Конструкторы

Мрачный переулок обычного города спал. Издалека, из теплых людских квартир, казалось, что внизу ничего не происходит. Девушке, возвращающейся из клуба, предстоящей пересечь эту улицу, казалось совсем иначе. Переулок был больше похож на лабиринт минотавра, где на каждом шагу её ждала бездонная яма. Темнота и сырость окутывали уже на подступе, а в нос ударяли сотни тысяч запахов, начиная с обыкновенной канализационной сырости и заканчивая чем-то невообразимо сладковато-мерзким с нотками гниения. Поморщившись, девушка вступила в переулок. Красное платье шлейфом следовало за хозяйкой. Копна кудрявых русых волос, заплетенная в поехавший набок пучок, потихоньку расплеталась, грозя в самый не подходящий момент съехать на лицо и закрыть весь обзор. Передёрнув плечами от фантомного мороза, девушка пошла вперёд, цокая каблуками туфель. То тут, то там раздавались шорохи. То крышка мусорного бака с крипом съедет на изржавевший бак, то где-то пробежит мелкая серая крыса, перебирая своими маленькими лапками, то с крыши упадет капля воды, с ярким звоном ударяясь о металлический бак. Испуганно озираясь, девушка продолжала путь вперед. К единственному источнику спасения от непроглядной тьмы - фонарю, стоящему ровно в середине. Как мотылёк, летящий к свету, девушка поспешно шагала к нему. Ещё издалека она заметила человека, облокотившегося на столб, который незаинтересованно смотрел куда-то вдаль. Часть его была закрыта столбом. И надеясь, прошмыгнуть незамеченной, девушка прибавила шаг. Облегченно выдохнув, обойдя незнакомца, девушка почувствовала, как её схватили за шиворот платья и потащили назад. Страх, сковавший тело, гулко раздался в черепной коробке, все инстинкты самосохранения забили тревогу, но из горла вырвался лишь жалкий хриплый кашель. — Молчи. — прошептал кто-то на ухо басистым, прокуренным голосом. В нос ударила канализационная вонь и запах перегнивших объедков. Почувствовав около горла ледяное лезвие ножа, девушка послушно прикусила губу. Из выпученных глаз невольно градом полились слёзы, скатываясь по мертвенно белому лицу. Запястья, сжатые большими шершавыми ладонями, неприятно заныли. Лезвие, всё сильнее впивающееся в кожу, обдавало мерзким холодом. Со свежей раны струйками стекала горячая кровь. Девушку уткнули лицом к ледяной бугристой бетонной стене. Обломанный кусок поверхности колко впился в щеку, по которой заструилась ярко-карминовая струйка крови, стекая вниз по шее. Почувствовав под пышной юбкой холодные потные ладони, девушка съежилась, чувствуя подкативший к горлу комок рвоты. — Пожалуйста. — фраза оборвалась тихим сглатыванием. Смех, гнусный и перекатистый, и звук расстёгивающейся молнии брюк молотом ударили по ушам. Живот адски скрутило, рассудок начал медленно мутнеть, заполняя взгляд разноцветными пятнами. На грани сознания и обморока, девушка почувствовала, как хватка резко ослабилась. Но красный подол юбки, подхваченный порывом ветра, все ещё слабо развевался, оголяя бедра. Надежда на спасения восстала из пепла и засияла словно вечерняя звезда. Скрытый тенью незнакомец приставил к горлу маньяка нож, также, как этот сумасшедший проделывал с его жертвой. Не теряя ни секунды, девушка, собирая все силы, что остались в её слабом теле, сделала рывок. Скользнув по шершавой стенке, расцарапав плечо до жжения, она попыталась скрыться во тьме. В