета на фоне белоснежной кожи, сосуды в глазах полопались… Единственное, что выглядело хорошо, так это волосы. Лотос не мог позволить себе запустить самую любимую часть своего тела, потому что они напоминали о его маме… Мама… Пусть родители Лотоса оба были мужчинами, но Гено всегда был для Лотоса мамой, а не папой. Это было одно из самых тёплых существ на всём белом свете, в его объятиях было тепло и защищённо. Но Гено не был вечен. Он был обычным, по сравнению с Риппером, человеком, и жил недолго. И именно поэтому Гено старался проводить с мужем и сыном как можно больше времени. Чтобы они не забыли его, чтобы помнили его тепло. И они помнят. Оба хорошо помнят запах чая с имбирём и крови, тёплые объятия, глаз, что смотрел на Риппера и Лотоса с нежностью и любовью. Да, они из мира, где основной закон «Убей, или будешь убит», но им ничто не могло помешать иметь свой кусочек счастья. Они любили друг друга, они ценили друг друга, и пусть смерть, всё же, забрала Гено на тот свет, они были счастливы. Риппер хотел уйти следом, но последним, главным желанием Гено было то, чтобы Риппер ни за что не оставлял Лотоса одного. Да, им обоим будет больно, но вместе легче. Вместе всегда легче.

***

Послышался стук маленьких каблучков и в подвал, где стояла клетка, спустился её владелец. Рюрик Роллер был художником, а это очень специфические личности. Данная особа была жестокой, пусть и не ко всем, но с Лотосом он обращался, как с игрушкой. Он просто не знал, что можно делать иначе. Рюрику хотелось лишь избавиться от вечного одиночества, да вот только никто не учил его, как правильно это делать. Матери Роллел от роду не знал, а отец обращался с ним, как с какой-то зверюшкой. Даже поросёнком называл. Рюрика передёрнуло от внезапных воспоминаний, но он сдержался в лице, подходя к клетке и садясь рядом на пол. Он всегда так делал, любил смотреть людям в глаза, а Лотос был намного ниже него. Ворон даже не дёрнулся, лишь подвинулся ближе. - Ты как, соловеюшка? – с ноткой издевательства хмыкнул Рюрик, наклоняя голову, пытаясь увидеть лицо Лотоса под капюшоном. – Выглядишь не очень. Ты совсем не ешь, меня это расстраивает. Лотос не шевельнулся. Ему было плевать на чувства этого кадра, даже хотелось дать ему в рожу. Расстраивает его, значит? «А не пойти ли тебе нахуй?» - сказал бы Лотос, если бы хотел говорить в принципе. А он не хочет. Он не проронит ни слова при разговоре с этим… Аристократом. Рюрик ещё немного понаблюдал за молчаливым жнецом, вздохнул и достал свои блокнот с карандашом, в надежде хоть сегодня сделать пару эскизов лица этого чуда. - Хэй, певчая птичка. Не хочешь спеть мне что-нибудь? Я всё ещё желаю услышать твой голосок, – Рюрик старался поддерживать свою привычную манеру речи, пусть его нутро и кричало, что сегодня что-то будет особенное. Лотос слабо наклонил голову в бок и скинул с себя капюшон, открывая вид на острые черты лица и белоснежные, как кожа, волосы. Парень посмотрел в глаза Рюрика, рассматривая его лицо. Глаза жнеца были полны усталости, боли и… пустоты. Он был пуст внутри, как новый холст. Хотя, скорее, как холст, с которого постарались стереть всё, что на нём было до этого. Остались какие-то линии, мазки краски, что слишком сильно въелись в поверхность холста. Цвет крови, цвет боли и цвет пустоты. И больше ничего. Из бледных, тонких губ вырвался тихий выдох. А затем послышался тихий, слабый голос, хрипловатый от долгого молчания, но всё такой же прекрасный.

Baby, you have to pay in this way or another In this life or in the next. For as long as we’ve known each other You’ve been playing this game with death…

Лотос слабо улыбнулся, продолжая петь чуть громче, но всё равно тихо. Он пел спокойно, будто колыбельную. Но для него это была песня смерти. Обычно он пел её на кладбище, когда отправлял кого-нибудь на тот свет, но сейчас он не хотел ничего такого… Да, Рюрик был сукой, но Лотос чувствовал, что это не просто так. Было в Рюрике что-то хорошее.

One day you will be tried On the execution line. He’ll strap you in and you will fry Like fireworks on the 4th of July.

Рюрик внимательно слушал, вдумываясь в текст и понимая, что будь он сейчас в своём обычном состоянии – на его лице появилась бы слабая, заинтересованная улыбка. Но сейчас его нутро приказывало ему молчать и только слушать. Что-то было в этой песне такое, из-за чего ты не мог вымолвить ни слова. Ощущение, что ты не имеешь права сейчас что-нибудь говорить. Вроде и жутко, но в то же время так спокойно…

Baby, you have to pay in this way or another Whether you can cry or not. Oh, how sad to face the judgement Unprepared to meet your god...

Лотос улыбнулся чуть шире, наклоняя голову набок и смотря куда-то в стену. Его забавляло любое упоминание бога. Любого бога, любой религии. Нет, он не считал религию чем-то ужасным, некоторые ему даже нравились: его скорее забавляло то, как люди относятся к таким вещам. Люди вообще очень глупы, по мнению Лотоса, но из-за этого они и забавны. И то, как они верят всему на слово, не включая собственные мозги – тоже было забавным. Но сейчас это уже не важно. Сейчас важно лишь то, что будет с ним дальше, а вариантов не много.

He will wear a rubber coat Shoot lightning through the vital veins. They think that you emit the light But you only take it in…

Они оба чувствовали, как тело покидает напряжение. Стало легко, будто Лотос не сидит сейчас в клетке с тяжёлым грузом за спиной в виде крыльев, а Рюрик не поглощён своими мыслями, тянущими его к земле. Им было спокойно, им было… хорошо?

The man in uniform will come And he will stick it in the arm. You’ll scream out for your father And in darkness I pray you will Never find him again…

Да. Им определённо было хорошо.