Сломленный

      Чимин добежал до машины, и очень обрадовался, что в ней пока что нет пассажиров. Отдышавшись, парень постучал по окну, что бы водитель опустил стекло. — Я могу сесть, или у вас перерыв? — Садитесь, конечно.       Пак радостно улыбнулся и сел на заднее сидение. Включив телефон, он открыл диалог с Юнги, где старший уже скинул полный адрес. — Куда едем? — Вот сюда, — парень протянул телефон с адресом таксисту, и когда тот начал движение, он расслабленно вернулся на своё место. Может быть ему сегодня перепадет узнать что-то важное.       На самом деле Пак очень не любил такси, и уж тем более ездить в них одному. Он знал какие таксисты могут быть. Вроде бы он не девушка, и бояться быть изнасилованным таксистом не приходится. Но однажды Пак видел в новостях, что таксист был под наркотическим опьянением. Никогда не знаешь к кому ты садишься в машину.       Чтобы прогнать противные мысли из своей головы, юноша воткнул в уши наушники. Из окна машины город всегда кажется лучше. Когда ты гуляешь, это совершенно не те чувства и ощущения, по сравнению с теми, когда ты слушаешь музыку и смотришь в окно. Мимо тебя проносятся здания, люди, дорожные знаки. А если ты едешь ночью, то через окно виден город во всех своих красках. Свет фонарей, свет из окон квартир с еще не спящими людьми, красочные вывески на магазинах, яркая подсветка домов, свет фар мимо проезжающих машин. Под каждую погоду, каждое время суток находится своя музыка. В виде из окна машины Чимин находит искусство.       Пак решил сделать пару фото города, таким каким он его видит. Через окно. Спустя несколько хороших фотографий, парень включил фронтальную камеру, нашёл хороший ракурс и сделал селфи. «Такое милое фото. Отправлю Юнги» — подумал Пак.

Сегодня 13:42 *фотография* Я уже подъезжаю~ Сегодня 13:42 *геолокация*

Сегодня 13:44 А говорил, что обижаешься на меня.       Чимин засмеялся, глядя в телефон, а тем временем машина заехала во двор. — Мы приехали, — устало сказал таксист.       Пак отдал ему деньги и выбежал из машины, осматривая здание. Дом был небольшой, и выглядел достаточно старым. В таких обычно квартиры студии. Парень подошёл к домофону. Вроде он не в первый раз видится с Юнги, но эта ситуация кажется такой особенной. Чимин впервые пришел к Мину домой. Легкое волнение с головой окутало его и он некоторое время боялся звонить в домофон. Пару нажатий и его пустят в личное пространство Мин Юнги. Собравшись с мыслями он все же сделал это. — Да, Чимин? — Да. — Третий этаж.       Чимин отчётливо слышал смех друга. Он не громкий, не мелодичный, в нём нет ничего особенного. Но он такой тихий и нежный, что по телу пробегаются мурашки. Возможно это помехи от домофона, но, казалось, что этот смех, наконец, был искренним.       Глухой стук в дверь, недолгое ожидание, щелчок замка, и дверь открыта, а за ней парня встречает всё такой же бледнокожий, тощий Мин Юнги в домашней одежде. На нем была изношенная белая футболка, которая немного просвечивала, черные шорты широкого кроя и самые обычные серые тапочки. — Привет, Чимин. — Привет, Юнги. — парень не мог сдержать свою лучезарную улыбку. Буд-то всё наконец начало проясняться.       Чимин правда старался не улыбаться, что бы держать свой обиженный образ. На самом деле он правда был обижен. Но больше не на старшего, а на себя. Он чувствовал себя лишним, навязчивой проблемой. Он хотел помочь и почему-то ожидал, что его примут с радушием и мягкими объятиями, а оказалось, что Мин только спит и грезит о том, что бы Пак отстал от него. Но улыбка прорывалась на лицо парня снова и снова, а то, что Юнги сказал ему сегодня по телефону… — У тебя уютненько, — сказал он, войдя в квартиру, чтобы предотвратить неловкое молчание. — Я снимаю. Тут, кроме одежды, ничего моего нет. — Что даже, ну не знаю, фото близких?       Чимин вдруг вспомнил, что парень не любит эту тему и прикусил свою губу, ожидая, что на него снова огрызнутся, а то ещё хуже — накричат. Он даже раздеться не успел как все испортил. — Они считают меня позором семьи. Это долгая история. Конечно иногда они пытаются помириться со мной, в основном через Хёна. Точнее они хотят исправить меня, что бы мы могли ужиться вместе. На самом деле, причина по которой все так сложилось реальна, но родители её лишь предполагают. Думаю могло быть и хуже. — Ужасно. Я не представляю какого тебе. Мои родители поддерживают меня совершенно во всём. — Я бы не был на столько уверен. Наверняка найдётся какой-нибудь пустяк, который они не одобрят.       