голове эхом расходилась всего лишь одна мысль: «Нахрен отсюда! Прочь-прочь-прочь!». Ноги не слушались, словно из ваты, они подкосились, и девушка обессиленно рухнула наземь. Позади слышались звуки гремящих мусорных баков и звонких ударов. Глухие рыки, сопровождающиеся болезненными стонами, вселяющие первородный ужас. Слезы вновь накатили на глаза, от безысходности девушка, подогнув ноги под себя, тихо всхлипывала. Весь адреналин в крови закончился, оставив её, как побитую собаку, лежать поскуливая, без возможности бежать. Драка, продолжавшаяся до сих пор, шла не на жизнь, а на смерть. В обжигающей тишине гремели угрозы и мат. Звук шаркающих ботинок, отдававшийся в подкорках, рвал барабанные перепонки шипением, раздаваясь ото всюду. Откуда-то с другого слоя реальности послышалось, как тело с грохотом падает на землю. «Неужели тот незнакомец проиграл?» — сознание вновь помутнело, а на коже почувствовались фантомные прикосновения потных рук, грубых, как наждачная бумага, и поглаживаний по ягодицам. Тишина. Девушка, слабо повернула голову. Среди пищевых отходов и мусора лежал широкоплечий, истекающий кровью мужчина, из его грудной клетки поблескивал нож. Над ним возвышался высокий молодой человек, немного сгорбившись, он тяжело дышал, хотя его лица всё так же не было видно, девушка всеми фибрами души чувствовала колкий взгляд, от которого по телу пробежались мурашки, словно в кожу вонзили тысячи маленьких иголок. — Всё в порядке? — взволновано поинтересовался молодой человек. Голос, мягкий и приятный баритон, принадлежавший парню, рассеял весь страх. Тепло разошлось по всему телу, оставляя лишь приятный комфорт. Парень сказал что-то ещё, но уже девушка не расслышала. По-джентельменски, молодой человек подал руку, чтобы помочь встать. Она оказалась теплой и сухой, и девушка мгновенно вцепилась в неё мертвой хваткой. Тот, не имея ничего против, спешно направился прочь из переулка, оставляя позади все ещё едва живого маньяка в луже собственной крови. Молодой человек, достаточно высокий, чтобы подробно разглядеть черты лица, улыбаясь краешком рта, изредка кидал изучающие взгляды на девушку. Волосы, пшеничного цвета, слегка растрепанные после драки и нахмуренные брови – всё, что успела разглядеть девушка. — Спасибо. — тихо прошептала она. — Позволь узнать, какого черта ты пошла через этот переулок? — поинтересовался парень. — Я, — грустно вздохнув отозвалась девушка, — это был самый короткий путь до дома. Последовала напряжённая пауза, растянувшаяся на липкие, тягучие минуты. Но решив всё же немного сгладить углы напряжения, девушка тихо начала разговор: — Меня Лиззи, кстати, зовут. — Джон. — с небольшой паузой ответил блондин. Уголки его рта приподнялись, а в глазах засиял странный огонёк. — Ты можешь проводить меня до дома? — девушка с надеждой посмотрела на парня. Меньше всего на свете ей хотелось вновь ощутить на себе наждачные прикосновения. К тому же рядом с молодым человеком было комфортно. Он спас её и только за это можно было ему доверять. — Не бросать же тебя здесь. Лиззи, как бы случайно прижалась к Джону, но словив на себе добродушный взгляд, расслабилась. Молодой человек был полностью погружен в какие-то свои мысли. И мысли его, по мнению Лиззи, были связаны с ней, слишком уж часто, отвлекаясь от разглядывания асфальта, она замечала его пристальный косой взгляд.

