Я не принцесса, а ты не на белом коне

      - Выпьем же за наших молодоженов! – Громогласно заявил подвыпивший Гарри Поттер, что выдавала его не совсем стабильная походка. – А теперь тост: мы познакомились с Роном, когда я совсем отчаялся найти хотя бы одно место, где бы мог чувствовать себя как дома; он навсегда и навечно стал для меня лучшим другом и братом - если вспомнить о том, что я женат на его сестре, - он со второго раза нашел справа от себя жену и нежно поцеловал ее смущенную щечку. Зал снова сотворил попытку замолчать, но у некоторых - в частности многочисленных Уизли - это получалось хуже, чем просто плохо. – Гермиона Грейнджер …. Она… она необыкновенный друг и товарищ, она прекрасная девушка и блестящий специалист. Она действительно меня восхищала еще со школьных времен и это восхищение не проходит по сей день. Она поддерживала меня, наставляла и вдохновляла. Мне чертовски грустно, но и приятно видеть, как она выходит замуж... Таких, как она, больше не делают, поверьте мне. Выпьем же за нее! – Все подняли свои бокалы, порадовавшись окончанию столь благородной речи, но тут Гарри вспомнил еще кое о ком: – О, и за Рона, конечно! И за него тоже надо выпить. Да, так чем это я, Джинни?       - Тост, Гарри, - выдохнула Джинни Поттер, чувствуя, как ее муж становится все пьянее и пьянее.       - О, совершенно точно! Тост. Так вот. Для меня было неожиданностью узнать, что они встречаются, - зал заохал, откуда-то послышался смех. Откуда-то послышался голос Джорджа Уизли: "Поттер, не ври!". – Ладно, ладно. У Рона на лице все было написано, да и у Гермионы тоже. В общем, друзья! Пока я снова не забыл, о чем тут говорю, скажу вот что. Вы – самые лучшие люди, которых я только мог повстречать в своей жизни, а она с самого детства не обещала быть жутко счастливой. Вы сделали меня тогда самым счастливым человеком. Сейчас, конечно, этим занимается моя жена, - все мило заохали, а галантный оратор снова подарил супруге нежный поцелуй. На заднем плане послышался звук разбившегося бокала, недолгие пререкания кого-то из гостей и чьи-то всхлипывания. – Так что будьте счастливы! Ссорьтесь, кричите друг на друга, но пусть любовь всегда будет с вами!       Все гости повставали с мест, чтобы одарить речь героя войны самыми громкими аплодисментами. Жених с невестой тотчас подошли к другу и крепко-крепко обняли его, едва сдерживая слезы умиления.       - Спасибо неподражаемому Гарри Поттеру, конечно, но дайте и мне два слова вставить, - послышался голос брата жениха. Фред поднялся с места и подошел к обнимающимся ребятам. Жених с невестой собрались вернуться на свои места, но Фред остановил их: - Когда я закончу, вы меня расцелуете, не то, что обнимите, так что лучше оставайтесь здесь.       - Ну хотя бы он трезвый, - прошептал Рон на ухо невесте.       - У него в руках полный бокал шампанского, к середине речи он будет настолько же трезвым, как сейчас Гарри, - ответила Гермиона, поглядывая на мирно спавшего на плече жены Поттера.       - В детстве я превратил любимого мишку моего брата в огромного паука, - начал Фред.       - У меня детская травма, между прочим, после этого! – Обиженно воскликнул Рон.       - У меня тоже! Мама так меня ругала, что мне было много хуже, чем тебе. Но не суть. Рон из маленького испуганного мальчика, который боялся собственную тень, превратился в настоящего мужчину…       - Не может быть так хорошо, - тихо прошептал Рон.       - … который также боится собственную тень, но уже меньше. – Закончил фразу Фред.       - Ну вот, я же говорил.       - Грейнджер… она была маленькой девочкой, которая только и хотела, что быть умнее всех, - сказал он с улыбкой, глядя прямо в глаза невесте. – Она и была. И остается. Только с годами эта маленькая девочка уступила место взрослой, прекрасной женщине, твердо идущей к своим целям, покоряющей горы, но... - Гермиона закатила глаза, зная, что будет какое-то неприятное «но». Она ошиблась. – Уходя, маленькая девочка оставила самую задорную улыбку из всех, что мне приходилось видеть, и самых дерзких чертят в глазах. С возрастом – хоть и преклонным – они никуда не делись, слава Мерлину, - усмехнулся он и залпом осушил свой бокал. – Мне чертовски приятно видеть, как исполнились все твои мечты, Грейнджер, правда...       - Вообще-то Уизли! – Встрял Рон.       - Пока что еще Грейнджер. Я решила, что фамилия Уизли вступит в законные права завтра, - ответила Гермиона, легонько ткнув в бок своего жениха.       - Вот видишь, Ронни, пока что Грейнджер, - усмехнулся он горько, вращая в руках пустой бокал. - Так вот… Я очень рад, что все исполнилось. Признаться, два года назад я подглядел ее записку с желанием, которое она загадала в Новогоднюю ночь. Да, каюсь. – Из зала послышались восклицания гостей. Кто-то просил его быстрее закончить и дать им выпить, кто-то вопрошал о нехорошем поступке, Гарри все же проснулся и, подобно воробушку, оглядывался по сторонам. Рон молился, чтобы Фред не сказал больше ничего, за что ему пришлось бы потом краснеть, а Гермиона, не отрываясь, глядела прямо в глаза Фреда.       События новогодней ночи двухлетней давности, связанные с ее желанием, были известны только ей и Джинни.       – Она написала на куске пергамента «Уизли. Чертов Уизли», - он сделал паузу, которую посвятил мрачному опущенному взгляду. Он не решался поднять его снова, ведь была крупная вероятность того, что проницательная невеста разглядит в нем нечто совершенно не веселое. Но он все же решился: - И я все понял тогда. Ее желание сбылось! Чертов Уизли сейчас стоит по ее правую руку и завтра она сама станет называться этим фамильным именем. Горько! За самую счастливую пару и за самую счастливую, полную любви, жизнь! – Он поднял пустой бокал и, не отрывая взгляда от невесты, медленно направился к выходу.       Но он не знал, насколько масштабно обсчитался.       Рядом с Гермионой стоит просто Уизли. «Чертов Уизли» пятится к выходу, не отрывая взгляда от ослепительной, но невероятно грустной невесты.       Он успел преодолеть около двадцати метров, когда его догнал ее дрожащий голос и обрушившаяся на его плечи грузная ноша печали:       - Какого черта?!       - Какого черта что? – Спросил он, не обернувшись, тщетно пытаясь скрыть боль от предстоящего с ней расставания; он чувствовал, что грядет ссора, которая приведет лишь к его страданиям.       - Какого черта ты сейчас нёс? Издеваешься надо мной? – Она почти кричала, боясь сорвать голос и обратить на себя внимание гостей, которые и так остались в недоумении от ее быстрой смены дислокации. Многие гости были настроены говорить тост, но вовремя подоспевшая Джинни отвлекла их рассказами о веселом детстве с братьями. – «Счастливую пару», «самую счастливую, полную любви, жизнь»! Серьезно??       Теперь она кричала.       - А что мне нужно было сказать? – Он развернулся, обнажив взгляд, полный боли и ярости. – Что? Что ты хотела услышать, Грейнджер? Если мое поздравление не показалось тебе самой искренней вещью в мире, то уж прости мне эту оплошность, пожалуйста!!       - Искренней? Ха! – Она злобно усмехнулась, подняла подол платья и подошла к нему почти вплотную. Он даже не шелохнулся. – Ты вообще знаешь, что такое искренность?       - Ну, раз уж ты спросила это с таким самоуверенным лицом, то ответ, припасенный в твоих бездонных закромах мозга явно не звучит как «да», - усмехнулся теперь он.       - О, прекрати источать яд, Фредерик! Ты сам во всем виноват!       - Я виноват? Да ты сошла с ума, Грейнджер, не иначе!       Он впился в нее своими небесно-голубыми глазами, словно оплетая ее собственными прутьями, словно пытался взглядом удержать ее подле себя.       - Как ты можешь быть настолько слепым идиотом, Фред? – Вдруг спросила она тихим, надломанным голосом, что заставило его смягчить озлобленную, чуть дерзкую хватку. Мышцы лица расслабились, но зато пальцы сжались в два крупных от сдерживаемых эмоций кулака.

