Молчание - знак согласия

Что может быть лучше бокальчика красного полусладкого вина, которое старше тебя раза в три? Да еще и в пятницу, вечером. Закуска в виде пиццы, ночь за окном, тишина, нарушаемая лишь любимой музыкой, да легкий полумрак пустой квартиры. Ничего? Вот и Чуя так считал, попивая бордовую жидкость в своей квартирке и наслаждаясь долгожданным спокойствием. Вот только так явно не считал ночной гость, грубо прервавший звонком в дверь все блаженство. И вот кому там не сидится? Недовольно цыкнув, Чуя отложил стакан в сторону и поплелся к двери. Если это сейчас будет забывший ключи сосед или какой-нибудь несчастный торговец в попытках продать свои полусгнившие овощи, то он за себя не ручается… Но реальность оказалась хуже. Намного. В дверях, самозабвенно лыбясь, стоял Осаму собственной персоной. Этот придурок офигел вот так заявляться к нему в квартиру, да еще и в... — а какой час, кстати говоря? Парень кинул взгляд на экран телефона, быстрым движением нажимая кнопку питания, — в гребаных одиннадцать часов вечера! Хотя, есть ли вообще какой-то смысл что-то тут говорить? Этому забинтованному шуту вряд ли знакомы хоть какие-то правила приличия, которые обычно соблюдаются между образованными людьми. Да и зачем ему, если он все равно не относится к этой категории? — Че надо? — грубо бросил Чуя, облокачиваясь на косяк двери и всем своим видом пытаясь показать, что гостю здесь не рады. — Отчего ты так груб, Чуя-сан? — нарочно приторно-сладко растягивая слова, ответил Дазай, продолжая все так же ехидно улыбаться. — Разве тебя не учили, как нужно приветствовать дорогих гостей? — Учили, вот только «дорогих гостей» я здесь что-то не вижу, так что не понимаю, к чему ты вдруг решил этим поинтересоваться, — едко ответил рыжий. — В последний раз спрашиваю — зачем пожаловал? Если ничего срочного, то выход там, — кивнув в сторону лифта, Чуя уже собрался было прикрыть дверь, возвращаясь к своему благородному занятию в виде эстетического попивания вина под классический рок с видом на ночную Йокогаму. Но у Дазая, видимо, были другие планы. Он придержал дверь, одним широким шагом заходя в квартиру и закрывая ее за собой. Хозяин апартаментов кинул раздраженный взгляд, но ничего не сказал. Ну а молчание, как известно, всегда означало знак согласия. Особенно для Осаму. — Видишь ли… — начал детектив издалека. — Произошла страшная трагедия… — он издал драматичный вздох, прикладывая ладони к груди. — Быстрее, — раздраженно бросил Чуя, в нетерпении притоптывая ногой и прерывая весь спектакль. Дазай бросил на него обиженный взгляд, но трагичность все же с лица убрал, вмиг становясь равнодушно-серьезным. — В общем, тут человек умирает, — ответил он, внезапно жутко заинтересовавшись своим маникюром. — «Тут» — это где? — мафиозник скептически выгнул бровь. — Тут — это прямо здесь. — А точнее? — А точнее некуда. Просто здесь. — Ты можешь сказать, кто там умирает, и причем тут вообще я? — терпение рыжего грозило вот-вот закончиться, если Дазай и дальше будет пороть всю эту чушь. Хотелось уже прервать фарс, выставить этого придурка за дверь и вернуться к своему главному собеседнику на вечер — красному полусладкому. — В общем… — Дазай, на этот раз, кажется, не наигранно вздохнул. — Кажется, я умираю… — чуть тише добавил он. Чуя на миг удивился, но лишь на миг, не позволяя гримасе изумления возникнуть на своем лице дольше, чем на долю секунду. — Что же, поздравляю, ты исполнил свою мечту. Принесу тебе на могилу цветочки. Завядшие. Если это все, то позволь с тобой распрощаться и вернуться к более важным делам, которые ты так нагло прервал, — нетерпеливо отозвался он, уже делая шаг вперед, чтобы выпихнуть Дазая за дверь и запереться на