***

Она была не прочь продолжить столь необычное знакомство в более спокойной обстановке, о чем и заявила, когда они с Джоном подходили к её дому. Он был приятным молодым человеком, которого Лиззи хотела узнать поближе. — Подожди здесь! — крикнула она, наспех забегая в подъезд. Приглашать в дом нового знакомого, хоть он её спас, было крайне неудобно. Девушка хотела, чтобы все происходило своевременно, хоть и понятие «своевременно» было для неё искаженным. Джон, терпеливо встал в тень крыльца, ожидая девушку. Ярким теплым светом вспыхнуло одно из окон и оттуда выглянула Лиззи. Высмотрев в ночной тени нового знакомого, она кивнула. «Я сейчас!» Выбежав в одних тапочках, девушка отдала молодому человеку клочок бумаги и поцеловав его, стремительно исчезла во мгле подъезда.

***

События развивались чертовски быстро. Первый шаг все же сделал Джон, пригласив на свидание в ресторан. Несказанно радуясь предстоящей встрече, Лиззи металась по квартире, вслух рассуждая о волнующих её мелочах. Парень обещал заехать на такси. Рыцарь на арендованном коне, — конечно не предел мечтаний, но Лиззи радовалась и этому. В её жизни за последние несколько месяцев было слишком мало рыцарей, и слишком много извращенцев. И второй менталитет преобладал всё больше и больше, с каждым новом знакомством. Оставалось всего ничего до выхода, и Лиззи жутко волнуясь, топталась около окна в кухне, выходящего прямо на двор. Телефон молчал, улица пустовала, разве редкие прохожие спешили скрыться. Боялись темноты? Лиззи — да. Старалась по максимуму избегать ночи, переулков и странных типов, стоящих под фонарными столбами, впрочем, не отказываясь от вечеринок в клубах. Даже после ночного нападения, девушка не отказалась от своего излюбленного места проведения досуга. Зачем же отказывать себе в удовольствии? Заказывай на обратном пути такси — и никаких проблем. Лиззи не любила себе в чем-то отказывать, хоть жизнь и заставляла её часто это делать. Но она находила обходные пути, например, скребла финансы с мужчин. Девушке повезло родиться красивой. Толпы поклонников, поблажки от преподавателей-мужчин. Кое-как жила. За счет других, но жила. Под окном показался холодный свет фар машины, выкидывая девушку из своих мыслей. Показалась макушка кавалера Лиззи, неспешно выходящего из серебристого авто. Цокая каблуками по каменным ступенькам, Лиззи быстро спустилась, и словно лазурный вихрь налетела на Джона, заключая его в объятия, на какие он незамедлительно ответил. Лиззи уткнулась в шею джентльмена, вдыхая его пряный одеколон. Отстраняясь, парень открыл дверь автомобиля. Быстро запрыгнув в машину Лиззи, мило улыбнулась, намекая на место рядом с собой. Улыбнувшись в ответ, Джон сел, обняв девушку за талию и машина тронулась в путь.

***

Второе, третье свидание. Парень был на удивление расточителен. Он не отказывал Лиззи в её маленьких просьбах, будь то бутылка вина, или поход в дорогой ресторан. Она таяла в его объятиях, мечтала, чтобы он остался с ней. Нашла себе принца из далекого тридесятого царства. Лиззи хотела более близкого знакомства. Рестораны, прогулки под луной – это романтично, но ей хотелось другого. Другого, на что она уже не раз намекала. И искусно скрывая намеки, и открыто, очень красноречиво, говоря. Хоть эти намеки до некоторого времени игнорировались. И то ли он их раньше не замечал, то ли просто не обращал внимания, но, в конце концов, всё же понял. Сообщение, короткое и простое, вызвало в животе Лиззи стаю бешенных бабочек, летающих не только в области живота, но и разлетаясь всему телу, поднимая девушку на седьмое небо от радостного возбуждения. Сегодня. У меня. Заеду в 8. Купленное специально для такого случая красное кружевное бельё было примерено сотню раз. Девушка всё крутилась около зеркала, рассматривая свою фигуру, пытаясь удостовериться, что выглядит она идеально. Несколько раз приняла душ, метаясь в сомнениях чиста ли она, насколько мягка кожа и все ли лишние волосы были удалены. Лиззи много ожидала, и поэтому всё должно было быть идеально, она должна быть идеальна и всё должно идти точно по её плану. Она хотела Джона. Это было бы последней стадией завлечения жертвы в свои цепкие нарощенные ноготки. Он должен был стать только её. Принадлежать лишь ей. А добиться такого можно было лишь одним способом. Ведь нет ничего сильнее, чем животные инстинкты. Время летело быстро и незаметно. Часы подготовки: прическа, нижнее бельё, шелковое платье с глубоким декольте, макияж, как у голливудской красотки, выходящей на фотосессию. И вот кукушка часов отмерила ровно восемь раз. Под окнами, во дворе, стоял Джон, рядом с автомобилем, в ожидании её, Лиззи, стремглав несущейся к нему в объятия.