Чимин грустно улыбнулся, поняв, что Юнги не может поверить, что могут быть на столько хорошие родители, что никогда не поступят с ребенком плохо и всегда попытаются его понять. Пак начал обходить студию. Небольшая ванна прямо рядом с входом, кухня занимала небольшое пространство из одной столешницы для нарезки продуктов, рядом плита, за тем раковина, а по другую сторону холодильник. Небольшой обеденный стол стол на четырёх человек в середине комнаты. С другой стороны, за ширмой, была кровать, а рядом с ней стол с ноутбуком. С другой стороны ширмы стоял синтезатор. Вообще удивительно как в такой маленькой квартирке помещается базовое музыкальное оборудование. — Место мало, но жить можно, — вынес свой вердикт Чимин. — Я привык к таким уловиям. Считаю большие квартиры, особенно если живёшь один, пустой тратой денег. — Привык? — В доме моих родителей всего на одну комнату больше. Мы в ней с братом жили. Сейчас он со своей невестой снимает квартиру в Тегу, а я тут, один. — Не чувствуешь себя одиноко? — Ну за три года, — Мин запнулся. — На самом деле да, хотя я делаю вид, что это не правда.       Пак заметил, что Юнги бегает по комнате, что-то убирая, раскладывая по местам, а так же поставил чайник. — Так что с Чонгуком? — Он подслушал мой диалог со школьным хулиганом и, когда я хотел спросить, слышал ли он что-то, то он не дал мне и слова сказать, как соврал, что ничего не слышал. А он всегда чешет за ухом когда врет. Скажи он правду, быть может мы бы все обсудили, но я испугался и убежал. Возможно я сам виноват, что он соврал мне. — А что он не должен был услышать? — поинтересовался Пак. — Это, пока что, лишний вопрос. — Знаешь я не глупый, Юнги. Ты либо говори прямо, либо продолжай ходить вокруг да около, которые так или иначе намекают мне, что ещё чучуть и я сам догадаюсь. — Окей тогда я буду молчать. Я ещё не готов к такого рода унижениям. — Но ты говорил, что готов хоть сейчас! — буркнул Чим, показав, что он всё ещё обижен и скрестил руки на груди. — Да говорил! Но как сказал понял, что это не так. На самом деле я очень хотел, что бы ты пришел, — Юн улыбнулся, сделав паузу, — хотел начать всё с начала. Ты первый человек за столько лет, что смог так близко подобраться ко мне. — А как же твои друзья? Ты же не всё время перед ними притворяешься. — Понимаешь, я практически не притворяюсь. Я веду себя как обычно, но… на самом деле это сложно объяснить. В достаточно веселой атмосфере, зачастую под алкоголем я могу быть счастлив, но это не такое крепкое счастье, которое можно пронести через года, а мимолетное, которое растворяется сразу как возвращаешься домой. Когда шутят смешно — я смеюсь, хоть и не радуюсь, а когда больно я притворяюсь, что ничего особенного не чувствую. И я стараюсь держать дистанцию. Например ты первый гость в моём доме. — Вау, да это почётное место, — засмеялся Пак.       Юнги сделал чай и пригласил друга за стол. Они тихо сидели, обдумывая что сказать, что спросить, что рассказать. Старались выстроить мысли так, что бы не задеть друг друга своими словами. Мин пил горячий напиток без каких-либо проблем, буд-то его язык вообще ничего не чувствует, а Пак не начинал пить, пока чай не остынет. Молчаливая пауза была долгой. — Почему ты хочешь убить себя?       Юнги подавился. — Я же говорил, что семья бедная, да? Помимо того, что мы не в силах оплатить обучение, родители против моего музыкального. Они хотели, чтобы я был госслужащим. Мой брат учился в Тэгу, поэтому общежитие не требовалось. Родители знали, что я хочу учиться в другом городе поэтому откладывали на общагу, но потом... Мне поставили условие: «пойдешь на нормальную профессию — оплатим общежитие, а иначе вообще учиться не пойдёшь». — Не очень красиво. — Я поступил на стипендию которая полностью покрывает моё обучение в этом вузе, я стараюсь учиться идеально, что бы моя стипендия оставалась у меня. В дополнение ко всему вместо общежития я снимаю самую дешевую квартиру что нашёл, потому что если бы я жил в общаге, то у меня не было ни одной секунды, когда я бы мог расслабиться и побыть собой. Но цены не настолько разнятся, просто еще в добавок за свет и воду платить нужно. — Откуда у тебя деньги? — Продаю музыку, в не особо загруженное время подрабатываю на доставке. На оплату жилья и, какой никакой, еды хватает. Питаюсь одной лапшой, чтобы деньги сэкономить, и друзья угощают часто. — Боже. Как ты так живёшь, а? Не удивительно, что ты такой бледный, ужасно! — Мы отошли от темы. В тот день когда мы познакомились оценки по одному из предметов немного ухудшились и мене сказали: «если ситуация не изменится, вас лишат стипендии». Я стремился к мечте столько времени, у меня плохие отношения с семьёй, моя психика в совершенно неустойчивом состоянии, я очень часто не могу себя контролировать, у меня нет денег даже на таблетки от простуды, поэтрму я прсото жду когда она сама пройдет. Когда мне сказали, что всё ради чего я живу у меня отберут, я перестал себя контролировать. Я пошел напиться с друзьями, зная что мне нельзя мешать таблетки с алкоголем. Я думал, что если ничего не случится, то ладно, а если помру то так тому и быть. Перед тем как упасть, я понял, что умираю, но я не испытал никакой тревоги на счет этого, мне было как никогда спокойно. Я собирался в скором времени попытаться по-настоящему, осознанно и целенаправленно. Это спокойствие, что я испытал, я чувствовал, что вот оно — то, что мне нужно. Не будь тебя рядом все это время, думаю, я бы уже сделал это.       