десять замков, чтобы больше никто сегодня не посмел его потревожить. — Нет, погоди, — внезапно Дазай стал по-настоящему серьезен, внимательно посмотрев Чуе в глаза, он добавил тихо, с расстановкой. — Чуя. Я правда умираю. Мафиозник еще пару секунд молчал, в ответ неотрывно смотря в карие глаза. В тех не отражалось ни грусти, ни скорби, но зато виднелась редкая для него сосредоточенность и серьезность. Неужели?.. Неужели он говорит правду? Но как? Очередная попытка оказалась успешной на этот раз? Но почему тогда Дазай стоит сейчас перед ним, кажется, совершенно здоровый, без простреленного виска, вспоротых вен, не блюющий кровью, не посиневший от нехватки кислорода… Быть может, он подхватил какую-то смертельную болезнь? Но почему тогда он не у врача, не в больнице, что он делает сейчас у Чуи вместо того чтобы усердно лечиться или же праздновать долгожданную победу над собственной жизнью? Пришел попрощаться? Хах, неужто вдруг в роковой час вспомнил про бывшего напарника, которого не раздумывая бросил тогда, четыре года назад, уйдя из Мафии без малейших объяснений или хотя бы весточки. По спине скользнули обжигающе-ледяные мурашки. Чуя нервно сглотнул. Казалось, время замедлило ход, а карие глаза все так же продолжали буравить взглядом, ожидая его реакции и ответа. Медленно выдохнув, он постарался взять себя в руки. — К-как? От чего хотя бы? — несмотря на все усилия, голос все же прозвучал хрипло, приглушенно и даже как-то жалко. Да еще и запнулся в начале. Н-да. И куда только делась хваленая выдержка мафиозника со стажем? Все еще не отвечая, Дазай приблизился к нему, наклоняясь, не отрывая взгляд от голубых глаз напротив. Наконец, губы разомкнулись, хриплым полушепотом выдавая слова: — Умираю... умираю от любви к тебе, — выдохнув это, Осаму внезапно притянул за ворот жилетки еще не успевшего ничего сообразить Чую, крепко и чувственно целуя, лишь спустя несколько десятков секунд отрываясь от пораженного до глубины души Накахары. Смотря на растерянную физиономию Чуи, который от шока не успел ни оттолкнуть, ни ответить, Дазай издал тихий смешок. Потом еще один. И, не выдержав, звонко рассмеялся. — Купи-ился, — отсмеявшись, довольно протянул он, пока Чуя медленно отходил от шока. — Осаму… Я... — кажется, мафиозник наконец начал приходить в себя, с трудом выговаривая отдельные слова. — Я сейчас сам тебя убью! Почуявший опасность Дазай уже начал потихоньку отступать, да не успел, как в его затылок уже прилетела нехилая оплеуха. — Идиот! — кулак несильно врезался в плечо. — Скотина! — чувственный тычок в грудь. — Придурок!— завершив поток обзывательств и ударов хорошенько огретой каштановой макушкой, Чуя выдохнул, останавливаясь и в бессилии опуская руки. Он испытывал смешанные чувства — с одной стороны злость и дикое раздражение на тупые шутки Осаму и собственную наивность, прошлая растерянность и шок все еще не исчезли до конца, и, с другой стороны, на удивление ощутимое и расслабляющее облегчение, что это все-таки оказалось шуткой и этот забинтованный придурок умирать не собирается, по крайней мере сейчас. О том, что они сейчас, только что... поцеловались, даже и думать не хотелось. Просто глупая шутка. Всего лишь розыгрыш, на этот раз действительно шокирующий — Дазай постарался на славу. Вот только... почему нет ни единого чувства отвращения или злости конкретно на поцелуй? Он все еще в шоке? Не успел до конца осознать произошедшее? Или... О том, что идет за этим «или» думать не хотелось. Чуя перевел хмурый взгляд на Дазая. Тот, так и не удосужившись за все это время разуться, сейчас стоял, согнувшись в три погибели. Нахмуренные брови на миг взмыли вверх и тут же вернулись в прежнее положение — неужели переборщил с