***

Выключенный телефон был оставлен дома, ничто не должно было им помешать. "Пускай хоть апокалипсис"- думала девушка, выходя из машины, придерживаемая за талию Джоном. Нежные, плавные движения. В его руках Лиззи чувствовала себя драгоценностью с которой работает ювелир. Джон выглядел довольным. В глазах блестела искра, уголки губ растянуты в улыбке, так, что видны белоснежные зубы. Ключ в замочной скважине повернулся. Внутри было темно, и стоял сладковато-приторный запах, с оттенком корицы. Девушка нырнула внутрь. Щёлк. Дверь заперта. Лиззи почувствовала на талии горячие, сухие ладони. Интуитивно обернувшись к парню, девушка вовлекла его в поцелуй. Горячий, страстный поцелуй, который первый прервал Джон. Взяв девушку за руку, он повёл её за собой куда-то вниз по лестнице. Сладкий запах резко ударил в ноздри. Голова пошла кругом, взгляд немного померк. Лиззи не сразу поняла, что на её запястьях надеты обжигающе-холодные наручники. Взгляд до сих пор был затуманен от запаха. Страх окутал полностью, а из горла вырвался сдавленный, удивленный крик, мгновенно растворившийся во тьме. - Всё хорошо. - прошептал парень прямо над ухом. Над головой ярким светом вспыхнула одиноко висящая лампа. Всё не было хорошо. Лиззи, прикованная к какой-то кушетке, с дрожью посмотрела на Джона. Оскал. Вихрь безумия, кружащийся в глазах. И ни капли жалости. - Всё будет прекрасно. - обычным повседневным тоном произнес он, отойдя к столу, где отливали металлическим блеском какие-то инструменты. Лиззи могла осмотреться. Комната была уставлена черепами. Высокие шкафы, наполненные страшными трофеями, украшали подвал молодого человека. Пришло понимание источника приторного запаха. Вытягиваясь, насколько позволял позвоночник, девушка пыталась выбраться. Стальные наручники держали крепче, чем маньяк в подворотне, только вот помощь больше не придёт. Срываясь на визг, девушка кричала. Кричала так громко, сколько позволяли её голосовые связки. Со стороны Джона послышался только смешок. "Неужели это конец?" Глаза наполнились слезами. Обрывочно вспоминалось детство, родители алкоголики, первые поклонники, прибитые гормональной нестабильностью к её ногам, ночные клубы, наркотики. Лиззи не хотела так закончить свою жизнь. К горлу приблизилось лезвие скальпеля, холодившее кожу. Девушка нервно прикусила губу, ожидая дальнейших действий. - Джон, - сбиваясь, тараторила она, - не делай этого. Умоляю тебя! Всё это нее имеет смысла. Опять этот хищный оскал. Она - его жертва и она будет мертва. Огонёк надежды гас, заполняя сознание отчаяньем. Лезвие легко прошлось вдоль горла, оставляя глубокий порез. Джон делал всё улыбаясь. Улыбаясь так же, когда спас её, так же, как, когда они сидели в ресторане. Он наслаждался её криками. Наслаждался её болью. - Почему?! - выдавила она из себя. Секундное непонимание. Скальпель впился в кожу, и мучитель не собирался его убирать. Приподняв бровь, парень посмотрел в глаза девушке. - Хобби? - улыбка стала шире, а лезвие впилось глубже в шею.

***

Парень не врал. Это было хобби. Любимое хобби его папочки, пристрастившего сына к нему интереснейший способом. Папочка был абсолютно адекватен, просто иногда разделывал женщин на части. Никто так и не догадался, что случилось с мамочкой, когда она однажды пропала. Но сын знал, ведь Папочка сделал это на его глазах. Разрушая детское сознание, разрушая мир маленького мальчика, который не знал почему папочка иногда исчезал, а потом появлялся с пакетами мяса. Животное наслаждение, блестящее в глазах отца, когда тот снимал кожу с матери, его безумная улыбка. Иногда парень просыпался весь в холодном поту, видя в кошмарах эту сцену. "Папа! Что ты делаешь!" Тонкий детский голосок, слышащийся сквозь толщу воды, дурманил. Папочка подошёл к сыну, отдавая тому нож. Заставил делать плохие вещи с мамочкой, которая несмотря на раны, чудом ещё дышала, постанывая от боли. Но папа был образцом для подражания. Мальчик сделал это. Выколол глаза, снял кожу. Он был ребёнком, попавшим в плохую семью. И он стал взрослым, - безумцем, коллекционирующим человеческие черепа, скрывающимся под другими именами. Отец гордился своим сыном. Сын продолжил семейное дело, унаследовав безумие, сидящие в подкорках, проедающее сознание и не дающее спокойно жить. "Славно, Джозеф!" - потрепал мужчина мальчика по слипшимся волосам, убирая с щек сына слезы.