Я попалась как рыбка,

      Развернувшись на каблуках, она направилась было обратно в шатер.

Я запуталась в этой сети,

      Он хотел остановить ее, даже поднял руку, надеясь зацепиться ею за пышное белоснежное платье, но, настигнув границы шатра, она остановилась сама.

Совершаю ошибку, Как себя в этом мире спасти?

      В ее памяти пролетели все моменты, во время которых она хотела убить его, лишь бы он перестал причинять мучительную, тягучую боль. Вдруг то чувство, что он особенный, что он тот самый – лишь нелепая иллюзия?       Вдруг она сама себе все нарисовала?..

30 попыток забыть одного

      Знал бы он, сколько времени и сил она потратила, чтобы его имя больше ничего не затрагивало в ее сердце…

Время не лечит, Где же ты, где?

      Ей казалось, что его взаимность настолько далека, что до нее не дотянуться никогда.

30 свиданий, но не одного Я не принцесса, и ты не на белом коне.

      Она же прекрасно понимала, что он самый неподходящий тип мужчин! Знала, что он никогда не станет героем ее личной истории…       Она глубоко выдохнула, едва сдерживая слезы от непонимания, в какую сторону ей идти? Какое решение принять? Как поступить?..

Накопилась усталость,

      Может, она была из тех людей, кому попросту не суждено быть спасенной?..       Одному только Мерлину известно, как долго она копила все в себе, как долго несла непосильную ношу безответной любви!

Так хотела быть на высоте.

      Но она была безответной только для Гермионы Грейнджер.

Не оправдана жалость,

      Ведь чувства Фреда Уизли были полностью идентичны ее скитаниям...       Но она не хотела видеть этого, не хотела придавать этому высокое, судьбоносное значение - оно могло быть ошибочным, оно для нее и было ошибочным! Она не могла рисковать собственным сердцем и собственной гордостью!

Поменяла пароли к себе.

      Она чертовски боялась того момента, когда даже гордость перестанет нести на себе высокий смысл; она боялась, что однажды своими руками вышвырнет эту нелепую гордость в окно. Она не могла этого сделать, нет... Гордость - все, что у нее было.

30 попыток забыть одного

      Ей было легче думать, что ее чувства принадлежат только ей и ею ограничиваются.

Время не лечит, Где же ты, где?

      Она считала слабостью своего характера даже слабое предположение, что ее тайные надежды вполне имеют шанс стать реальностью…

30 свиданий, но не одного Я не принцесса, и ты не на белом коне*.

      Но ведь однажды огромный шар терпения может лопнуть… И даже гордость может перестать быть важной.       Почему бы этому не произойти сейчас?       Она обернулась. Лицо ее за секунду стало расслабленным и грустным, руки сильно вцепились в платье и было видно: она пыталась на что-то решиться.       - Гермиона, я … - Его слабого, извиняющегося тона и глубокого бархатного голоса было достаточно для того, чтобы неизвестная прочим сила придала невесте уверенности в уже принятом решении. Далекое, невозможное вдруг стало для нее близким, возможным и неизбежным…       Она сорвалась с места уверенными шагами, которые спустя мгновение привели ее прямо в его объятья. Их тела слились в одном, неизвестном никому более страстном, невероятно притягательном танце; губы соединились в чертовски неразделимый поцелуй: нежный, дерзкий и … отчаянный. Руки обоих пытались притянуть к себе и так прижавшиеся тела друг друга, будто хоть один миллиметр расстояния меж ними и все волшебство момента рухнет, магия кончится и принцу с принцессой придется вернуться в совершенно разные реальности…       Реальности, которые никогда меж собой не пересекутся.       Но откуда такая уверенность?..       - Ненавижу тебя, Уизли, - прошептала она, на секунду остановившись.       - Взаимно, Грейнджер, - ответил он хрипловатым от накатившей страсти голосом и вернулся к разгоряченным губам невесты. – Взаимно.