ударами? Да нет, несмотря на все желание укокошить эту несчастную мумию, бил он вполсилы, или даже слабее, — это Чуя точно помнит. Так почему же он?.. Чуть лучше присмотревшись, Накахара внезапно с возмущением понял, что тот всего лишь смеется. Вот же ж! Смешно ему, да? Ну сейчас не до смеха будет! Чуя уже закатывал рукава, начав угрожающе приближаться, и только нежелание пачкать любимые пушистые тапочки об принесенную с улицы Дазаем грязь спасало последнего от участи быть шарахнутым об стену. О том, что он запросто может поднять его гравитацией, при этом не приближаясь лично, Чуя как-то даже и не подумал. — Ты... ты... — в беззвучной ярости зашептал тот, готовый разразиться новой гневной тирадой, сопровождаемой хорошими тумаками. — Ахах, прости, просто твоя реакция была слишком смешной, — наконец, справившись со смехом, Дазай разогнулся, все еще держась за живот и смахивая выступившие на глаза слезы. Чуя на это лишь прищурился, угрожающе занося сжатую в кулаке правую руку. Невольно все еще приглушенно посмеиваясь, Дазай приподнял в примиряющем жесте обе руки, — ладно, ладно, сдаюсь, только не бейте. Хмыкнув, Чуя опустил руку, пряча обе ладони в карман и, облокотившись на близстоящий шкаф, остановил прищуренный взгляд голубых глаз на Осаму, все еще ожидая хоть каких-то разумных объяснений его возмутительному поступку. — Ну надо же было тебя как-то отвлечь и заставить впустить меня к себе, а то сидишь тут, неподступный, как принцесса, запертая в башне со злобным драконом, вот только с одним отличием — заперся ты в своей башне сам, да и роль жуткого дракона тоже исполняешь самостоятельно, — с легкомысленной улыбкой на губах ответил он, в процессе говорения уже делая уверенные шаги по направлению к кухне. — А ну стоять, — грозным окриком резко прервал его Чуя. Дазай развернулся на носках на сто восемьдесят градусов, вопросительно вскинув брови и, кажется, впервые за вечер несколько неуверенно глянул на Чую. — Обувь сними, я за тобой мыть потом не собираюсь, — пробурчал рыжий, отведя глаза в сторону и, резко выпрямляясь, зашагал на кухню. — Ноу проблемс, — весело бросив это, Дазай двумя махами ноги скинул ботинки, тут же идя на кухню, на удивление, все же не забыв по дороге заскочить в ванную и быстро ополоснуть руки. — Ммм, красное? Пятидесятых годов? Неплохо-неплохо, — с улыбкой протянул он, бесцеремонно усаживаясь за стол, пока Чуя с недовольным цыканьем наполнял второй бокал бордовой жидкостью. — Прольешь — убью, — с этими словами мафиози поставил перед бывшим напарником наполненный стакан, с нарочито недовольным видом садясь напротив. — Ну что, за то, чтобы подобные шутки почаще так хорошо удавались? — с веселой усмешкой промолвил Дазай, когда они приподняли свои бокалы, собираясь чокнуться. — Клянусь, если ты еще раз что-то подобное выкинешь… — Чуя решил не продолжать, гораздо красноречивее выражая взглядом дальнейшую судьбу Осаму при подобных обстоятельствах. — Ладно-ладно, я понял. Ну тогда, — Осаму хитро ухмыльнулся, смотря на Чую и чуть выше приподнимая свой бокал. — За поцелуи, — торжественно объявил он, протягивая бокал, чтобы чокнуться. — Еще чего, — недовольно пробормотал Чуя, невольно отводя взгляд и с ужасом чувствуя, как его щеки начинают отчего-то пылать. Вино в руке он так и оставил на месте, не протягивая навстречу и не отводя, так что Осаму чокнулся с ним сам. — Вот только не ври мне, что тебе не понравилось, — чуть глотнув багряной жидкости, с легкой усмешкой промолвил Дазай. Чуя на это предпочел промолчать, упорно буравя взглядом свои колени и залпом выпивая все содержимое бокала. А молчание, как известно, всегда означало знак согласия. Особенно для Осаму. А может быть, в этот раз и для Чуи.