***

На разделочном столе лежал ещё не остывший труп молодой девушки. Джозеф неспешно протирал нож, разглядывая Лиззи в последний раз в "мясной" оболочке. Из горла по-прежнему стекали струйки багровой крови, капая на кушетку. Парень ухмыльнулся, рассчитывая сколько примерно потом придётся отмывать. Она была красивой, бесспорно. Типичная красотка, как Джо любил называть подобных дам. Ему повезло. Он избавил мир сразу от двух мешков биомусора по цене одного: маньяка-насильника, бесполезного и мерзкого обществу, и проститутки, отдающейся за деньги, ничего кроме горя и СПИДа, притом не приносящая. Девушка была немного глупа. И поведением, и поступками, и разговорами. Что было на руку парню, ведь он с легкостью заманил её в свои сети, подкупив ресторанами и мелкими безделушками. Снимать кожу было приятным занятием. Мягкая и нежная, она с легкостью поддавалась острому лезвию, скользящему от ушей, вокруг головы и до низа шеи. Звук рвущихся мышц, отдирающейся от костей, упругих сухожилий, растягивающихся как струны, и крови, льющейся из вен и артерий. Скальпель снят, по идеально ровному пробору волос, который девушка так упорно готовила к сегодняшнему вечеру, за что Джо был несомненно был ей благодарен, так как не пришлось лишний раз ходить к столу с инструментами за ножницами и бритвой. Всё лишнее сброшено, и словно капюшон лежало на плечах девушки. Процесс был интимным. Едва ли, девушка ведь лежала не просто нагая, она была гола до костей. Джо ловил себя на мысли, что скелеты этих красавиц, были по сексуальнее, чем мясная оболочка. Работать со скелетами было точно удобнее. Маньяк взял со стола циркулярную пилу, которая вмиг наполнила комнату металлическим свистом. Оставалась самая изнурительная часть работы - отделить череп от тела. Кости были крепкими, кто бы мог подумать, что у такой хрупкой девушки, будут настолько прочные кости. Диск пилы впился в межпозвоночный хрящ, легко поддавшийся грубому инструменту. Главные проблемы возникали на моментах соприкосновения пилы и самой кости. Не мало нервов, дисков пилы и испытуемых было потрачено для того, чтобы приноровиться. И дело продвигалось, медленно, но продвигалась. Позвонки с хрустом поддались и отделились. От тела следовало избавиться, но всё это было отложено на потом, до поры, когда Джозеф полностью закончит с новой фигуркой в коллекцию. Стерев капельки пота со лба, парень начал аккуратно, под ярким светом настольной лампы отделять последний позвонок от черепа. Справа были приготовлены ещё несколько приспособлений, благодаря которым можно будет избавиться от органов внутри черепа. Всматриваясь в мельчайшие детали, придерживая затылочную часть одной рукой, другой вынимая головной мозг через небольшое самодельное отверстьице, Джо предельно сосредоточено думал о том, что стоило бы по скорей закончить и избавиться от обезглавленного трупа, лежащего за спиной. Оно было абсолютно бесполезно, разве что оставляло за собой неприятный трупный запах. Парень немного дернулся и шмыгнул носом, душный аромат, наполнявший весь дом, пробивался даже сквозь насморк, заставляя убираться и обрабатывать дом всевозможными средствами, которые только существуют. Устанавливать кондиционеры, открывать окна - просто выветривать запах на улицу было нельзя. Джозеф не был дураком, прекрасно понимая, что его коллекционирование могло закончиться тюрьмой в лучшем случае, и такие вещи, как избавление от запаха - дело первой необходимости.