Мин Юнги выглядел ужасно грустным. Он смотрел в пустую кружку, крутя её в руках, и постоянно закусывал губу. Казалось, что он вот вот заплачет. Его нервы вышли из под контроля, он не мог контролировать мелкие непроизвольне движения. Для Чимина он сейчас выглядел как брошенный котёнок под дождём. Сердце кровью обливается, хочется забрать его к себе домой, и спасти от всех проблем. — Все в жизни совершают ошибки, верно? — попытался сгладить ситуацию Мин. — Юнги, я… — Только не надо меня жалеть. Я ненавижу жалость, — перебил друга старший. Он поднял взгляд на него и уловил, как подергивается его нос, как когда слезы наворачиваются, да и глаза уже были на мокром месте.       Юнги моментально встал, чтобы помыть кружку, что было предлогом для того что отвернуться и спрятать свой стыд и слабость. Даже когда единственная кружка была помыта, Мин продолжал стоять так, смотря в стену.       В какой-то момент он почувствовал тёплые руки у себя на спине. Они скользнули вниз к талии, а после обвили тело парня. Юнги опешил и совсем не знал как на такое реагировать. Сердце забилось как бешенное. Мин старался дышать максимально ровно, чтобы выглядеть естествнно, но получались глубокие, нервные вздохи и выдохи. — Чимин, что ты, чёрт возьми, делаешь? — запинаясь, с еле уловимой дрожью в голове спросил Юнги. Его глаза бегали из стороны в сторону, моргания участились и тали хаотичные. — Я обнимаю тебя, дурак.       Пак лег своей головой на плечё друга, а тот вздрогнул почувствовав на себе жаркое дыхание. Юнги почти таял от этой ситуации, аж голова закружилась! В сердце буд-то стало теплее. Он не испытывал такого близкого физического контакта ни с кем со старшей школы. — Знаешь, если у тебя будут проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я постараюсь помочь чем смогу. — Ты слишком много на себя берёшь, — Юнги сжал свои кулаки, пока его новоиспеченный друг не заметил как он пытается отодрать ногтями кожу вокруг ногтей. — А разве не так поступают друзья?       Юнги выбрался из объятий младшего, развернулся, и посмотрел ему в глаза. Их лица были очень близко, но это не доставляло никому дискомфорт, только сильный трепет. Мин запустил пальцы в волосы младшего, поглаживая большим пальцем сначала щеку, а после затылок. — Чимин, ты правда слишком добрый, — сказал он и, прижавшись к парню, обнял его, уткнувшись носом в плече.       Как давно ему не было так комфортно в чужих объятьях. Он наслаждался каждой секундой, каждым прикосновением, получал дозу счастья каждый раз, когда Чимин поглаживал его по спине своей маленькой ручкой. Это опьяняющее волнение, похоже лучше, чем спокойствие в процессе смерти. — Быть добрым не преступление. Это наоборот хорошо, — ворчал Пак. — Не боишься, что однажды это выйдет тебе боком? — Я боюсь только того, что ты меня не отпустишь. Так жарко, невозможно.       Юнги недовольно фыркнул и, отпустив младшего, направился в сторону своей кровати, параллельно зевая. — Да я же пошутил, — засмеялся Пак. — Я за тебя боюсь. Не просто так же я бегал вокруг тебя, спрашивая о самочувствии. Не будь я рядом, ты бы сейчас был тут?       И правда. Даже если бы ничего не поменялось и Чимин спас тогда старшего, но не стал продолжать о нём заботиться, Юнги бы уже давно окончательно сошёл с ума. Заперся бы в квартире, и, возможно, даже не пытался отговорить себя от мысли всё закончить. — Я иногда забываю на сколько я должен быть тебе благодарен. — А ты на лбу напиши, может запомнишь.       Юнги закатил глаза. Чимин сегодня слишком много подшучивает над ним! Да и не только подшучиват. Он заставил парня испытать такой обширный спектр эмоций, которых он не чувствовал уже давно. — Останешься? — Что ты имеешь в виду? — этот подкол от Чимина остался нераспознанным. Все таки, когда Юнги не пытается прятать в себе свои чувства, понимать его становится проще. — Уже вечер, ты болеешь, да и живешь один, так что никого предупреждать не надо и ты ничего не потеряешь, если останешься. — У тебя только одна кровать. — На раз уж тебе так не комфортно спать с парнем, — иронично начал Мин, сделав акцент на последнем слове, — то я дам тебе подушку и ты будешь спать один. Вот только в этом доме всего одно одеяло, так что... — Ты такой гостеприимный. — А ты — ужасно упёртый. — Ну так что?

— Надеюсь ты не пинаешься.