***

Зажигалка в руках чиркнула. Пламя мгновенно разошлось по всему покрову тела, озаряя светом узкую бочку. Запах бензола и керосина парами витал в воздухе. Джо прокашлялся и вновь посмотрел на свой маленький костер. Когда мальчик был скаутом, их учили разжигать костры, и этот навык, единственный из всех, ему пригодился во взрослой жизни. Остальное, - было дело скрытности. Чердак дома - был единственным местом в доме, где было маленькое окошко, которое немного сквозило, а значит дым и прочие испарения выветривались потихоньку, незаметно улетучиваясь, не оставляя после себя ничего. Урны каждый раз после сожжения, тщательно промывались с хлоркой, как и весь дом. Джозеф был жутким любителем чистоты, несмотря на его "грязное" хобби, что было ему на руку. Пламя догорало и гасло. Джо, облокотившись на стену, насвистывал себе «под нос» какую-то простенькую мелодию, и смотрел на пыльные вещицы чердака. Ничего особенного: какая-то старая мебель, накрытая тряпкой и слоем пыли, мешки с непонятными вещами, владельцы которых давно погибли, и прочий мусор. Джо не любил особо-то это место. Самое грязное и пыльное в доме. Слишком большое, чтобы провести генеральную уборку, и слишком необходимое, чтобы и вовсе о нем забыть. Полы и окно, иногда всё-таки приходилось мыть, чтобы совсем не отдавать это место на растерзание паукам и клопам. Наклонившись к небольшому сундучку неподалеку от урны, парень достал стеклянный пузырёк внутри которого бултыхалась жидкость, похожая на обычную воду. Джозеф, немного прокрутив пузырёк в руках, аккуратно поставил его перед собой, надевая белые, медицинские перчатки. Прах был пересыпан в небольшую плотную стеклянную банку, и поставлен в такой же ящик из плотного стекла. Надев маску и очки, Джо, придерживая одной рукой ящик, вылил половину пузырька в банку с прахом. Кислотная смесь зашипела, и песок медленно растворился в кислоте. Чтобы завершить дело, Джозеф достал из сундучка небольшой пакетик обычной соли, и добавив её в смесь, накрыл все плотной клеёнкой. Сняв перчатки и очки, парень стер со лба несколько капель пота, и тяжело вздохнув, осел на пол. Пока внутри банки до конца проходила химическая реакция, можно было отдохнуть, и вспомнить то, о чем в спешке мог забыть. Но последнее, что осталось сделать Джо - очистить череп до конца. Пока парень разбирался с телом, тот преспокойно консервировался в большом резервуаре со спиртом.

***

Джозеф любовно протер череп девушки спиртовой салфеткой. Новый экспонат, аккуратно закутанный белоснежным полотенцем, был помещен в большой застеклённый шкаф к уже свободному месту с именем и фамилией девушки. Парень удовлетворенно цокнул языком, и сняв с себя испачканный каплями запекшейся крови, фартук, упал на красное бархатное кресло. Черепа, расставленные в ряд, безмолвно смотрели на маньяка. Все они были когда-то влюблены в Джо, и поплатились жизнью за свою беспечностью. Все они были красивы, но ветрены и глупы. Джо с удивительной легкостью удавалось обводить их вокруг пальца, коллекционируя такие маленькие сувениры. Представляясь каждый раз по-новому, он ускользал от властей, разыскивающих жестокого маньяка убийцу. Уйти от них было достаточно просто, действуя просто осторожно. Никаких следов, никаких свидетелей, никаких отпечатков, только молчание и улыбка. Нормальная жизнь разбавлялась приступами агрессии, жажды крови, пополнения коллекции черепов новым экземпляром. Избавлял мир от тех, кто казался ему бесполезным мешком с костями. Отец, маяк, которому следовал Джозеф, всегда действовал открыто. Сын же, пошёл другим путём, выбирая тех, чья жизнь не была важна, которые были яркими звёздам, но которые после взрыва исчезнут из памяти, как утренний сон. Тех, кто только делал вид, что что-то значил. Влюбляя в себя, любезно приводил к себе и безжалостно убивал. И коллекционировал их черепа, как напоминание о том, что кроме внешней оболочки в них не было ничего более. Ещё немного полюбовавшись своей коллекцией, парень поднялся наверх, выходя из подвала. Потная одежда была скинута в стиральную машинку, и вместо неё надел бархатный халат. Пройдя в кабинет, Джо присел за рабочий стол, и взяв ручку, подвинул к себе большую стопку тетрадей, тяжело вздохнув. Стилус мягко заскользил по белоснежной бумаге, тускло освещаемой желтым светом лампы.